2014 г. [Электронный ресурс] / Ж.К. Оторбаев: Режим доступа: Режим доступа: http://www.24.,kg/parlament/.- Загл. с экрана. 106. Погодин, Ю.А. Влияние институциональных изменений на экономический рост в


НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ
ИННОВАЦИОННОЙ ЭКОНОМИКИ ПРИ КЫРГЫЗСКОМ ЭКОНОМИЧЕСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ИМ. М. РЫСКУЛБЕКОВА
На правах рукописи
УДК: 331.1 (575.2) (043.3)
БАЗАРБАЕВА РАХАТ ШАМШИЕВНА
СИСТЕМА ПРОТИВОРЕЧИЙ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ В ТРАНСФОРМАЦИОННЫХ ЭКОНОМИКАХ
И ПУТИ ИХ РАЗРЕШЕНИЯ
Специальность 08.00.01 – Экономическая теория
Специальность 08.00.05 – Экономика и управление народным хозяйством
Диссертация на соискание ученой степени
доктора экономических наук
Научные консультанты:
д.э.н., проф., академик Национальной академии наук Кыргызской Республики Койчуев Т.К.
д.э.н., проф., член-корр.Сибирской Академии наук высшей школы Литвинцева Г.П.
 
 
Бишкек 2015
ОГЛАВЛЕНИЕ
Перечень условных обозначений……………………………………...............4
Введение…………………………………………………………………………..5
Глава 1. Теоретические и методологические основы исследования противоречий институциональных изменений………………..…………..17
Теоретические подходы к пониманию сущности противоречий институциональных изменений………………..……………………………….17
Методология исследования противоречий институциональных изменений…..…………………………………………........................................34
Виды противоречий институциональных изменений и их классификация………………………………………………………………..….47
Глава 2. Экономические реформы и институциональные изменения в трансформационных экономиках стран Содружества независимых государств ……..………………………………….…………………………….67
2.1. Итоги экономических реформ в странах СНГ и их влияние на институциональную среду……………………………………………………..67
2.2. Изменения институциональной структуры: организаций,
институтов, соглашений в экономиках стран СНГ………………..................93
Глава 3. Закономерности трансформации государственной
собственности и их роль в изменениях экономических институтов……………………………………………………………………..120
3.1. Институциональная среда и теория прав собственности……………….120
3.2. Приватизационные процессы в трансформационных экономиках стран СНГ……………………………………………………………………………...130
3.3. Основные закономерности развития и трансформации собственности в Кыргызской Республике…………………………………………………..…...149
Глава 4. Противоречия институциональных изменений в экономике Кыргызской Республики…………………………………………………….169
4.1. Противоречия на национальном уровне – уровне системных изменений……………………………………………………………………....169
4.2. Противоречия на уровне изменений в мезоинститутах (на примере электроэнергетической отрасли) …………………………………………….192
4.3. Противоречия на уровне взаимодействия индивидов и
институтов (изменения в привычках)……………………………..…………211
Глава 5. Пути разрешения противоречий институциональных
изменений на примере Кыргызской Республики………………………..226
5.1. Институциональное проектирование как механизм разрешения противоречий на уровне системных изменений…………………………….226
5.2. Развитие государственно-частного партнерства как способ разрешения противоречий институциональных изменений на мезоуровне..…………...259
5.3. Внедрение института добросовестности на индивидуальном уровне..279
Заключение…………………………………………………………...............296
Список использованной литературы…………………………..................303
Приложения……………………………………………………….................323
ПЕРЕЧЕНЬ УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ
АО
АУПКР
ВВП
ГЧП
ЕНХК
КР
МПЭТР КР
МСБ
МСУ
НДС
НКО/НПО
ОАО
ОИВ
ОМСУ
ОНС
ОО «АЮК»
ОФ «MSDSPKG»
СНГ
СНС
СООППВ
СТОПЕ (STOPE)
ТЭК
ФГИ Акционерное общество
Академия управления при Президенте Кыргызской Республики
Валовый внутренний продукт
Государственно-частное партнерство
Единый народно-хозяйственный комплекс
Кыргызская Республика
Министерство промышленности, энергетики и топливных ресурсов Кыргызской Республики
Малый и средний бизнес
Местное самоуправление
Налог на добавленную стоимость
Некоммерческие (неправительственные) организации
Открытое акционерное общество
Органы исполнительной власти
Органы местного самоуправления
Общественный наблюдательный совет
Общественное объединение «Ассоциация юристов Кыргызстана»
Общественный фонд «Программа поддержки развития горных сообществ Кыргызстана»
Содружество независимых государств
Система национальных счетов
Сельское общественное объединение потребителей питьевой воды
Система индикаторов мониторинга добросовестности в проведении политики, (Standarts / Стандарты;. Transparency/ Прозрачность и подотчетность; Oversight/ Надзор за решением проблем; Partisipatory Processes/ Способность взаимодействия с партнерами. Ethical framework/ Этика ответственности государственных служащих)
Топливно-энергетический комплекс
Фонд государственного имущества
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы диссертации
В трансформационный период происходит смена базовых институтов общества. Этот период характеризуется институциональным неравновесием, имеющим в основе противоречия формальных и неформальных институтов, конфликты интересов, обострение которых приводит к различным социальным и экономическим последствиям. В силу сложившегося кризисного состояния экономики и незавершенности процесса реформирования перед отечественной экономической наукой сегодня стоит проблема решения многих теоретических и практических вопросов трансформационной экономики.
Процесс возникновения и развития противоречий институциональных изменений является непрерывным, так как институциональная среда состоит из относительно устойчивых форм и институциональных инноваций. Исследование противоречий институциональных изменений, как источника развития, необходимо для формирования институциональных условий экономического роста. Для этого важен процесс поиска механизмов разрешения противоречий. В этом немаловажная роль отводится институту государственного управления, который в Кыргызстане часто порождает неэффективные институциональные формы, которые противоречат общему направлению институциональных изменений. Экономическая политика государства в стране постоянно корректируется и вызывает неоднозначные дискуссии в научных и общественных кругах, что требует выработки рекомендаций для разработки и реализации программы институциональных изменений на макро-, мезо- и микро-уровнях.
В настоящее время одной из главных задач экономики Кыргызстана является обеспечение устойчивого экономического роста как основы для повышения уровня и качества жизни людей. С принятием Национальной стратегии устойчивого развития Кыргызской Республики на период с 2013 –2017 годы определены стратегические направления трансформации экономической системы, заданы возможные варианты реализации и согласования экономических интересов. Для достижения поставленных целей необходима реализация комплекса мер, основанных на институционально-эволюционном подходе, рассматривающем экономические явления во взаимосвязи с явлениями социальными, политическими, правовыми и позволяющем определить закономерности и направления эволюционных изменений, связанных с формированием новой институциональной структуры и среды функционирования экономической системы.
Институциональная экономическая теория получила развитие в странах с трансформационной экономикой, в т.ч. и в Кыргызстане. Наиболее обсуждаемыми были вопросы правильности выбранного пути реформирования, особенностей институциональных изменений в переходных странах, разработки модели реализации институциональных изменений в период трансформации. Несмотря на возрастающий интерес к институционально-эволюционному направлению, теоретико- методологические подходы и практические механизмы применения данного направления экономической теории в полной мере пока не освоены, в т.ч. в вопросах исследования институциональной среды, институциональных изменений, противоречий изменений и их влияния на экономический рост.
Актуальность, недостаточность теоретической и методологической разработки институционализма в нашей стране, дискуссионный характер ряда вопросов, отсутствие исследований противоречий институциональных изменений и механизмов их разрешения, в т.ч. государственного регулирования предопределили выбор темы данного диссертационного исследования.
Связь темы диссертации с крупными научными программами (проектами) и основными научно-исследовательскими работами. Тема диссертационной работы связана с государственными программами «Программа по переходу Кыргызской Республики к устойчивому развитию на 2013 – 2017 годы», «Программа развития местного самоуправления Кыргызской Республики на 2013 – 2017 годы», а также с научным направлением НИИ Инновационной экономики при Кыргызском экономическом университете «О мерах по обеспечению разработки и выполнения Межгосударственной целевой программы инновационного сотрудничества государств-участников СНГ на период до 2020 г.»
Цель и задачи исследования. Цель заключается в определении системы противоречий институциональных изменений на основе разработанной методологии исследования противоречий в трансформационных экономиках и обосновании путей их разрешения, основанных на инновационных формах государственного управления экономикой.
Достижение цели требует решения следующих задач:
1. Рассмотреть институциональные изменения в трансформационных экономических системах, выявить неравновесность институциональной системы и объективность возникновения противоречий институциональных изменений.
2. Дополнить методологию институциональной экономической теории в части исследования противоречий институциональных изменений в трансформационных экономиках, определить их виды и предложить классификацию.
3. Определить институциональную систему как целостную систему, а противоречия институциональных изменений в данной системе расположить по уровням: изменений на уровне институциональной среды; изменений на уровне институциональных соглашений; изменений на уровне поведения индивидов.
4.На основе анализа итогов экономических реформ в трансформационных странах СНГ показать их влияние на институциональную среду и институциональную структуру. Определить динамику плотности институциональной среды в Кыргызстане и ее влияние на социально-экономические условия деятельности субъектов экономики, показать воздействие институциональных преобразований на структурные сдвиги в экономике страны.
5. Провести анализ развития института собственности в Кыргызстане на основе теории прав собственности, выявить основные закономерности его развития.
6. Исследовать формы проявления диалектических противоречий институциональных изменений в экономике Кыргызстана на разных уровнях: между формальными и неформальными институтами, между и внутри формальных институтов, между и внутри неформальных институтов и недиалектических противоречий в изменении институтов.
7. Определить пути разрешения противоречий институциональных изменений на уровне системных изменений, на мезо-уровне, на индивидуальном уровне.
8. Разработать модель программы институциональных изменений, нацеленную на внедрение института общественного мониторинга добросовестного управления в предоставлении услуг населению в Кыргызской Республике, а также прогнозную модель эффективности изменений, вызванных внедрением данного института.
Объектом исследования является институциональная система трансформационных экономик, противоречия и методы управления ими на разных уровнях.
Предметом исследования являются общие закономерности и особенности институциональных преобразований трансформационных экономик, противоречия и пути их разрешения в процессе реформирования.
Теоретические и методологические основы исследования. Методологической базой и теоретической основой проведения исследования явились рекомендации классиков институциональной экономической науки, труды отечественных и зарубежных ученых по проблемам общей экономической теории, и институциональных изменений, экономической теории прав собственности, теории трансакционных издержек, государственного регулирования экономики. В работе использованы законодательные и нормативные акты, регулирующие отношения собственности, предоставления услуг населению, материалы научных конференций, семинаров, посвященных проблемам коррупции.
В процессе анализа были применены системный подход, структурно-функциональный анализ и синтез, методы индукции и дедукции, метод экспертных оценок, концептуально-программного моделирования научного обобщения, общенаучные принципы и методы исследования; экономико-статистический анализ полученных результатов.
Информационную базу диссертационного исследования составили данные информационных и статистических отчетов Национального статистического комитета Кыргызской Республики, Министерства экономики КР, Министерства финансов КР, Министерства юстиции КР, международных организаций (доклады и отчеты WBI и EBRD) и др. Также материалы исследований отечественных и зарубежных ученых и специалистов.
Научная новизна исследования состоит в следующем:
1. Представлены новые теоретические аспекты противоречий институциональных изменений в трансформационных экономиках, дополнена методология институциональной экономической теории в части их исследования.
2. Предложенный подход к исследованию и систематизации противоречий позволил выявить виды противоречий институциональных изменений: диалектические, связанные с институтами рутинизации и инновации, и, недиалектические, обусловленные неэффективным государственным управлением, недобросовестностью лиц, принимающих управленческие решения.
3. На основе подхода межстрановых различий итогов экономических реформ в странах СНГ (по типу их проведения) выявлены: изменения институциональной структуры и причины противоречивости институциональной среды трансформационных экономик, раскрыта природа противоречивости таких изменений в экономике Кыргызстана, не позволяющая трансформировать институты революционным путем в силу специфики кыргызского общества.
4. Предложенная периодизация трансформационных процессов для анализа институциональных изменений в странах СНГ позволила выявить институциональные особенности экономик на каждом этапе; определить динамику плотности институциональной среды в Кыргызстане и ее влияние на структурные сдвиги в экономике Кыргызской Республики.
5. На основе теории прав собственности проведен анализ развития института собственности в Кыргызстане, что позволило выявить закономерность усиления собственности как экономической власти, концентрации прав собственности и их закрепления за власть-имущими. Коренное изменение институциональной формы развития собственности в посттоталитарный период не завершило спецификацию прав собственности и изменение процесса управления государственными предприятиями.
6. Рассмотрены формы проявления диалектических противоречий институциональных изменений в экономике Кыргызстана на разных уровнях: между формальными и неформальными институтами, между и внутри формальных институтов, между и внутри неформальных институтов и недиалектических противоречий в изменении институтов, связанных с неэффективным государственным управлением и недобросовестностью реформаторов.
7. Определены пути разрешения противоречий институциональных изменений на уровне системных изменений через институциональное проектирование, на мезоуровне через развитие государственно-частного партнерства, на индивидуальном уровне – через обучение добросовестности государственных и муниципальных служащих и работников предприятий в целях сокращения коррупции и теневой экономики в республике.
8. Проделан анализ публичного управления, сформулированы рекомендации для органов власти и управления по преодолению выявленных противоречий; разработана модель институциональных изменений, нацеленной на внедрение института общественного мониторинга добросовестного управления в предоставлении услуг населению в Кыргызстане; сделана прогнозная оценка и расчет эффективности институциональных изменений, вызванных внедрением данного института.
Практическая значимость полученных результатов состоит в возможности принятия эффективных решений в сфере экономической политики, использования разработанных теоретических подходов при формировании стратегий и программ социально-экономического развития на национальном и местном уровне. Выводы диссертации могут служить теоретической базой для дальнейших научных исследований проблем теории и практики институционализма в Кыргызстане, а также использованы в преподавании учебных дисциплин «Институты и институциональная система в развитии экономики» в Кыргызско-Российском Славянском Университете, «Основы и механизмы добросовестного управления» в Академии государственного управления при Президенте Кыргызской Республики и других вузах страны.
Экономическая значимость полученных результатов. Предложенная методология исследования и систематизации противоречий институциональных изменений, позволяет глубже понять трансформационные процессы и выработать механизмы управления процессами развития и разрешения противоречий на макро-, мезо- и микроуровнях. Проектирование института общественного мониторинга добросовестного управления в предоставлении услуг, рассматриваемое в исследовании, и прогнозная модель эффективности изменений представят органам власти правильно принимать экономические решения в различных отраслях общественного сектора экономики (водоснабжении, санитарии, социальной защите и др.). Это также поможет им понять важность институционального планирования для процессов экономического развития.
Основные положения диссертации, выносимые на защиту:
1.В основе противоречивости процесса изменения институтов лежит взаимодействие противоположных тенденций: рутинизации и новации, поэтому институциональные изменения в экономической системе следует рассматривать как эволюционный процесс совершенствования институциональных форм на базе институциональной матрицы.
2.Анализ институциональных изменений и выявления противоречий институциональных изменений необходимо проводить на основе методологических принципов эволюционной институциональной и новой институциональной экономической теории, принципа познания динамической системы «рутина-новация» и исследования внешних форм противоречий.
3. Противоречия институциональных изменений необходимо классифицировать по видам: диалектические и недиалектические. Исследование диалектических противоречий требуется начинать с исходного противоречия «рутина-новация», которое внешне проявляется в различных формах и на разных уровнях.
4. Процесс институциональных преобразований трансформационных экономик стран СНГ достиг противоречивых результатов, особенно в процессе приватизации. В силу специфики кыргызского общества революционный путь институциональных изменений разрушителен и неэффективен.
5. Эволюция и трансформация государственной собственности в Кыргызстане имеет определенную закономерность развития, связанную с траекторией зависимости от прошлого и процессом усиления собственности как экономической власти. Несмотря на коренное изменение институциональной формы развития собственности в посттоталитарный период спецификация прав собственности не завершена, имеет место управление большинством государственных предприятий в рамках старых институтов, поэтому рекомендуется качественно новая система управления собственностью.
6.Формами проявления диалектических противоречий институциональных изменений (рутина-новация) в экономике Кыргызстана являются противоречия между формальными и неформальными институтами, между и внутри формальных институтов, между и внутри неформальных институтов. Возникновение устойчивых неэффективных институтов связано с негативным воздействием недиалектических противоречий. Остроту этих противоречий можно было избежать в случае избрания реформаторами эволюционного пути изменения институтов.
7. Разрешение противоречий на уровне системных изменений институтов, отдельных отраслей экономики и индивидуумов возможно при активной роли государства. Для этого необходимо использовать подход «управляемой эволюции институтов», предполагающий институциональное проектирование, развитие государственно-частного партнерства, институтов публичного управления и гражданского общества. Такой подход будет способствовать сокращению коррупции и теневой экономики в Кыргызстане.
8. Проектирование институтов и правильный выбор режима институциональной динамики должны стать важными составляющими государственного планирования. Институциональное планирование (проектирование института, анализ трансакционных издержек, оценка эффективности институциональных изменений через соотношение затрат и изменений) является новым подходом к управлению экономики общественного сектора.
Личный вклад соискателя состоит в формулировании закономерностей противоречивого развития институциональной среды, института собственности, разработке методологии исследования противоречий институциональных изменений, в практическом применении институциональной экономической теории в исследовании противоречий институциональных изменений в рыночной трансформации экономики Кыргызстана.
В совместных научно-исследовательских работах «Определение структурных преобразований в экономике Кыргызской Республики» и «Исследование закономерностей трансформации собственности и их роль в структурных преобразованиях экономики КР», выполненных в Академии управления при Президенте Кыргызской Республики в рамках Государственной и целевой программы НТР, соискателем выполнены разделы, связанные с исследованием института собственности и противоречий реального сектора экономики Кыргызстана. В проекте Tiri «Повышение добросовестности управления в Кыргызстане» разработана совместно с другими экспертами модульная программа добросовестного управления с помощью которой обучены: государственные и муниципальные служащие; работники муниципальных предприятий; представители гражданского общества; преподаватели вузов республики; разработаны индикаторы добросовестного управления в предоставлении услуг здравоохранения, водоснабжения и санитарии, на основе которых проведен мониторинг и выработаны рекомендации; разработана оценочно-прогнозная модель эффективности институциональных изменений в сфере общественных услуг. По проекту Фонда Сорос- Кыргызстан «Усиление потенциала института ОНС в Кыргызской Республике» подготовлен аналитический доклад: «Пути улучшения взаимодействия Общественных наблюдательных советов и организаций гражданского общества» с рекомендациями и возможными вариантами развития института ОНС.
Апробация результатов исследований.
Результаты исследования представлялись в форме докладов на международных и национальных вузовских научно-практических конференциях и форумах: I-я международная научно-практическая конференция «Экономика в процессе перехода к рынку» (г. Бишкек, Кыргызско-Турецкий Университет «Манас», 2003); Международная научно-практическая конференция «Конкурентоспособность экономики Республики Казахстан: состояние, проблемы и приоритеты развития» (г. Астана, Казахский экономический университет им. Т. Рыскулова, 2005); Международная конференция «Развитие экономической мысли в Казахстане» (г. Алматы, Казахский экономический университет, 2006); 2-я международная научно-практическая конференция «Борьба с коррупцией в системе государственного и муниципального управления: уроки реформ» (г. Новосибирск, Сибирская академия государственной службы, 2011); VI-й научный форум стран-партнеров в области подготовки и переподготовки государственных и муниципальных служащих (г. Бишкек, Академия управления при Президенте Кыргызской Республики, 2012); Международная научно-практическая конференция «Теоретико-прикладные аспекты социально-экономического и политического развития стран Центральной Азии и СНГ» (г. Алматы, Казахская академия труда и социальных отношений, 2013), III-я Международная научно-практическая конференция «Институциональная трансформация экономики: условия инновационного развития» (г. Новосибирск, Новосибирский государственный технический университет, 2013); Международная научно-практическая конференция «Кыргызстан на пути евразийской экономической интеграции» (Бишкек, Кыргызский экономический университет им. М. Рыскулбекова, 2014).
Основные положения диссертации были апробированы во время обучающих тренингов для государственных и муниципальных служащих, работников муниципальных предприятий и сотрудников районных отделов образования и социальной защиты. Предложения автора изложены в следующих документах: «Отчет по результатам мониторинга добросовестности в проведении политики в сфере водоснабжения, санитарии и социальной защиты в Кыргызстане»; «Положение об общественном мониторинге добросовестности политики предоставления услуг органами МСУ»; Аналитический доклад «Пути улучшения взаимодействия Общественных наблюдательных советов и организаций гражданского общества».
Полнота отражения результатов диссертации в публикациях.Основные положения диссертационного исследования опубликованы лично и в соавторстве в 31 печатной работе, в том числе монографии «Институциональные изменения в трансформационных экономиках стран СНГ: противоречия и пути разрешения», общий объем опубликованных работ составляет 43 п.л.
Структура и объем диссертации:
Диссертационная работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка литературы, приложений общим объемом 358 страниц, в т.ч. основного текста 302 страниц, который иллюстрирован 44 таблицами, 15 рисунками и 13 приложениями. Список использованной литературы включает 198 наименований.
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОТИВОРЕЧИЙ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ
Теоретические подходы к пониманию сущности противоречий институциональных изменений
Переход к новой социально-экономической системе требует осмысления и анализа проблем осуществления институциональных изменений, роли государства во взаимодействии субъектов и объектов, существующих механизмов регулирования. Происходящие в трансформационных экономиках процессы невозможно объяснить без теории институциональных изменений.
В зарубежной научной литературе работы основоположника традиционного институционализма Т. Веблена являются первыми, положившими начало исследованию институциональных изменений. В трудах Т. Веблена, Дж. Ходжсона, М. Вебера, Р. Нельсона и С. Уинтера, О. Уильямсона нашли отражение поведенческие предпосылки взаимодействия экономических агентов. В работах Й. Шумпетера, А. Алчияна, Р. Нельсона и С. Винтера, Дж. Ходжсона рассмотрены вопросы эволюционных механизмов институциональной динамики с анализом процесса «естественного отбора» институциональных форм и государственного вмешательства в процесс изменений.
Далее, новые институционалисты Дж. Коммонс, У.К. Митчелл и Дж. Кларк, Р. Коуз, Д., Норт, Р. Познер, Г. Беккер, Т. Эггертсон, Э. Фуруботн, Г. Демсец предложили анализ причин возникновения экономических циклов, исследовали теорию контрактов, фирм, трансакционных издержек.
В работах Л. де Алеси, С. Пейовича, Э. Фуруботна, Дж. Бьюкенена, Г. Мюрдаля, Ф. Хайека, Г. Таллока исследовано влияние экономических, социальных, политических правил на процессы производства и обмена, механизмы функционирования институционального рынка, проблемы общественного выбора.
В связи с распадом социалистической системы актуальным было рассмотрение вопроса анализа институциональной среды трансформационных экономик с целью выявления более действенных механизмов и новых направлений изменений. Так, например, Я. Корнаи, Г. Колодко, Э де Сото, М. Аоки, Дж. Стиглиц, Дж. Тобин исследовали институциональные изменения переходных экономик, проводимые преобразования в этих странах.
На постсоветском пространстве институциональный подход получил широкое распространение в трудах российских ученых. Л. Абалкин, А. Амосов, О. Бессонова, О. Белокрылова, В. Вольчик, Е. Гайдар, О. Иншаков, А. Нестеренко, А. Олейник, Р. Капелюшников, С. Кирдина, Г. Литвинцева, Р. Нуреев, В. Тамбовцев, А. Шаститко внесли существенный вклад в разработку методологических и теоретических вопросов институциональных изменений. В Украине разработку институциональных проблем трансформационной экономики осуществляют С. Архиереев, А. Гриценко, В. Дементьев, П. Ещенко, В. Лагутин, И. Малый, Е. Нестеренко, Ю. Павленко, О. Прутская, В. Тарасевич, В. Якубенко, О. Яременко и др. Казахстанские ученые Р.А. Алшанов, А.А. Абишев, У.Б. Баймуратов, К.Б. Бердалиев, Е.А. Есентугелов, Е. Есенгараев, М.Б. Кенжегузин, А.К. Кошанов, Т.П. Смирнова внесли свой вклад в разработку институционально-эволюционной методологии, анализ институциональных предпосылок экономического развития Казахстана.
В нашей стране вопросы реформирования экономики и развития институтов рассматриваются в трудах кыргызстанских ученых Т.К. Койчуева, Ш.М.Мусакожоева, А.У.Орузбаева, В.И.Кумскова, З.И. Кудабаева, Дж.А.Мусаевой, Т.Д.Койчуманова, В.М.Касымовой, М.Т. Койчуевой, К.А. Абдымаликова, А.Н.Аюпова, А.А.Асановой,В.И.Гусевой. Учеными затрагиваются вопросы институциональных изменений при исследовании процесса приватизации, реформирования электроэнергетической отрасли, банковской сферы, аграрного сектора, малого и среднего бизнеса, проблем модернизации и экономического роста.
Особое место в рассмотрении проблем постсоветского реформирования и изменения экономических институтов принадлежит академику Т.К.Койчуеву, который в своих трудах исследовал экономические проблемы во взаимосвязи с общественно-политическими, национальными, демографическими и социальными процессами. В монографиях «Послемартовский Кыргызстан: идеология, политика, экономика» [60, 125 с.], «Есть ли у Кыргызстана будущее?»[61, 324 с.], он анализирует важные проблемы в государственном устройстве, политике, экономике и увязывает их с известными в республике событиями 2005 г. и 2010 г.. Тогда народ выразил свое недовольство, вызванное коррупцией в высших эшелонах власти, безработицей, бедностью населения, несправедливостью судебной системы, множеством нерешенных проблем. Он справедливо отмечает, что экономическая политика, направленная на либерализацию, происходила одновременно с формированием новой институциональной среды. Однако это не только не позволило решить проблемы переходного периода, но еще больше их усложнило.
Проблемам экономики переходного периода посвящено немало научных работ. Так, Ш.М.Мусакожоевым в работе «Стратегия инновационной модернизации» [92, 168 с.] описана экономическая ситуация в Кыргызстане, обозначены основные проблемы переходного периода развития, определены приоритеты, даны прогнозные оценки макроэкономического развития и ожидаемые результаты до 2020 года. В настоящее время, по его мнению, инновации признаются ключевым фактором экономического роста и общепризнанна необходимость смены направленности экономики республики с сырьевой на инновационную. Представляют научный интерес монография М.Т.Койчуевой «Становление социальной экономики в постсоветском пространстве» [67, 229 с.], где исследованы законы и закономерности становления социально-ориентированной рыночной экономики, дан анализ процесса реформ в странах СНГ в переходный период, определены подходы к выбору моделей развития. Дж.А.Мусаевой в работе «Теория и практика экономики переходного периода»[90, 411 с.] рассмотрены концептуальные основы реформирования экономики и институциональные преобразования в нашей стране, а также представлен опыт экономических реформ отдельных стран. В монографии «Экономический рост: теория, методология, практика» [35, 246 c.] В.И.Гусева при исследовании проблем и тенденций экономического роста в период трансформации экономики Кыргызстана, рассматривает концепцию институционального подхода к экономическому росту и пытается показать влияние качества институтов на экономический рост, в т.ч. института знаний. А.Н. Аюпов в докторской диссертации на тему «Трансформация национальной экономики и обеспечение ее конкурентоспособности: теория, методология и институциональные основы» исследует проблемы трансформации национальной экономики в контексте институциональных изменений, рассматривает эти процессы в динамике[15, 40 с.]. Одной из последних научных работ, исследовавшей институциональные системы и их влияние на экономическое развитие стран, стала диссертация И.С. Шатманова на тему «Институциональные системы в экономическом развитии стран: теория, методология и вектор развития» [161, 38 с.]. В данной работе предложена методика институционального анализа экономического развития, исследованы проблемы реализации институциональных изменений.
Несмотря на имеющиеся научные исследования, посвященные проблемам трансформационных преобразований, дискуссионный характер проблем реформирования, отсутствие исследований противоречий институциональных изменений в Кыргызстане, их систематизации требуют теоретического осмысления.
Противоречия являются движущей силой изменений, происходящих в любой экономической системе. Впервые о противоречиях переходного периода кыргызской экономики было указано в 1994 г. в коллективном издании «Постсоветская Центральная Азия: стратегия и приоритеты экономического развития», подготовленном ведущими специалистами научных центров Центрально-Азиатских республик и Казахстана. Работа была нацелена на рассмотрение проблемы специфики экономических преобразований новых независимых государств. Основной акцент в работе был сделан на исследовании противоречия в реализации экономических реформ. Авторы назвали его «логическим противоречием экономических реформ переходного периода в постсоциалистической экономике» [113, 276 с.]. На эту же проблему указали авторы коллективного издания «Вопросы социальной рыночной экономики (опыт Германии и экономика Кыргызстана на современном этапе)». Среди прочих причин усиления экономического кризиса в Кыргызстане, они выделили и неэффективную экономическую политику [31, 163 с.].
Исследования начального этапа трансформационных изменений носили в большей степени описательный характер. Более глубокое понимание происходящих общественно-политических и экономических процессов в республике можно найти в научных трудах академика Т.К. Койчуева. Так, в 1994 г. в монографии «Введение в теорию постсоветского экономического реформирования» [64,266с.] он предлагает теоретическую разработку и осмысление фундаментальных концептуальных подходов к построению демократического общества и выделяет следующие основные противоречия в его развитии: противоречие между достигнутыми уровнями дееспособности общества и общественных отношений; противоречие между человеком и обществом; противоречие между обществом и властью. В своей статье «Предназначение человека и правила жизни», вышедшей в 2013 г.,рассматривая противоречия «сущностного, естественного, философского, социально-психологического порядка», он раскрывает сущность противоречия между возможностями природы и способностями человека и называет его «первым планетарным и непреходящим противоречием в развитии человеческой цивилизации». Второе противоречие, по его мнению, возникает по причине рассогласования общественных и личных интересов и, наконец, третье «…это противоречие в самом человеке: между осознанным, принятым, общественно признанным его интересом (благополучие должно быть приобретено честно и по заслугам) и корыстным соблазном взять не по справедливости, а в нарушение закона и морали» [65, с.9].
В.И.Кумсков процессы изменений и состояние общества, которые он анализирует в работе «Рыночный переход в прямом и непосредственном восприятии» ассоциирует с катастрофой, когда «Общество уже не в состоянии вернуться к старому единству, но и на раздирающих его противоречиях и непримиримых позициях разных сторон тоже не может нормально жить и развиваться» [79, с.29].
Для того, чтобы понять противоречивый процесс институциональных изменений, необходимо вначале определить, что значит институциональное изменение, каковы его причины и пути реализации. Начать исследование следует с определения самого понятия «институт», который лежит в основе изменений.
Если обратиться к первоисточникам, то еще в 1898 г. основоположник традиционного институционализма, американский ученый Т. Веблен в своей статье «Почему экономика не является эволюционной наукой» впервые ввел термин «institution». Далее многие представители институциональной экономической теории по-своему определяли эту категорию. Попробуем привести и проанализировать данные подходы, для того, чтобы понять сущность категории «институт» (см. приложение 1).
Сторонники традиционного институционализма подчеркивают признак привычности, устойчивости и делают упор на культурные нормы и традиции. Институты, по их мнению, не ограничивают, а направляют деятельность людей. Представители неоинституционализма и новой институциональной экономической теории считают институтами нормы экономического поведения, возникающие непосредственно из взаимодействия индивидов. Они рассматривают институты как преимущественно юридические и неформальные нормы, образующие ограничения для деятельности человека.
Большой вклад в теоретическую разработку категории «институт» в структуре нового институционализма осуществил основатель новой экономической истории Д. Норт. В своем знаменитом труде «Институты, институциональное изменение и функционирование экономики» он определил институты, как «правила игры в обществе» и ввел четкое структурирование институтов (см. табл. 1.1).
Таблица 1.1 – Структурирование институтов по Д. Норту
Неформальные институты Формальные институты
Неофициальные, неправовые ограничения:
- Традиции
- Обычаи
- Неписанные кодексы поведения
- Хозяйственная этика
- Культурное наследие
- Ментальные стереотипы. Официальные, правовые ограничения, являющиеся результатом придания правовых рамок институциональным нормам общества:
- Конституция
- Законы
- Подзаконные акты
- Контракты
И, наконец, существует подход, который определяет институт через категорию контрактных отношений, механизм их регулирования.
Таким образом, если обобщить предложенные выше подходы ученых раннего и современного институционального направления, то можно дать следующее определение данной категории: Институты – это созданные людьми образцы поведения, которые позволяют регулировать и регламентировать поведение экономических субъектов и социальных групп, их взаимодействие на основе обычаев и права, и механизмы контроля (санкционирования) за их выполнением.
Институты существуют в определенной институциональной среде, т.е. в упорядоченной системе базисных и инфраструктурных институтов, которые определяют порядок процесса производства, обмена и распределения. Институциональная среда формируется в процессе эволюции технологической и социально-экономической сферы отношений. Базовые институты – это система правления, экономическая система и традиции, ценности в обществе. Они составляют основу институциональной матрицы, главными составляющими которой являются отношения собственности, отношения власти и культура институциональных взаимодействий. По определению Кирдиной С.Г. институциональная матрица – это «…устойчивая, исторически сложившаяся система базовых институтов, регулирующих взаимосвязанное функционирование основных общественных сфер – экономической, политической и идеологической» [53, с.59]. Устойчивость матрице обеспечивает технологический способ производства.
Таким образом, под институциональными изменениями следует понимать изменение институциональных форм на базе институциональной матрицы, а именно изменение формальных и неформальных правил, механизмов контроля за их выполнением.
Ученые по-разному подходят к объяснению причин институциональных изменений (см. таблица 1.2). Одни объясняют институциональные изменения на основе действия внешних (экзогенных) факторов, другие придерживаются эндогенного подхода, который учитывает внутренние факторы изменений. На наш взгляд, изменения институтов обуславливают направление развития экономической системы через восприятие как внешних, так и внутренних сигналов.
Таблица 1.2 –Теоретические подходы к объяснению причин институциональных изменений
Теоретические
подходы ученых Внутренние (эндогенные) и внешние (экзогенные) факторы изменений
Т.Веблен Склонность человека к «праздному любопытству», которое создает новые стереотипы мышления и поведения и соответственно институты.
Дж. Ходжсон Конфликты между самими институтами, которые сложились в разные исторические и культурные эпохи.
Нельсон Р. и Уинтер С.
Фирмы, реагируя на изменения внешних условий, изменяют сложившиеся принципы своего поведения, так называемые рутины.
Й. Шумпетер Инновационная деятельность предпринимателей др. членов общества. Технологический прогресс
Х.Демсец, Дж.Умбек, Б.Филд Изменения в относительных ценах экономических ресурсов.
Д.Норт Внутреннее накопление знаний. Внешние изменения в относительных ценах.
В.Раттен и Ю.Хайями (теория индуцированных институциональных инноваций) Политические и культурные ограничения на предложение институциональных изменений.
Экзогенные изменения в технологиях, обеспеченности ресурсами или в потребительском спросе создают неравновесие на рынках факторов производства, из-за которого и вырастает спрос на институциональные изменения.
Г. Лайбкеп (распределительная теория ИИ) Экзогенные изменения, связанные с придумыванием политически приемлемых распределительных механизмов, могут породить политическое неравновесие и вызвать спрос на институциональные инновации.
Дж. Найт В результате ассимитричного распределения силы в обществе происходят изменения институтов. Спрос на институциональные изменения возникает со стороны частных агентов, заботящихся исключительно о собственном благе.
Шаститко А.Е. Институциональное равновесие нарушается, происходит движение к новому равновесию в долгосрочной перспективе. Стабильность институциональной системы зависит от структуры стимулов, так как они определяют направления и интенсивность действий агентов.
Тамбовцев В.Л. Внедрение институциональных инноваций осуществляется через рынок как механизм институциональных изменений. Отобранные на политическом рынке правила будут реально функционировать в экономике, когда они также отбираются свободным институциональным рынком.

В экономической литературе имеются подходы, согласно которым классифицируются также и уровни институциональных изменений. По теории О. Уильямсона, иерархия предполагает три уровня: индивид – институциональные соглашения – институциональная среда. На каждом из этих уровней происходят изменения.
Рассмотрим индивидуальный уровень, где происходит отбор формальных и неформальных правил и норм и процесс институционализации неформальных правил. Среди исследований изменений на уровне поведения индивидов особое место принадлежит Т. Веблену. В своих трудах «Теория праздного класса: экономическое исследование институтов» (1899 г.), «Почему экономика не является эволюционной наукой» (1898 г.) и др. он назвал такие инстинкты как инстинкт праздного любопытства, родительский инстинкт, инстинкт приобретательства, инстинкт соперничества, инстинкт привычки и связал их с институциональными изменениями в обществе. Он видел влияние культуры людей на экономику потому, что она влияет на экономическое поведение индивидов, связанное с производством и потреблением благ.
Веблен Т. и др. представители «старого институционализма» Дж. Коммонс, У. Митчелл выделяли противоречия частных и общественных интересов (механизм социального контроля над экономикой и проблема национальных интересов). Они отрицали действие механизма автоматического установления равновесия в экономике. По мнению Т. Веблена, кумулятивная причинность (или положительная обратная связь) является тому виной. Согласно его логики, действия, направленные на достижение цели, могут в принципе разворачиваться до бесконечности: в процессе деятельности происходят изменения, как самого человека, так и цели. Причиной экономических изменений может стать технологическое развитие.
Нельсон Р. и Уинтер С. главными причинами институциональных изменений считали рутины, представляющие собой стандартизированные правила принятия решений и осуществления экономической деятельности. Рутины являются базовым понятием в эволюционной теории фирм, согласно которой, поведение фирм управляется не оптимизационными расчетами, а рутинами. В 1982 г. в своей работе «Эволюционная теория экономических изменений» они рассмотрели экономику как эволюционную открытую систему, испытывающую постоянные воздействия внешней среды (культуры, политической обстановки, природы и т.д.) и реагирующую на них.
Согласно подхода Р.Нельсона и С. Уинтера рутины аналогичны генам в биологической эволюционной теории [93, с.119-162]. Это означает, что в случае изменений окружающей среды фирмы не всегда будут менять свое поведение, что противоречит неоклассической теории. Фирмы соглашаются на замену старых рутин новыми, лишь при чрезвычайных обстоятельствах. При этом сам процесс изменения рутин, называемый поиском. Поиск в экономической эволюционной теории аналогичен мутации в биологической эволюционной теории. Рутины поиска и новация, как причины изменений связаны с понятием традиция, демонстрирующего историю народа, связь прошлой и настоящей жизни благодаря обычаям, обрядам и др.
Дж. Ходжсон – представитель современного традиционного институционализма в своем исследовании показал, как в разные исторические и культурные эпохи наступает конфликт институтов, который и является причиной изменений [156, с. 397-402]. По его мнению, путь институциональных изменений представляет собой процесс самоидентификации общества с учетом опыта прошлого в новых изменяющихся условиях.
Уровень институциональных соглашений не менее важен для изучения т.к. основой институционального устройства в рыночной экономике становятся контракты, пришедшие на смену командно-административным указаниям и плановым заданиям. Институциональное устройство включает в себя кроме контрактного отношения также права собственности, структуру управления и правила обмена в целом. Права собственности реализуются через формальные правила (к примеру, Закон о защите прав собственности), которые дают право на использование ресурсов и присвоение доходов. На основе этого фирмы могут управлять и контролировать все процессы (производство, обмен, распределение и потребление).
На уровне институциональных соглашений представляет научный интерес распределительная теория институциональных изменений Г.Лайбкепа, согласно которой институциональное изменение не всегда может обеспечивать рациональное использование ресурсов и быстрый экономический рост. Это связано с изменениями в распределении богатства и политической власти, желанием экономических агентов изменить что-то, вызвать спрос на институциональные инновации. На это обратил внимание российский ученый В.Л.Тамбовцев, который считает, что влиятельные стороны, которым угрожают потери в новой институциональной структуре, в состоянии блокировать выгодные институциональные изменения. Затраты, которые вынуждены нести игроки на политическом рынке могут привести к принятию не самых эффективных изменений формальных правил.
И, наконец, рассмотрим уровень институциональной среды, который определяет характер отношений и связей между индивидами, формирующими институциональные соглашения, т.е. договоры между экономическими агентами. Институциональная среда, как некое экономическое пространство, может, как ограничивать, так и стимулировать деятельность экономических агентов.На этом уровне формализуются и внедряются социально-экономические, политические, правовые институты: институты финансовой и денежно-кредитной системы, институты государственного и политического устройства, институты законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти, институты национальной безопасности. На данном уровне институциональных изменений необходимо анализировать причины, связанные с усложнением реальности, в которой существуют конкретные государства. Имеется в виду не только развитие материально-технологической среды, но и изменения в уровне демократизации жизни, верховенства закона, в обеспечении и защите прав собственности.
Поскольку формирование, поддержание и изменение институциональной среды связано с деятельностью государства, анализ изменений институтов невозможен без исследования многих важных сторон его деятельности. В связи с этим, предлагается подход для более глубокого анализа изменений, где представлена целостная, состоящая из взаимосвязанных и динамичных элементов институциональная система, а институциональные изменения в ней расположены по определенным уровням (см. рис. 1.1). Система представляет собой замкнутую цепь, где происходит динамический процесс движения от неустойчивого равновесия к их устойчивому неравновесию.
Как было отмечено выше, причиной изменений институтов в этой системе являются как внешние, так и внутренние сигналы. В результате обострения и разрешения противоречий происходит процесс изменений в системе стимулов, формирующих в конечном итоге новые институты. В случае смены базовых институтов происходит смена институциональной матрицы, что оказывает влияние на эволюцию экономических институтов. Институциональная матрица создает основу для институциональных инноваций на основе противоречивого сочетания ее элементов. Момент разрешения противоречия характеризуется состоянием экономики, когда накопленные инновации способны радикально изменить весь экономический уклад.
Трансформационному периоду характерно институциональное неравновесие, так как в этот период происходит смена системообразующих институтов общества. В связи с тем, что эти институты затрагивают всех субъектов экономики, то каждый их них по-разному стремиться изменить правила и направления преобразований. В результате рассогласования неформальных и формальных правил возникают противоречия, которые проявляются как противоречие между традициями, правилами хозяйственных взаимодействий в процессе присвоения благ и государственными институтами; как противоречие между неформальными нормами и юридическими нормами, регулирующими отношения присвоения.
В 50-60-е годы XX в. большое внимание институционалисты уделяли общественным противоречиям, в основе которых находится глубокое несоответствие уровня развития науки и технологий общественным институтам. Они особо выделяли проблемы экономической власти.
Сигналы из внешней среды изменений (влияние экзогенных факторов)
Неравновесная институциональная система
Сигналы из внутренней среды изменений (влияние эндогенных факторов)
Процесс институциональ-ных изменений
Воздействия государства
Действия экономических субъектов и социальных групп

Возникновение противоречий институциональных изменений



Изменения на уровне поведения индивидов (морально-этические нормы, привычки)
Изменения на уровне институциональных соглашений (контрактные отношения)
Изменения на уровне институциональной среды (изменения социально-экономических, политических, правовых институтов)
Изменения в системе стимулов для экономических субъектов
Формирование новых неформальных институтов
Формирование новых формальных институтов





Равновесная институциональная система

Рис.1.1 – Система институциональных изменений. *Составлено автором.
Яркий представитель новой институциональной экономической теории Д. Норт объяснил изменения в экономике взаимосвязями институтов, организаций, технологий, влияющих на уровень трансакционных издержек и зависящих от последних. О.И.Уильямсон в работе «Экономические институты капитализма: фирмы, рынки, «отношенческая контрактация»[143,с.689] через понятие «оппортунистическое поведение» показал как индивиды, максимизирующие полезность, ведут себя оппортунистически, представляя услуги меньшего объема и худшего качества, когда другая сторона не способна это обнаружить. Продолжая идеи нового институционализма российский ученый А.Е.Шаститко считает, что противоречивое взаимодействие экономических интересов и институтов связано «…с решением, как распределительных конфликтов, так и проблемы координации (планов, ожиданий, действий) при условии, что действующие лица ограниченно рациональны и, по крайней мере, часть из них ведет себя оппортунистически по обстоятельствам» [159, с.35].
Свое понимание противоречий изменения институтов продемонстрировал Ю.А.Погодин, который исследовал влияние институциональных изменений на экономический рост в современной России. Он объясняет противоречия изменений несоответствием в динамических, содержательных и инструментальных характеристиках преобразований. Так, по его мнению, первое несоответствие происходит из-за «различной скорости изменений формальных и неформальных норм…», «содержательные характеристики отражают степень согласованности содержания вновь создаваемых или импортируемых институтов уже существующим» и, наконец, несоответствие инструментальных характеристик «ведет к возникновению и обострению противоречий между стратегией внедрения новых институциональных форм и механизмами реализации изменений» [106, 197 с.].
Подводя итоги анализа теоретических подходов к пониманию сущности противоречий институциональных изменений можно заключить следующее: несмотря на то, что представители институциональной экономической теории рассматривают противоречия изменений как результат объективных отношений взаимоисключающих противоположностей, присущих явлениям и процессам, большинство отечественных ученых связывают противоречия изменений с противоречивыми результатами государственного регулирования экономики, неадекватными воздействиями экономических реформ, несогласованностью в проведении экономической политики. Анализ этих факторов, несомненно, важен при исследовании институциональных преобразований в трансформационных экономиках, однако не менее важно признание единства и борьбы противоположностей, являющихся источником и главной движущей силой развития и разрешения противоречий. Если ограничиться пониманием противоречий институциональных изменений как определенных дисбалансов, диспропорций, рассогласований, вызванных несогласием во взглядах на вопросы проведения экономической политики, результатом некомпетентности, непоследовательности, безответственности людей, то трудно будет найти их глубокие корни и определить механизмы их разрешения. Так называемые «недиалектические противоречия изменений», на наш взгляд, не могут выступать внутренним источником самодвижения и развития экономики и общества в целом.
1.2. Методология исследования противоречий институциональных изменений
Для проведения анализа институциональных изменений и выявления противоречий необходимо определить основные методологические принципы и методы исследования трансформационных процессов. В основу данной методологии, на наш взгляд, должны быть положены такие методологические принципы институциональной экономической теории, как:
Исследование институциональных изменений не с прогностической целью, как того требует неоклассический подход, а с целью объяснения закономерностей, причинно-следственных связей между явлениями. Как известно, неоклассики, при исследовании экономических процессов, пытаются строить абстрактные модели, где явления постоянны, имеет место «вневременной» подход, не позволяющий объяснить динамические изменения в экономике. Тогда как институциональная экономическая теория пытается показать рыночную экономику как динамическую систему, поэтому делает акцент на исследовании экономических изменений. Для этого применяется иной инструментарий, например, такой как эволюционные модели.
2. Исследование институциональных изменений на основе междисциплинарного подхода (т.е. на стыке таких наук, как экономика, социология, политология, история, право, психология и др.). Д.Норт в своих трудах показал как идеологические, политические и социальные факторы ведут к изменению институтов, которые, в свою очередь, оказывают существенное влияние на развитие экономики. Эти идеи легли в основу работ представителей трех поколений исторической школы институционализма. Ее основоположники В. Рошер, Б. Гильдебранд и К. Книс утверждали, что природные различия стран, особенности отдельных народов, проявляющиеся в их способностях, привычках, степени развития и сложившихся политических институтах, исключают возможность существования однотипных хозяйственных систем у различных наций.
Несомненно, что в основе деятельности людей лежат объективные, глубинные факторы. Однако на них определенно воздействуют и другие субъективные обстоятельства. Поэтому, при рассмотрении причин изменчивости институтов, следует учесть такой важный методологический принцип как понимание места и значения базисных и надстроечных начал.
Как известно, базис и надстройка являются основными понятиями марксистской версии социальной философии. К. Маркс с помощью данных понятий попытался установить существенную, системообразующую связь и взаимозависимость экономических и идеологических отношений, а также общие закономерности их развития. Если базис – это первичная экономическая структура общества, то надстройка – совокупность идеологических, политических, правовых, нравственных, эстетических, религиозных и т.д. воззрений. Надстройка выполняет в обществе важные социальные функции. Она выражает и закрепляет экономические отношения данного общества, прежде всего, с помощью определенных правовых и политических норм и учреждений. Это является особенно важным для методологически верного подхода к рассматриваемой проблеме.
3. Исследование институциональных изменений следует проводить на основе поведенческих предпосылок, анализа индивидуального поведения, «вписанного» в институциональную структуру, определяемую культурным контекстом. Культурные нормы народов (этика, мораль, традиции и т.п.) помогут объяснить сложные экономические явления в анализируемых странах. И здесь не обойтись без такого метода исследования, как анкетные опросы, которые представляют систему вопросов, направленных на выявление мнений и оценок респондентов и получение от них информации о социальных фактах.
4. Исследование институциональных изменений необходимо проводить многоуровнево. Изменения институтов рассматриваются учеными на разных уровнях. В данном исследовании предлагается сделать анализ на трех уровнях взаимодействия в институциональной структуре: на уровне экономических агентов, индивидов, поведение которых характеризуется ограниченной рациональностью и оппортунизмом; на уровне институциональных соглашений между экономическими агентами, определяющими способы кооперации и конкуренции; на уровне институциональной среды (правил игры), которая является основой экономической деятельности благодаря принятым в обществе политическим, социальным и правовым нормам.
5. Механизм институциональных изменений необходимо рассматривать многовариантно. Важно понять сущность эволюционного, революционного, смешанного вариантов развития институтов, для исследования которых следует изучить мировой и отечественный опыт, свидетельствующий о позитивном и негативном влиянии импорта институтов в анализируемых странах. Для этого необходимо использовать метод сравнительного анализа реально существующих структур в странах постсоветского пространства, анализ экономии издержек производства, в которые включаются трансакционная и трансформационная составляющие.
Теперь перейдем к рассмотрению методологии исследования противоречий институциональных изменений. Методологической основой изучения и анализа противоречий институциональных изменений должен выступать закон единства и борьбы противоположностей как основной принцип познания. Он позволит более глубоко уяснить сущность противоречий, определить их структурные элементы и причинно-следственные связи, способы возникновения, формы движения и механизм разрешения.
Началом исследования противоречий должны быть противоположности. Известно, что любому отношению (явлению, процессу) свойственны устойчивые, постоянно сохраняющиеся свойства сторон, которые и противоречат друг другу, и в тоже время взаимно дополняют друг друга. Для исследования противоречий институциональных изменений в качестве противоположностей предлагается рассмотрение рутины и новации.
Далее, важным методологическим принципом познания противоречий институциональных изменений должно быть исследование внешних форм противоречий, так как противоречивое взаимодействие рутины и новации в ходе движения разворачивается в систему социальных факторов и, в конечном счете, проявляется через противоречия интересов.
Противоречия интересов находят проявление во всех структурных элементах отношений. Противоречивость отношений рутины и новации здесь возникает в процессе реализации объективной экономической необходимости. К примеру, противоречие между рутиной и новацией как внутреннее противоречие изменений собственности является постоянным источником развития. На поверхности явлений оно может проявляться в противоречиях между ценностями традиционного и рыночного типа в отношениях собственности, между модернизирующимися и традиционно настроенными слоями общества, между ожидаемыми и реальными возможностями в изменении форм собственности. В связи с этим, в исследовании следует рассмотреть такой феномен, как «ментальные противоречия», которые влияют на поведение субъектов экономики и в конечном итоге могут превращаться в реальные противоречия. Как правильно отмечает И.Ш. Галиуллин «…поведение доминирующих групп институциализируется и формирует определенный стиль поведения для общества в целом» [32, с.14].
Методологически верным было бы рассмотрение системы противоречий как системы, имеющей сложную структуру. Представители французской институциональной экономической теории Л.Тевено, О.Фавро, А. Орлеан предлагали исследование рыночной экономики не как отдельно взятого объекта, а как подсистемы общества, каждая из которых характеризуется особыми способами координации между людьми – «соглашениями», «нормами поведения». Если следовать данному подходу, применительно к институциональным изменениям, то можно выделить такие институциональные подсистемы, как:
Рыночная подсистема, объектом которой являются обмениваемые товары и услуги, а координация осуществляется с помощью ценового механизма.
Индустриальная подсистема, объектом которой является стандартизированная продукция, а основную информацию несет не цена, а технические стандарты.
Традиционная подсистема, объектом которой являются персонифицированные связи и традиции.
Гражданская подсистема базируется на принципе подчинения частных интересов общим. В рамках этой подсистемы функционируют государство и его учреждения и многие важные общественные организации.
Подсистема общественного мнения. Здесь координация деятельности людей строится на основе наиболее известных и привлекающих всеобщее внимание людей, событий.
Подсистема творческой деятельности, объектом которой является норма поведения, основанная на стремление к достижению неповторимого, уникального результата (сфера общественной жизни, как искусство).
Экологическая подсистема, объектом которой являются природные объекты, баланс окружающей среды.
Особый интерес для анализа в странах постсоветского пространства, где доминируют устои традиционного общества, представляет традиционная подсистема. Персонифицированные связи и традиции, преобладающие в этих странах, могут быть основаны на неформальных правилах и противоречить формальным. Импорт правил может противоречить менталитету и поведению индивидов в обществе.
Как правильно отмечал Ж. Аройо, противоречия связаны между собой и образуют систему с внутренней взаимной обусловленностью, соподчиненностью и присущей им структурой [11, с.27]. В связи с этим важно не только выявлять внутренние причины развития противоречий, но и изучать их взаимодействие в целостной системе. Этот методологический принцип означает, что все противоречия институциональных изменений следует изучать последовательно, в определенной субординации. Вначале важно определить исходное и основное противоречие изменений, которое будет формировать содержание всей системы противоречий.
В научной литературе встречаются подходы к системе противоречий институциональных изменений, которые классифицированы по разным основаниям. Одни ученые считают, что если пространство взаимодействия новации и рутины в системе структурировано по уровням, то и процесс познания их противоречивого взаимодействия должен осуществляться в различных структурных «срезах». Так, О.В. Иншаков и Е.А. Степочкина выделяют макро-, мезо-, и микро-уровень [50,с.4-7]. В данном исследовании противоречия институциональных изменений предлагается рассмотреть на уровне индивидуальных социально-экономических практик; на уровне институциональных соглашений и, наконец, на уровне институциональной среды.
Одним из важных методологических принципов познания противоречий институциональных изменений является рассмотрение противоречий в зависимости от институциональной динамики. В рамках институциональной экономической теории существует несколько подходов, согласно которым институциональное развитие экономики происходит«path dependence» - в зависимости от прошлого, «path determinancy» - менее сильная зависимость, «path indeterminancy», или «path independence» - отсутствие явной связи с прошлым. Для анализа противоречий институциональных изменений, методологически верным, на наш взгляд, является рассмотрение изменений в зависимости от пути развития. Это значит, что ранее существовавшие рамки остаются значимыми и ограничивают варианты выбора институтов сегодня.
Ввиду вышесказанного, при исследовании следует изучать, как развивались институты в предыдущих системах, выяснить были ли противоречия институциональных изменений в прошлом, были ли они разрешены или они остались неразрешенными. Если так, то как они развивались под влиянием внутренних и внешних факторов и как они проявляются на современном этапе. Например, противоречия института собственности, накопленные со времен командно-административной системы, вместо своего разрешения зашли в тупик, обострившись в настоящее время. Поэтому, наша задача выявить закономерности развития института собственности, механизмы трансформации внутренних противоречий предыдущего типа в противоречия настоящего периода, а затем – и в систему внутренних противоречий, обуславливающих развитие в рамках нового типа системы. Только так можно будет выявить закономерности изменений института собственности, оценить возможности и перспективы эволюции этого института.
Как уже было рассмотрено в первом параграфе, близким к рутине и новации являются понятия традиции и модернизации. Традиция – это «способ бытия и воспроизводства элементов социального и культурного наследия, фиксирующей устойчивость и преемственность опыта поколений, времен и эпох» [94, с.87]. Она характеризует связь настоящего с прошлым, эволюционное сохранение и накопление рутин. Модернизация раскрывает комплексную инновацию как актуальное изменение сложившейся традиции. Рутина и новация, которые вырабатываются в настоящем, могут и должны служить вкладом современного поколения в историю развития форм хозяйства.
Для понимания противоречий институциональных изменений как источника развития важное методологическое значение имеет анализ процесса их развития и разрешения. Прежде чем рассматривать процесс движения и разрешения противоречий институциональных изменений представляется важным исследовать институциональные изменения на основе общего понятия жизненного цикла. Это позволит выделить фазы внутреннего противоречия «рутины-новации». Существуют разные подходы к описанию стадий движения в процессе изменения институтов (см.табл. 1.3).
Таблица 1.3 – Теоретические подходы, описывающие циклы (стадии) движения в процессе изменений
Подходы Первая стадия Вторая стадия Завершающая стадия
Эволюционный институциональный подход Образование и самостоятельное существование пришедшей на смену рутине новации. Новация уже сама прев-ращается в рутину
Сращивание и создание предпосылок другой новации
Подход В.Л. Тамбовцева Зарождение изменения (институциональная инновация) Функционирование института и его отмирание Фаза возникновения нового института
Важная методологическая посылка состоит в том, что новация рождается в недрах рутины. Импульсом рождения новации служит конкуренция рутин среди себе подобных. Й. Шумпетер в своем исследовании указывает на тот факт, что «новые продукты и новые методы конкурируют со старыми продуктами и методами не на равных условиях; первые имеют решающие преимущества, означающие смерть для вторых. Так осуществляется «прогресс в капиталистическом обществе» [164, с.68-69]. Эту методологическую посылку можно проследить и в трансформационной экономике. Под новациями нами понимаются новые рыночные институты (правила, нормы и механизмы их реализации) с помощью которых структурируются отношения и взаимодействия между людьми и организациями. Многие из новации были рождены в недрах рутин. Так, например, скрытые (нелегальные) рынки, имевшие место в условиях командной экономики, в условиях рыночной экономики стали легальными институтами. Одновременно с началом рыночных преобразований реальная хозяйственная практика дополняется новыми рутинами, рожденными переходным состоянием экономики. Среди них можно назвать такие рутины, как построение финансовых пирамид, вывоз капитала в различных формах, уклонение от уплаты налогов, обогащение за счет приватизированных предприятий.
Еще одним важным моментом, на который следует обратить внимание, является осознание процесса развития, как не всегда прогрессивного изменения системы. Очень часто в литературе понятие «развитие» отождествляется с прогрессивным изменением. Здесь необходимо понимать, что взаимодействующие процессы воспроизводства и накопления рутин могут быть асинхронными и асимметричными. Кроме того, не все рутины могут долго существовать. Во время трансформации систем могут происходить потери не только отживших, но и полезных рутин. Следовательно, говоря о развитии, следует понимать, что это не только прогресс, но и могут быть и регрессивные тенденции. В одних случаях преобладают процессы восхождения, в других доминирует нисходящее начало. Однако и в первом, и во втором случаях речь идет о развитии, так как происходит изменение качественных параметров.
Развитие любого противоречия должно завершиться его разрешением. Последнее К.Маркс понимал как социальную активность людей и их практическую деятельность. Он отмечал: «…разрешение теоретических противоположностей само оказывается возможным только практическим путем, только посредством практической деятельности людей» [168, с.549]. Ввиду вышесказанного, активность людей должна быть направлена на формирование и реализацию такого механизма разрешения противоречий институциональных изменений, который смог бы привести к определенным результатам. В научной литературе существует немало научных подходов, направленных на исследование проблем осуществления институциональных изменений. Речь идет о вариантах трансформации институтов, направленных на повышение эффективности деятельности отдельных субъектов и всей экономики в целом (см. табл.1.4.).
Д.Норт, анализируя этот процесс, указывал на несоответствие предлагаемых институциональных форм исходным институциональным моделям государств, что приводит к сдерживанию в них темпов социального и экономического развития, ухудшению положения населения. Он приходит к выводу, что институциональные изменения формальных и неформальных правил по сути своей инкрементны (непрерывны) и кумулятивны (изменения сдвигов во второстепенных правилах приводит к постепенному изменению правил более высокого порядка).
В рамках эволюционного подхода следует выделить исследования Й. Шумпетера, который полагал, что главные факторы институционального развития – это технологический прогресс и инновационная деятельность предпринимателя [163, 455 с.]. Под предпринимателями он понимал не только представителей бизнеса, но и политических деятелей. Новация рассматривается им на микро- и макроэкономическом уровнях в аспекте модернизации, модификации и трансформации общественного воспроизводства. В. Раттен и Ю. Хайями также связывали изменения институтов с инновациями [194, Vol. 20]. Они считали, что институциональные инновации могут быть неэффективными с точки зрения всего общества, так как рост частных доходов не соответствует росту благосостояния людей.
Таблица 1.4 – Теоретические подходы к развитию институтов
Авторы подхода Сущность подхода и его основные направления
Эволюционный подход:
1.Отрицание постулата неоклассиков о стремлении экономики к равновесию.
2. Признание влияния внешних, эндогенных воздействий, порождающих в системе бесконечный процесс изменений и развития.
3. Придание лежащим в основе неформальных правил силы закона и превращение неформальных ограничений в формальные.
1. Т.Веблен Кумулятивная причинность – положительная обратная связь может привести к завершению процесса, если достигнутый результат имеет самоподдерживающиеся свойства и устойчивость (эффект блокировки).
А. Алчиян Теория эволюционного отбора наиболее эффективных институтов.
3. Р. Асельрод Теория эволюционных неформальных институтов
4. Ф. Хайек Теория социо-культурной эволюции
5. Д. Норт
Теория институциональных изменений (различает эволюционный (инкрементный) и революционный (дискретный) варианты).
6.А.Н.Олейник
Механизмы институциональных преобразований: генетический (эволюционный) и онтологический (революционный). Под генетическим им понимается естественный и долговременный процесс легализации неформальных ограничений и превращения их в полноценные формальные институты, связанный с эффектом сильной зависимости от траектории предшествующего развития и культурной инерцией в силу трудноизменчивости идеологии.
Революционный вариант
Импорт формальных институтов.
1. Дж. Кэмпбелл:
Концепция «институционального изоформизма» объясняет механизмы импорта институтов в зависимости от типа изоформизма: принудительный, подражательный и конвергентный
Институты-образцы, пригодные для импорта, могут быть:
1) институты в виде теоретической модели;
2) институт, существовавший ранее в истории страны;
3) институты, функционирующие в других странах, переносятся в страны, их импортирующие.
2.В. Полтерович Теория трансплантации институтов.
Вариант - спонтанные (случайные) отклонения от нормы и целенаправленные изменения (институциональное проектирование)
1. В.Л.Тамбовцев Концепция институционального рынка как механизма институциональных изменений
Смешанный вариант, сочетающий в себе преимущества эволюционного и проектного подходов
1. Г. Клейнер Концепция эволюции институциональных систем
2. Г. Колодко Теория «направленной эволюции» или селекции институциональных форм, способных на качественном уровне стимулировать рост в долгосрочном периоде.
Сторонник революционного варианта институциональных изменений Дж. Кэмпбелл в своей теории большое значение придает регулирующей функции институтов [174, р.1]. На примере восточноевропейских стран он показал, как в процессе трансформации общественно-экономических систем происходит ослабление старых институтов и приток новых.
В.М. Полтерович, развивая теорию трансплантации институтов, исследовал причины негативных последствий внедрения институтов [107, c.24-50]. Под трансплантацией им понимается процесс заимствования институтов, развившихся в иной институциональной среде. При удачной трансплантации, по его мнению, происходит позитивная адаптация института к новой институциональной и культурной среде, неудачной –
дисфункциональность трансплантируемых институтов. Он впервые ввел термин «институциональные ловушки», имея в виду, устойчивые неэффективные институты, которые, утвердившись еще в советский период, по-прежнему блокируют процессы модернизации на постсоветском пространстве.
И, наконец, рассматривая целенаправленные изменения институтов, следует особо остановиться на институциональном проектировании, которое впервые было предложено российским ученым В.Л.Тамбовцевым. На наш взгляд, это наиболее подходящий подход в реализации трансформационных изменений в постсоветских странах.
Г. Клейнер, как представитель смешанного подхода, учитывающего преимущества эволюционного подхода и принимающего элементы проектирования, считал, что институциональные изменения проходят три этапа «…процесс формирования информационных импульсов. Далее импульсы побуждают адаптеров и инициаторов к поиску соответствующего прототипа нормы в среде базисных институтов. На третьем этапе… происходит рекомбинация существующих институтов и возникновение новых, которые в свою очередь, порождают новую систему норм и соответствующих практик» [55, c.78-85].
Таким образом, в данном исследовании анализ институциональных изменений и противоречий предполагается провести вне рамок классической экономической теории и увязать с другими общественными дисциплинами – социологией, политологией, психологией, правом и др.С помощью методологического принципа историзма будут выявлены движущие силы и экономические и неэкономические факторы развития, основные тенденции эволюции институтов. Анализ итогов экономических реформ и их влияния на институциональную среду трансформационных экономик позволят выработать конкретные практические рекомендации по совершенствованию институциональной среды. Признание противоречивости данной среды, в основе которой объективный процесс единства и борьбы противоположностей «рутины и новации» позволит определить пути разрешения противоречий, связывая их с деятельностью государственных институтов, с развитием науки, образования и технологий. Важным является рассмотрение взаимосвязи сущности и направлений эволюции экономических институтов с развитием техники и технологии. Предложенные выше методологические подходы и принципы исследования противоречий институциональных изменений, основанные на эволюционной институциональной и новой институциональной экономической теории, позволят выявить противоречия изменений и формы их проявления в экономике Кыргызстана, систематизировать и классифицировать на разных уровнях. Это даст глубокое понимание трансформационных процессов в экономике и выработать механизмы управления противоречий институциональных изменений.
1.3. Виды противоречий институциональных изменений и их классификация
Процесс возникновения и развития противоречий институциональных изменений является перманентным, так как именно в специфике институциональной среды, состоящей из относительно устойчивых форм и динамично развивающихся форм, заключаются противоположные тенденции. Нарушение гармонии между единством и взаимоисключением противоположностей может давать импульсы к самодвижению, саморазвитию. Это приводит к исчезновению старого и рождению нового качества. Поэтому о развитии имеет смысл говорить при изменениях в соотношении противоположных сторон, то есть при развитии и разрешении самого противоречия.
В предыдущем параграфе мы предложили рассмотреть экономическое развитие как продукт взаимоперехода противоположностей «новация- рутина». В работах А. Дынкина, Б. Шпотова, В.Санто [40; 162, с.50-55; 120, 150 с.] также рассматриваются рутина и новация в аспекте диалектики. Наиболее полное отражение этих понятий можно найти в исследовании представителей эволюционной институциональной теории Р.Р. Нельсона и С.Дж. Уинтера «Эволюционная теория экономических изменений» [93, с.119-162]. Анализ механизмов изменения институтов в обществе подводит нас к исследованию противоречивого единства рутины и новации, познания постоянного их взаимоперехода, обусловленного их неразрывностью и противоположностью в диалектическом единстве.
Для того, чтобы понять этот процесс, вначале необходимо рассмотреть само понятие «диалектическое противоречие». В самом общем виде под диалектическим противоречием понимается «взаимодействие противоположных, взаимоисключающих сторон и тенденций предметов и явлений, которые вместе с тем находятся во внутреннем единстве и взаимопроникновении, выступая источником самодвижения и развития объективного мира и познания» [152, с.523].
В данном исследовании попытаемся рассмотреть противоречивые, взаимоисключающие, противоположные тенденции в рутинизации и новаторстве, которые позволят осмыслить процессы изменения, развития. Рутинизация – это процесс, связанный со стремлением определенной части соглашений к закреплению и постоянной адаптации к изменениям в уровне знаний, технологий. Понять этот процесс без уяснения сути новации, как противоположности рутины невозможно.
Многие ученые в исследованиях, посвященных цикличности, волновой смене макрогенераций, периодизации в эволюции хозяйственных процессов рассматривают новацию как источник возникновения новых факторов и результатов производства. Институциональная инновация также реализуется во внедрении субъектами изменений, в замене существующих, устаревших институтов, несоответствующих потребностям нового этапа развития. Она становится основой новой структуры и порядка взаимодействия хозяйствующих субъектов. Новая ступень развития начинается с новой потребности, с новой идеи и действий человека, как главного фактора производства.
Институциональные формы и есть то новое, что находится в постоянном развитии. Как уже было отмечено выше, институциональная среда, состоящая из постоянно меняющихся институциональных форм, подвижна и обусловлена временным, историческим и культурным контекстом. Тогда как институциональная матрица неизменна и устойчива в рамках определенного экономического уклада.
Согласно предложенной выше методологии, противоречия институциональных изменений следует рассматривать на сущностном уровне и уровне внешних проявлений. По мнению, В.Радченко «…внутреннее противоречие отражается через субстанциональный признак, свойства научных абстракций – экономических категорий, законов, закономерностей, а внешнее экономическое противоречие – через субстанциональный признак конкретных экономических форм, явлений и процессов» [116, с.15]. К примеру, проследим внутреннее и внешнее противоречия на примере института договорных отношений. Противоположности в лице участников переговорного процесса противостоят друг другу, поскольку имеют разнонаправленные интересы. Это внешнее противоречие – противоречие явления как формы проявления сущности. Внутренним, сущностным противоречием выступает противоречие между рутиной и новацией, которое проходит этап зарождения новации, ее внедрение, признание обществом и переход в существование в виде элемента качественной определенности субъекта, техники, технологии, ресурса, организации, института, информации.
Рутину и новацию объединяет институциональная природа, выраженная во всеобщей социальной форме субъектно-объектного закрепления функций рутинерства и новаторства в системах воспроизводства любого уровня. Стремление институтов новаторства и рутинерства к равновесию во взаимодействии обеспечивает устойчивую неравновесную динамику развития систем, в т.ч. хозяйственных. В результате разрешения противоречия «новация-рутина» происходит движение, развитие вперед – от новации к рутине и снова к новации. Диалектическим противоположностям присуще единство. Единство рутины и новации раскрывает взаимодействие разнонаправленных движущих сил, форм, уровней и целей воспроизводства. Противоположности противостоят друг другу в рамках единого взаимоотношения: наличие одной из них предполагает бытие другой. Так, рутина и новация имеют общую природу, которая возникает в процессе общения между людьми в рамках их общественного бытия.
Рутина сама по себе не содержит побудительных мотивов развития. Смена событий происходит не только в связи с нарушением рутинных процессов. Совсем иначе обстоит дело, когда мы начинаем «рассматривать вещи в их движении, в их изменении, в их жизни, в их взаимном взаимодействии друг на друга. Здесь мы сразу наталкиваемся на противоречия» [169, с.111]. Для того, чтобы противоположности образовали противоречие, они должны находиться во взаимодействии, проникать и отрицать друг друга. Согласно закона диалектики: отрицание отрицания, новое всегда заменяет старое, при этом в новой форме удерживаются ценностные качества старой формы, т.е. отрицание само подвергается отрицанию.
Качество, как система определенных свойств и характеристик предметов, явлений изменяется тогда, когда количественные изменения достигают определенной границы и превращаются в качественные. Переход из одного качественного состояния в другое может быть эволюционным или революционным. В связи с этим, искусство управления заключается в том, чтобы предвидеть, в каком направлении двигается управляемая система и предупреждать возможные изменения.
Благодаря нарушению равновесия и движению к новому равновесию в долгосрочной перспективе, происходит развитие в обществе. Так, согласно теории долгосрочного технико-экономического развития С.Ю. Глазьева, из-за того, что постоянно растут общественные потребности, и в определенный период начинают снижаться потребительский спрос и цены на продукцию данного технологического уклада, а также происходит исчерпание технических возможностей совершенствования процесса производств, оно начинает замедляться, а эффективность падать. По его мнению, «…новый технологический уклад зарождается в условиях доминирования предыдущего в виде научных открытий, прорывных изобретений, опытных производств, постепенно формируются новые технологические совокупности»[33,с 8.]. Иначе говоря, элементы новаций возникают благодаря накоплению знаний и человеческого капитала. По мере их накопления происходят изменения в восприятии субъектами внутренней и внешней среды, что в конечном итоге изменяет относительные издержки осуществления ими действий. В новом технологическом укладе возникают институты, которые зарождаются на институтах предыдущего уклада, постепенно вызревая в условиях прежней институциональной среды.
Внедрение институциональных новаций осуществляется через так называемый институциональный рынок. На рынке институтов происходит конкуренция между индивидами и группами, которая осуществляется посредством правил и институтов. Если какой-либо институт признается, то он получает массовое распространение в экономическом поведении хозяйствующих субъектов, в противном случае новое правило не будет использоваться.
В силу объективного несоответствия темпов эволюции институциональных форм и темпов реализации институциональных изменений одни институты меняются быстро (формальные), другие (неформальные) медленнее, так как связаны с традициями и обычаями народа. Опыт реформ в странах социалистического лагеря подтверждает это. Реформы, начатые в восточно-европейских странах, осуществлялись быстрее и эффективнее, тогда как в странах СНГ, в т.ч. в Кыргызстане, институциональные изменения проходили медленнее. Ошибка реформаторов этих стран заключалась именно в том, что они не учли национальные и культурные особенности народов. Переход от одной экономической системы к другой во многих странах СНГ проходил революционным путем, т.е. институциональные новации были перенесены в готовом виде с помощью импортирования институтов, а не в результате эволюции рутин и превращения в новации. По сравнению с восточно-европейскими странами, где уже существовали рыночные отношения и был многовековой опыт рыночных взаимодействий, в отдельных странах СНГ, например, в Кыргызстане, произошел скачок из традиционно-патриархальной системы в командно-административную, а затем сразу в рыночную. В результате трансплантации новые институты (новации) не всегда соответствовали институциональной среде, в результате обострялись противоречия между формальными и неформальными институтами. Разрешение противоречий во многом зависело от механизмов осуществления институциональных изменений и возможностей государства регулировать и поддерживать рынок институтов. К сожалению, эти функции государства в полной мере не смогли реализовать.
Как известно, командно-административная экономика базировалась на жестких формальных правилах и достаточно распространенной системе неформальных институтов. Как справедливо отмечает Д.В. Попов «…сложилась мощная система неформальных институтов, опиравшихся на своего рода «рыночные» нормы, успешно компенсировавшие ее дефициты, дисбалансы и прочие препятствия на пути проявления здоровой экономической активности» [111, с.65]. Люди привыкли к такому пониманию, что все эффективное возможно, но не на основе легальных норм. Накопившиеся противоречия командно-административной системы, не разрешенные своевременно, прочно укрепились и продолжали существовать после возникновения новых институтов в начале рыночных реформ. Стойкие привычки и нормы поведения способствовали приспособлению к новым правилам, институтам. Так, например, новоявленные предприниматели научились опираться на неформальные институты, соблюдая требования формальных норм в той степени, в какой они не противоречат их интересам.
Процесс эволюционного перехода от одной системы к другой был бы менее болезненным для многих стран СНГ. Согласно эволюции единства рутины и новации, внутреннее противоречие проходило бы определенные фазы развития в жизненном цикле этого единства. Рутина проявила бы себя на стадии внедрения нового и оказывала бы ему противодействие. Если обратиться к эволюционной институциональной теории, сторонники которой сравнивали эволюционное развитие животных и аналогичные модели поведения людей, то эволюционные модели представляют собой сочетание постоянства (наследования) и изменения. Биологическая эволюция, по их мнению, происходит из-за мутации, рекомбинации генов и естественного отбора. Что касается социо-экономической эволюции, то и здесь имеет место естественный отбор и своеобразные мутации в виде ошибок в воспроизведении традиций.
Новация, воспринятая обществом, та, к которой оно адаптировалось, постепенно становится рутиной. Освоение новации, т.е. превращение ее в рутину и существование в качестве таковой, приводит к самоотрицанию рутины. Таков механизм процесса эволюции в свете единства рутины и новации. На основе вышесказанного можно предположить, что жизненный цикл внутреннего противоречия изменений институтов выглядит следующим образом: на первой фазе существует тождество рутины и новации; на второй фазе рутина выступает основой для рождения новации, выделения ее через отличия от ранее существовавшего, подлежавшего изменению. На третьей фазе рутина воспроизводит через новацию новую рутину, которая, в свою очередь, рождает новую новацию. Благодаря этому метаморфозу образуется непрерывный процесс развития жизненного цикла.
Развитие может рассматриваться как актуальный переход общества из одного состояния в другое в результате действия механизма разрешения противоречия «новация-рутины». Так, например процесс разрешения противоречия между формальными и неформальными институтами происходит тогда, когда хозяйствующие субъекты, преследуя свои интересы, вырабатывают новации в виде неформальных институтов, которые в последующем закрепляются в структуре формальных институтов. В этом случае можно сказать, что механизм разрешения противоречия происходит через возможность перехода одной противоположности в другую, в процессе превращения неформальных норм в формальные институты и, наоборот, при деформализации правил (например, уход от налогов) и превращении их в неформальные нормы.
Через познание механизма формирования, воплощения и взаимодействия новации и рутины возможно изучение и прогнозирование изменений, т.е. институциональное проектирование. В соответствии с этим экономическую эволюцию как взаимодействие новаций и рутин следует рассматривать как ускоряющийся динамический процесс от их неустойчивого равновесия к их устойчивому неравновесию.
Возникновение состояния частичных реформ
Для того чтобы исследовать всю систему противоречий институциональных изменений необходимо понять, что есть «система» вообще. Согласно формальной логике, система – это совокупность элементов, определенным образом связанных между собой и образующих некоторую целостность. Исходя из этого, можно предположить, что построить систему противоречий институциональных изменений – значит построить некую целостность связанных между собой противоречий, т.е. создать их классификацию.
Создание условной классификации противоречий институциональных изменений позволит нам понять трансформационные процессы и выработать механизмы управления процессами развития и разрешения противоречий.
Попытки классификации противоречий институциональных изменений в трансформационный период были сделаны российскими учеными. Изучению переходной экономики и присущих ей противоречий было посвящено немало работ. Ученые пытались представить классификацию экономических противоречий данной экономики, в основе которой были положены различные критерии – уровень, срезы взаимодействия и взаимосвязи противоречий между собой. Многие авторы исходили из того, что переходная экономика как особая система имеет свои специфические законы, отношения и противоречия. В связи с этим считали актуальным изучение специфических противоречий в трансформационный период.
Действительно переходная экономика – это особое состояние в эволюции экономики, функционирует она в период перехода общества от одной исторической ступени к другой, от одной экономической системы к другой. Как правильно отмечает в своей статье В.М. Юрьев, «Транзитная система несет в себе элементы, как прошлого, так и будущего, а, следовательно, ее форма всегда подвижна и реальность ее структуры непродолжительна и изменчива» [138, с.34]. Продолжая эту мысль, А. Вахрушев указал на то, что если «объектом анализа является «временная материя»…., то должен быть принят уровень системы, где за основу принимается длительность действия экономических противоречий» [27, с.52]. В связи с этим он представил противоречия как всеобщие, общие и специфические.
Данный подход известен в науке как формационный. Согласно этому подходу, всеобщие противоречия присущи экономики на всех этапах развития общества. Например, противоречие между возрастающими потребностями и ограниченными возможностями присуще любому обществу и на любом этапе развития. Общие противоречия действуют в рамках нескольких формаций, а специфические – свойственны тому или иному этапу, способу производства.
С целью исследования общих противоречий экономической системы советские экономисты начинали анализ с базовых общеэкономических противоречий, постоянно движущих воспроизводственные процессы и хозяйственное развитие. Общее экономическое противоречие они видели в противоречии между ограниченностью ресурсов и безграничностью потребностей. Разрешение этого противоречия, по их мнению, лежало в основе действия закона возвышения потребностей.
Заслуживает внимания подход, согласно которому противоречия транзитной экономики предлагалось рассматривать, как целую систему противоречий экономических отношений между субъектами хозяйственной деятельности и их интересами в определенных подуровнях. Так, высказывание Е.И.Владимирского, И.Павловой о том, что «систему производственных отношений можно анализировать по уровням и фазам движения» [30, с.52], вполне может быть использовано и к системе противоречий институциональных изменений.
Таким образом, в начале 1990-х годов учеными в основном исследовались противоречия экономических отношений в процессе перехода от административной экономической системы к рыночной. В последнее время в российской экономической литературе делаются попытки к объяснению противоречий институциональных изменений. Так, в исследовании Г.Клейнера изложен подход, согласно которого противоречия изменений можно классифицировать на основе принципа масштаба реализации институциональных изменений. По его мнению, критерием здесь должны быть уровни взаимодействия субъектов и институтов «от микроуровня – уровня взаимодействия социальных акторов до макроуровня – уровня взаимодействия институтов» [56, с.67].
Другого мнения придерживается Ю.А.Погодин, который систематизировал противоречия институциональных изменений как содержательные, динамические, инструментальные или «обусловленные несоответствием выбранных методов и инструментов реализации изменений поставленным целям и задачам реформирования на различных уровнях и этапах [106, с.72].
Не умоляя достоинств вышеперечисленных подходов, считаем, что каждый из этих критериев в меру своей объективной обусловленности правомерен и имеет только ему присущие границы применения. В основе предлагаемой в данном исследовании классификации противоречий институциональных изменений лежит принцип разделения на диалектические и недиалектические противоречия изменения институтов. Диалектические противоречия институциональных изменений связаны с институтами рутинизации и инновации. Недиалектические противоречия обусловлены неэффективным государственным управлением, некомпетентностью лиц, принимающих важные управленческие решения, бессистемностью проводимых реформ и т.д.
Рассмотрим противоречия изменения институтов согласно данного подхода. Если следовать его логике, то исследование диалектических противоречий институциональных изменений следует начинать с внутреннего противоречия (исходного противоречия «рутина-новация»), которое внешне проявляется в различных формах и на разных уровнях:
на национальном уровне, где происходят системные изменения в институциональной структуре (изменения в формальных институтах, неформальных институтах и механизмах санкционирования).
на локальном уровне, где происходят изменения в отдельных сферах и отраслях экономики (изменения в мезоинститутах).
на индивидуальном уровне взаимодействия индивидов и институтов (на уровне индивидов – изменения в привычках, на уровне организаций – изменения в рутинах).
На уровне системных изменений возможно возникновение противоречий не только между формальными и неформальными институтами, но также между и внутри формальных институтов; между и внутри неформальных институтов. Формами проявления противоречий могут быть, к примеру, прямое несоответствие статей и законов друг другу; прямое несоответствие сложившейся правоприменительной практики новым законам и нормам; прямое несоответствие содержания новых законов и норм сложившимся неформальным практикам (см. табл.1.5).
В данной системе противоречий институциональных изменений особое место занимают противоречия института собственности. Согласно теории прав собственности не ресурсы сами по себе являются собственностью, а комплекс прав на их использование. При этом права собственности понимаются как санкционированные обществом (законами государства, административными распоряжениями, традициями, обычаями и т.д.) поведенческие отношения между людьми, которые возникают в связи с существованием благ и их использования.
Таблица 1.5 – Виды противоречий институциональных изменений и формы их проявления
Виды противо-речий Сущность противоречия Формы проявления противоречий
Диалектические 1. Противоречие между формальными и неформальными институтами
2. Противоречие между и внутри формальных институтов
3. Противоречие между и внутри неформальных институтов - Противоречие между сложившимися в обществе традициями, морально-этическими нормами и правилами хозяйственных взаимодействий в процессе присвоения благ и государственными институтами.
- Противоречие между неформальными нормами, регулирующими отношения присвоения и юридическими нормами, регулирующими отношения присвоения.
- Противоречие между обществом как производителем неформальных институтов и государством – произво-дителем официальных институтов.
- Противоречие между законами; между сложившейся правоприменительной практикой и вновь принятыми законами.
- Противоречие между традиционными ценностями и новыми рыночными нормами поведения.
Недиалектические 1. Несоответствие методов и инструментов целям и задачам изменений
2. Некомпетентность, недобросовестность и безответственность реформаторов - Возникновение институциональных «ловушек» и институциональных несоответствий.
- Возникновение институционального вакуума.
- Увеличение уровня коррупции.
- Увеличение теневого сектора экономики.
Собственность, писал К. Менгер, своим конечным основанием имеет существование благ, количество которых меньше по сравнению с потребностями в них. Поэтому институт собственности является возможным институтом разрешения проблем между надобностью, потребностью и возможным предложением благ. Возникающее здесь несоответствие вызывается исключительным характером редких благ.
Противоречие института собственности внешне проявляется как противоречие между неформальными и формальными институтами в следующих формах: между сложившимися в обществе традициями, морально-этическими нормами и правилами хозяйственных взаимодействий в процессе присвоения благ и государственными институтами; между неформальными нормами, регулирующими отношения присвоения и юридическими нормами, регулирующими отношения присвоения; между обществом как производителем неформальных институтов и государством – производителем официальных институтов.
Преимущества этого подхода заключаются в том, что анализ такой структуры (см. рис.1.2) имеет не только методологическое, но и практическое значение. Познав фундаментальные причины институциональных изменений, можно выделить общие закономерности развития, глубже понять специфику конкретных условий (континентальных, страновых, региональных), вскрыть имеющиеся противоречия, наметить пути выхода из кризисного состояния экономики.
Основное противоречие, являясь определяющим, будет формировать содержание всей системы институциональных изменений. Ввиду того, что трансформационный период характеризуется институциональными изменениями, обострением противоречий между сущностями нового и старого укладов, между институтами старой и новой системы можно предположить, что исходным противоречием в изменениях институтов является противоречие «рутина-новация», начальным пунктом которого является потребность человека.
Виды противоречий институциональных изменений


Недиалектические противоречия институциональных изменений
Диалектические противоречия институциональных изменений


Исходное противоречие
“рутина- новация”
Основное противоречие -противоречие института
собственности
Некомпетент-ность, безответ-ственность ре-форматоров
Несоответствие методов и инструментов целям и задачам изменений



Уровни рассмотрения противоречий институциональных изменений


На уровне взаимодействия индивидов и институтов (привычки, рутины)
На уровне изменений мезоинститутов в отдельных сферах и отраслях экономики
На уровне системных изменений

Формы проявления противоречий институциональных изменений


-между обществом, как производителем неформальных институтов и государством – производителем официальных институтов;
- между старыми формальными и неформальными институтами и формирующимися институтами рыночного типа;
- между менталитетом людей и применяемыми моделями реформирования
- между нормами внутренних документов и нормами законодательства;
- между вновь принимаемыми нормативными актами и действующими нормами;
- между законами;
-между подзаконными нормативными актами и законами;
между сложившимися правилами хозяйственных взаимодействий в обществе в процессе присвоения благ игосударственными институтами;
между неформальными нормами хозяйственных взаимодействий (захват объектов госимущества, практика пересмотра соглашений, уклонение от уплаты налогов) и юридическими нормами.
между традиционными нормами поведения и новыми рыночными
ценностями и нормами.


Рис.1.2-Классификацияпротиворечийинституциональныхизменений.
*Составлено автором.
Как справедливо в свое время сказал Ковалевский Г.Т. «Все, что пробуждает человека к деятельности, проходит через его голову, осознается им. У человека, прежде чем он начинает действовать, в его мозгу возникает интерес к той или иной деятельности, необходимой для удовлетворения его потребности» [57,с.156,157]. Известно, что потребности постоянно растут, а производство благ ограничено. Благодаря разрешению данного противоречия путем производства новых благ, происходит эволюция через противоречивое взаимодействие рутины и новации.
Что касается основного противоречия, то, признавая трансформационную экономику, как смешанную социально-экономическую систему, следует признать тот факт, что «…диалектическим выражением смешанной экономики выступает ее системообразующее противоречие, имеющее многомерный характер и выражающее взаимосвязь противоречий всех полюсов системы»[78, с. 351-352].
В условиях трансформационной экономики основным противоречием институциональных изменений является противоречие изменения института собственности, так как оно:
Общее для институциональной системы и характеризует закономерный процесс ее развития на всех предыдущих ступенях эволюции;
Оно выступает как противоречие между единством противоположностей, составляющих внутреннее сущностное содержание институциональной системы;
Оно является стержневым и основополагающим для развертывания всей системы противоречий институциональных изменений.
Классификация противоречий институциональных изменений в трансформационный период была бы неполной, на наш взгляд, если не затронуть вопрос о неэффективном государственном управлении, некомпетентности лиц, принимающих важные управленческие решения, бессистемности проводимых реформ и т.д. Несмотря на то, что целью институциональных реформ является создание и поддержание со стороны государства институциональной структуры (формальных и неформальных институтов), возникают неэффективные и устойчивые институциональные формы, которые противоречат общему направлению институциональных изменений. Это связано, в значительной мере, с определенными дисбалансами, диспропорциями, рассогласованием, вызванных несогласием во взглядах на вопросы проведения экономической политики, результатом некомпетентности, непоследовательности, безответственности, одним словом, недобросовестностью государственных служащих. Такого рода противоречия изменений мы обозначили как недиалектические.
Опыт реформирования многих стран на постсоветском пространстве демонстрирует несоответствие используемых правительством методов и инструментов экономической политики целям и задачам институциональных изменений на различных уровнях и этапах реформ. Многие ученые справедливо отмечают несостоятельность институтов государственного управления, как главную причину многих проблем в обществе. Слабость государственных институтов приводит к тому, что многие функции государства передаются неформальным институтам, что неминуемо приводит к коррупции и обострению противоречий между формальными и неформальными институтами.
Ввиду того, что накопившиеся и вновь возникающие противоречия институциональных изменений не разрешаются своевременно, имеют место такие эффекты, как:«институциональный вакуум» как сосуществование старых и новых правил и норм хозяйствования в трансформационных экономиках;«институциональные ловушки» как неэффективность сложившихся институтов, устойчивых правил, т.е. повторяющееся следование поведенческим установкам, приводящим к неблагоприятным экономическим последствиям, возникающих в ходе изменений государством содержания формальных институтов в отрыве от динамики эволюции неформальных норм (например, правовой плюрализм, уклонение от уплаты налогов, ведение «двойной» бухгалтерии); эффект «институциональных несоответствий» между содержанием существующих формальных и неформальных институтов.
ВЫВОДЫ ПО ПЕРВОЙ ГЛАВЕ:
Институциональные изменения в экономической системе необходимо рассматривать как эволюционный процесс совершенствования институциональных форм на базе институциональной матрицы. Анализ изменений институтов и выявления противоречий институциональных изменений должен быть основан на методологических принципах эволюционной институциональной и новой институциональной экономической теории.
е противоположностей.е противоречия в синтевия; развитая противоположность, предполагающая их обособленное проии; неразвитое Ра
2. Исследование противоречий институциональных изменений в трансформационных экономиках следует проводить на основе закона единства и борьбы противоположностей как основного принципа познания динамической системы «рутина-новация»; исследования внешних форм противоречий; рассмотрения системы противоречий институциональных изменений как системы, имеющей институциональные подсистемы общества, каждая из которых характеризуется особыми способами координации между людьми.
3. Рассмотрение противоречий институциональных изменений требуется осуществлять на основе системного подхода, с помощью которого анализу подвержены не только противоречия институциональных изменений, связанные с динамикой экономических институтов, но и других – культурно-идеологических, правовых, политических и др., а также на основе подхода «path dependence» - зависимость от траектории предшествующего развития.
4. В основе классификации противоречий институциональных изменений лежит разделение противоречий по видам: диалектические и недиалектические противоречия. Процесс возникновения и развития диалектических противоречий связан со спецификой институциональной среды, состоящей из относительно устойчивых форм (рутина) и динамично развивающихся форм (новация). Недиалектические противоречия связаны с дисбалансами, дисгармониями различных факторов, диспропорциями, бессистемностью проводимых реформ, столкновением тех или иных сил, тенденций, приводящих к неэффективному государственному управлению.
5. Исследование диалектических противоречий важно начинать с определения исходного противоречия («рутина-новация»), затем основного (системообразующего) противоречия изменений, которое будет формировать содержание всей системы противоречий на следующих уровнях:
на национальном уровне, где происходят системные изменения в институциональной структуре (изменения в формальных институтах, неформальных институтах и механизмах санкционирования),
на локальном уровне, где происходят изменения в отдельных сферах и отраслях экономики (изменения в мезоинститутах),
на индивидуальном уровне взаимодействия индивидов и институтов (на уровне индивидов – изменения в привычках, на уровне организаций – изменения в рутинах).
6. Исследование противоречий изменения института собственности является важным, так как оно системообразующее противоречие. Противоречия института собственности характеризуют закономерный процесс ее развития на всех предыдущих ступенях эволюции; выступает как противоречие между единством противоположностей институциональной системы; является стержневым для развертывания всей системы противоречий институциональных изменений.
7. Для понимания противоречий институциональных изменений как источника развития важное методологическое значение имеет анализ процесса их развития и разрешения. Одним из вариантов разрешения противоречий является подход «управляемой эволюции институтов», где главным субъектом при проектировании новых институциональных соглашений является государство.
ГЛАВА 2. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ И ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В ТРАНСФОРМАЦИОННЫХ ЭКОНОМИКАХ СТРАН
СОДРУЖЕСТВА НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ

2.1. Итоги экономических реформ в странах СНГ и их влияние на институциональную среду
Формирование, поддержание и изменение институциональной среды связано с деятельностью государства. Для анализа институциональных изменений важно изучить важные стороны деятельности государства, опыт реформирования в других странах. Это позволит оценить достижения и успехи, неудачи и ошибки в реализации программ трансформации экономик этих стран, провести сравнительный анализ и выявить эффективные инструменты и методы осуществления институциональных изменений.
После распада союзного государства в экономиках стран постсоветского пространства произошли глубокие преобразования, которые связаны с институциональными изменениями, макроэкономической стабилизацией (мерами финансовой стабилизации) и микроэкономической либерализацией (либерализацией рынков, внутренних цен и внешнеэкономической деятельности, введением конвертируемости национальной валюты, демонополизацией экономики, расширением хозяйственной самостоятельности предприятий, введением системы банкротства, созданием новых фирм). В данной главе проанализируем влияние реформ на среду институтов и главные институциональные изменения, такие как: изменение государственной роли в экономике; трансформация института собственности; изменение правовой основы системы хозяйствования и управления; становление рыночной инфраструктуры и предпринимательства.
В этих странах правительства определяли приоритетные направления реформ в соответствие с моделями преобразований экономик: радикальные преобразования (т.н. шоковая терапия) и постепенные преобразования (градуалистическая модель). В экономической литературе встречаются разные подходы к классификации стран по типу проведения реформ в странах Содружества независимых государств (СНГ). К примеру, М.Р. Ишмухамедов считает, что по характеру экономических реформ страны СНГ следует поделить на две группы: страны, где было сохранено государственное управление экономикой (Беларусь, Узбекистан, Туркменистан) и остальные, где управление экономикой со стороны государства было незначительно [49,160с.]. В этом исследовании предлагается классифицировать страны СНГ по темпам и масштабам институциональных изменений и сгруппировать их в три группы: радикалы, консерваторы и т.н. промежуточная группа (см. табл. 2.1),
Таблица 2.1 – Группы стран СНГ по темпам и масштабам институциональных изменений в экономиках
Группы стран, отличающиеся по темпам и масштабам
институциональных изменений в экономиках
Радикалы Консерваторы Промежуточная группа
Россия, Казахстан, Кыргызстан. Узбекистан, Туркменистан, Беларусь Азербайджан, Армения,
Молдова, Таджикистан
Модель шоковой терапии, начатая в группе стран «Радикалы», была основана на концепции и рекомендациях зарубежных экспертов и консультантов, как правило, представителей монетарной экономической школы, на основе стандартных стабилизационных программ в духе Вашингтонского консенсуса (по схеме: либерализация, приватизация и стабилизация). Опыт первых этапов реформирования экономики в этих странах указывает на ошибочное представление о реализации реформ вне учета институциональной составляющей. Рекомендации международных финансовых институтов, предлагаемых «новым рыночным экономикам», основывались на ограниченности ряда предпосылок, характерных для неоклассической теории: аксиомах полной рациональности и информированности, установления равновесия лишь посредством ценового механизма и др. Ограниченность была в том, что не были учтены временные и неценовые параметры человеческой деятельности. Так, например, культура и история не рассматривались, потому, что экономическое действие в неоклассическом анализе обычно осуществляется вне межличностного пространства и исторического времени.
Кыргызская Республика – одна из первых стран в этой группе приступила к осуществлению всеобъемлющей Программы макроэкономической стабилизации и системных реформ, в основе которой была радикальная модель преобразований. В тот период отсутствовали теоретические обоснования наиболее рациональных путей перехода от тоталитарно-государственной системы к рыночной. С другой стороны, существовало заблуждение о спонтанном характере возникновения рынка. Из-за особых условий и обстоятельств последствия реформ в Кыргызстане отличались глубиной экономического кризиса и широкими масштабами.
На основе исследований институциональной среды постсоветских стран можно заключить, что при значительных различиях в программах реформирования, были достигнуты определенные успехи в создании главных институтов рынка (см. табл. 2.2.). Как видно из таблицы, в странах СНГ в результате приватизации был создан сектор малого и среднего бизнеса в экономике; проведена либерализация цен; введена национальная валюта; создана банковская система; осуществлена налоговая реформа; отменена государственная монополия во внешней торговле.
Таблица 2.2 – Успехи в формировании базовых институтов рыночной экономики в странах СНГ
Базовые институты рыночной экономики Страны, проводившие радикальную реформу (шоковую терапию): Россия, Казахстан, Кыргызстан. Страны, проводившие консервативную реформу: Узбекистан Туркменистан, Беларусь. Страны, проводившие промежуточную реформу:
Азербайджан, Армения, Молдова, Таджикистан.
Привати-зация Существенная часть производства находится в негосударствен-ном секторе экономики Несмотря на то, что появился частный сектор (МСБ), государственный сектор экономики доминирует В результате привати-зации доля гос. сектора существенно сократилась, прева-лирует частная собственность. Стратегические отрасли экономики находятся в руках государства.
2. Либерали-зация цен Преимуществен-ное применение свободных рыночных цен. Сохранение контроля за ценами на продукцию естественных монополистов Поэтапная либерализация, сопровождаемая мерами социальной защиты населения. В Туркменистане многие государственные услуги остаются бесплатными и зависят от субсидий. Государство практи-чески не осуществляет функцию ценообра-зования или контроля над установлением цен. Исключение составляет сфера общественных услуг, ценообразование которых частично регламентируется.
Либерали-зация внешней торговли Экономики стали открытыми, создана инфраструктура внешнеэкономи-ческих отношений (институты, нормативная база, подготовка кадров). Некоторая либерализация внешнеэкономи-ческой деятель-ности. Значитель-ный контроль экспортно-импортных операций. Либерализация внешней торговли была ключевым этапом экономических преобразований. Армения в 2003 году стала членом ВТО, в итоге имеет место сильная зависимость от импорта, большая часть импортеров - это компании, занимающие доминирующее положение на товарных рынках.
4.Введение националь-ной валюты Введены национальные валюты. Отменены ограничения на ввоз и вывоз валюты, имеет место плавающий валютный курс. Валютные отношения характеризуются значительной степенью административ-ного регулиро-вания. Введены национальные валюты. Валютные отношения регулируются Цент-ральным банком (ЦБ), имеет место плавающий курс национальных валют с периодической регулировкой его ЦБ.
5. Создание многоуров-невой банковской системы Создана либеральная банковская система и множество коммерческих банков. Национальный банк проводит денежно-кредитную политику и регулирует деятельность коммерческих банков. Развивается межбанковский финансовый рынок, рынок ценных бумаг и небанковских финансовых институтов. Создана двухуровневая банковская система, контролируемая государством. Небанковский сектор и рынок ценных бумаг находится на стадии формирования. Создана двухуровневая банковская система, контролируемая государством.
В Республике Армения Центральный банк выполняет функцию мегарегулятора, т.к. занимается не только регламентированием деятельности коммер-ческих банков, но и страховых организа-ций, кредитных организаций. Недостаточно развит рынок ценных бумаг.
Налоговая реформа НДС, налог на прибыль, подо-ходный налог, акцизы и импортные пош-лины. Тяжесть налогового бре-мени ложится на косвенные налоги.
Налоги обеспечивают большую часть доходов консолидированного бюджета. К примеру, в Узбекистане составляют 90%, причем доля косвенных составляет около 44%. Налоговым кодексом Туркменистана предусмотрены 4 налога и 2 спец. налога: акцизы и на недра. Ставки налогов значи-тельно снижены, сельхозпроиз-водители осво-бождены от всех налогов. Действуют как прямые, так и косвенные налоги. В первые годы налоговой реформы превалировали косвен-ные налоги, в последние годы намечается положи-тельная динамика доминирования прямых налогов.
Влияние реформ на изменение ВВП по всем странам проследим на основе анализа среднегодовых темпов прироста ВВП за 1990-2012 гг. (см. табл. 2.3). С 1990 по 1999 гг. во всех группах стран СНГ имели место отрицательные значения этого показателя. С 2000-2012 гг. отмечается положительная динамика в изменении ВВП.
Таблица 2.3 – Среднегодовые темпы прироста ВВП (в %)
Страны по группам 1990-1999 гг. 2000-2012 гг.
Радикалы:
Россия
Казахстан
Кыргызстан 94,5
93,5
95,8 104,8
108,0
103,9
Консерваторы:
Беларусь
Узбекистан
Туркменистан 96,7
96,8
91,8 106,8
107,2
110,9
Промежуточная группа:
Азербайджан
Армения
Молдова
Таджикистан 84,8
88,2
86,7
92,1 112,9
107,9
104,9
108,0
Увеличение и рост ВВП по странам обеспечены темпами и масштабами преобразований, стартовыми экономическими условиями и политической ситуацией в странах. Так, например, в Кыргызстане, за этот период удалось достичь определенного роста, но по сравнению с другими странами СНГ среднегодовые темпы роста ВВП оказались ниже как в подгруппе «Радикалы», так и в сравнении с другими подгруппами. Если посмотреть на показатель ВВП в расчете на душу населения, то Кыргызстан находится в числе стран с самыми низкими доходами (см.табл. 2.4).
Таблица 2.4 – Темпы роста ВВП на душу населения по паритету покупательной способности (ППС) в долл. в тек.уровне цен за 2000-2012 гг.

Страна ВВП на душу населения по ППС (в тек.межд. долл.) Рост
1991 2000 2012 2012/1991 2012/2000 2000/1991
Радикалы:
Россия
Казахстан
Кыргызстан 8020,89
5151,36
1833,71 6838,54
4812,24
1341,20 23589,31
13671,75
2359,72 194,10%
165,40%
28,69% 244,95%
184,10%
75,94% -14,74%
-6,58%
-26,86%
Консерваторы:
Беларусь
Узбекистан
Туркменистан 4675,35
1454,92
4443,45 5172,13
1453,09
3486,88 15326,50
3533,11
10411,45 227,82%
142,84%
134,31% 196,33%
143,14%
198,59% 10,63%
-0,13%
-21,53%
Промежуточная группа:
Азербайджан
Армения
Молдова
Таджикистан 3454,47
2134,84
3330,31
2186,16 2216,57
2043,34
1475,30
873,45 10127,10
6544,42
3368,28
2191,86
193,16%
206,55%
1,14%
0,26% 356,88%
220,28%
128,31%
150,94% -35,83%
-4,29%
-55,70%
-60,05%
До сих пор в экономике Кыргызстана имеются структурные диспропорции, изменчивость условий бизнеса, инфляция, бюджетный дефицит. Так, анализ состояния Государственного бюджета КР за период с 1992 по 2013 гг. демонстрирует отрицательное сальдо государственного бюджета за истекшие 20 лет (см. табл. 2.5).
Таблица 2.5 – Сальдо государственного бюджета Кыргызской Республики (в % от ВВП) за период с 1992 -2012 гг.
Годы 1992-1997 1998-2003 2004-2009 2010 2011 2012 2013
Сальдо государственного бюджета (в% от ВВП) -6,2 -1,5 0,2 -4,9 -4,8 -6,5 -4,9
Как показывает опыт реформирования трансформационных стран влияние проводимых реформ (приватизации, либерализации, стабилизации) на экономику не всегда было положительным. Специалисты Европейского банка реконструкции и развития (EBRD) попытались оценить это влияние с помощью индекса экономической свободы, который рассчитали на основе анализа частных показателей, значимых для процесса экономического роста. Российские ученые проанализировали связь между политико-институциональными переменными (на основе данных индекса успешности реформ ЕБРР и темпами экономического роста) за период с 1991 по 2001 гг., средние показатели индекса варьировали по странам от 2,1 до 2,6. В тоже время средние темпы роста ВВП между европейскими странами и странами бывшего СССР отличались. Так, например, индекс реформ в Кыргызстане (2,3) оказался таким же, как и в Македонии, Румынии, тогда как темпы роста в этих странах существенно разнились [159, 44 с.]. В связи с этим, можно сделать вывод не только о разных стартовых экономических условиях для сравниваемых стран и влиянии политической ситуации на экономику, но также несоответствии проводимых реформ институциональной среде, национальным, культурным особенностям и макроэкономическим условиям страны.
Рассмотрим влияние реформ на институциональную среду и основные институциональные изменения в странах СНГ (см. табл. 2.6). Как видно из таблицы, институциональные преобразования в процессе реформирования трансформационных экономик стран СНГ были направлены на: создание и развитие ключевых субъектов рыночной экономики, формирование хозяйственного порядка, адекватного рыночной среде, регламентацию хозяйственной деятельности с помощью новых законов и нормативно-правовых актов.
Таблица 2.6 - Влияние реформ на институциональную среду и основные институциональные изменения в странах СНГ
Группа стран изменение роли государст-ва в экономике изменение законодатель-ной базы новой систе-мы хозяйство-вания изменение института собственности становление предприниматель-ства и институтов рыночной инфраструктуры
Радикалы:
Россия, Казахстан Кыргыз-стан Уменьше-ние роли государства Разрушение почти всех институтов командно-администра-тивной эконо-мики и созда-ние новых институтов, не соответствую-щих старым формальным и неформальным институтам. В результате разгосударст-вления и приватизации государствен-ной собствен-ности создана частная собст-венность, но не создана система защиты прав собственности
Создан класс предпринимателей, но не создан институт предпри-нимательства, основанный на контрактных отно-шениях. В условиях преобладания институтов власти развитие рыночной инфраструктуры происходит противоречиво. Фондовый рынок и банковская система не выполняли в должной мере своих основных функций.
Консерва-торы:
Узбекис-тан, Туркме-нистан, Беларусь Высока роль государст-ва Сохранен институт госу-дарственного
планирования, процесс формирования корпуса рыночного права продолжается. В результате реформ появился частный сектор, но государст-венный сектор экономики доминирует Развитие рыночной инфраструктуры и класса предприни-мательства не завершен.
Промежу-
точная группа
Азербайд-жан, Армения,
Молдова, Таджикис-тан Роль государ-ства в регули-ровании экономики значитель-на Процесс формирования новых рыночных институтов не завершен. В результате реформ частная собственность доминирует, но стратегические отрасли экономики находятся в руках государства. Процесс станов-ления малого с среднего бизнеса и институтов рыноч-ной инфраструк-туры протекает противоречиво.
Однако этот процесс протекал неодинаково. В группе стран «Радикалы» были разрушены почти все институты командно-административной экономики и созданы новые институты. Централизованное планирование производства, сохранившееся в странах группы «Консерваторы», было полностью ликвидировано в странах, проводивших радикальную реформу. А либерализация цен привела к быстрому росту цен с его негативными последствиями. В условиях неразвитости институтов собственности такой результат был закономерным. Сразу после либерализации цен в экономиках всех стран СНГ сформировался механизм самогенерирующихся гиперинфляционных волн. Так, например, динамика потребительских цен в республиках Средней Азии и Казахстане за период с 1990 г. по 1994 г. яркое тому подтверждение (см. табл. 2.7.).
Из данных таблицы 2.7, в Кыргызстане за первые 4 года реформ цены выросли в 524 раза. В результате обесценились оборотные средства предприятий, вклады и сбережения населения, упала покупательная способность валюты, поднялись проценты по кредитам до 400% [91].
Таблица 2.7 - Динамика потребительских цен(в %)
Страна 1990 1991 1992 1993 1994
Казахстан 100 195 1833 23829 300245
Кыргызстан 100 212 2226 27602 52445
Таджикистан 100 195 2165 35073 35088
Туркменистан 100 201 1970 36642 523981
Узбекистан 100 214 1755 17556 182520
Из-за высокой инфляции произошло расстройство денежной и финансовой системы. Обвал рубля разрушало внутренние процессы воспроизводства. Доходы предприятий стали падать, дефицит государственного бюджета продолжал расти. Внутренний долг государства вырос, на смену денежных отношений пришли бартерные сделки, выросли неплатежи между предприятиями и государственными учреждениями. Коммерческие банки получили возможность присваивать подавляющую часть инфляционного налога, что стало причиной бурного роста банковского сектора в экономиках. Противоречие между излишком ресурсов в финансовом секторе и дефицитом кредитных ресурсов в реальном секторе стало общепризнанным фактом. Возник разрыв между огромными потребностями экономик в инвестициях для экономического роста и их способностью усваивать полученные доходы и превращать в инвестиции.
Развитие рыночной инфраструктуры также проходило противоречиво. В условиях сильных институтов власти система кредита не являлась инструментом активной структурной политики, а наоборот обслуживала воспроизводство структурных диспропорций. Предприятия рассматривали банковский кредит, преимущественно как источник компенсации финансовых дефицитов, а не как инструмент для расширения производства. Банковская система и фондовый рынок на постсоветском пространстве не аккумулировали в должной мере сбережений и соответственно не превращали их в инвестиции. Причины такого положения были во многом вне финансовой системы. Слабость институциональной системы приводила к их отрыву от реальной экономики.
Институт собственности в рассматриваемый период также не мог обеспечить повышение производительности на основе инновационной модернизации.Перед всеми странами СНГ встала реальная угроза закрепления примитивной структуры экономики. Россию охватил кризис, произошла спонтанная девальвация рубля. В августе 1998 г. был объявлен дефолт и заморожены выплаты по внутренним долгам, выросли цены на потребительские товары, остановилась торговля, прекратились налоговые платежи, возникли мощные инфляционные ожидания, переросшие в ажиотажный спрос. В республиках Средней Азии ситуация еще более осложнилась из-за большой зависимости республик от единого народнохозяйственного комплекса (ЕНХК) бывшего СССР. Большинство обрабатывающих предприятий в связи с разрушением прежних связей в системе ЕНХК и обострения проблем сбыта неконкурентоспособной продукции не смогли выжить в новых условиях. По оценкам экспертов, сокращение ВВП примерно на 40-45% в республиках Средней Азии было вызвано разрушением межреспубликанских экономических связей.
Следует отметить, что проводимые реформы во многих республиках бывшего СССР не привели к модернизации и развитию отраслей инвестиционного комплекса. Уменьшение накопления капитала повлекло за собой снижение спроса на инвестиционные товары. Согласно статистическим данным в Кыргызстане в 1994 г. капиталовложения сократились до 22,9% уровня 1991 г., в Казахстане – до 29,5%, В Таджикистане - до 33,1%, в Узбекистане – до 51,7% [41, с.78]. В наибольшей степени деградировали отрасли, производящие товары народного потребления. В этих республиках произошел переход от модели внутренне-ориентированного роста к модели экспортно-ориентированного роста с опорой на сырьевые отрасли.
Таким образом, экономикам многих стран были характерны черты экономического спада, а именно падение платежеспособного спроса; рост конкурирующего импорта; опережающий рост цен на сырье и энергоносители относительно темпов инфляции; завышенный валютный курс доллара по отношению к паритету покупательной способности. Я. Корнаи назвал это явление трансформационным спадом, связывая его с процессом перехода от одной социально-экономической системы к другой. Если проанализировать кумулятивный размер спада в трансформационных экономиках стран СНГ и сравнить этот показатель с группой стран Центральной Восточной Европы и Балтии, то можно увидеть, что он выше почти в 2 раза (см. табл. 2.8).
Таблица 2.8 – Кумулятивный размер спада в трансформационных экономиках за период с 1990 по 2000 гг. (%)
Страны Центральной Восточной Европы и Балтия Страны СНГ
Албания 33 Армения 63
Болгария 16 Азербайджан 60
Хорватия 36 Беларусь 35
Чехия 12 Грузия 78
Эстония 35 Казахстан 41
Венгрия 15 Кыргызстан 50
Латвия 51 Молдова 63
Литва 44 Россия 40
Польша 6 Таджикистан 50
Румыния 21 Туркменистан 48
Словакия 23 Украина 59
Словения 14 Узбекистан 18
Все страны ЦВЕ и Балтии 23 Все страны СНГ 51
Это связано с несоответствием темпов эволюции институциональных форм и темпов реализации институциональных изменений. Если в европейских странах и Балтии процесс реформирования протекал в условиях более подготовленной институциональной среды, поэтому и реформы были более эффективными, то в странах СНГ, в т.ч. и в Кыргызстане, рыночные реформы не могли произойти одномоментно и без потерь. Революционный путь изменений через импорт институтов и готовых институциональных форм привел к обострению имевших место экономических противоречий и возникновению новых противоречий институциональных изменений.
Импорт институтов оказал негативное влияние на динамику институциональных преобразований, а вместе с тем на динамику социально-экономического развития. Так, например, в Кыргызстане в течение первых пяти лет реформирования ВВП уменьшился практически наполовину, объем валовой продукции промышленности – почти на две трети, объем валовой продукции сельского хозяйства – на 43%, а капиталовложения – почти на четыре пятых. Безработица достигла больших размеров (см. таблицу 2.9).
Таблица 2.9 – Показатели занятости и безработицы в КР на период с 2000-2012 гг. (в тыс.чел. и в %)
2000 2002 2004 2006 2008 2010 2012
Зарегистрированные
безработные, тыс.чел. 58,3 60,2 58,2 73,4 67,2 63,4 95,6
Уровень безработицы, в % 7,5 12,5 8,5 8,3 8,2 8,6 8,4
Занятое население, тыс.чел. 1768,4 1850,1 1991,2 2096,1 2184,3 2243,7 2286,4
Как видно из таблицы 2.9. число зарегистрированных безработных за период с 2000-2012 гг. выросло на 64%, а уровень официальной безработицы достиг 8,4%. Уровень жизни людей в Кыргызстане оказался ниже, чем в других странах постсоветского пространства. Если сравнить среднемесячную зарплату в нашей стране с зарплатой в странах СНГ (см. табл. 2.10), то можно увидеть, что в 2010 г. она составляла 155 долл., в 2012 г. - 231 долл. Это значит, что Кыргызстан отстает по этому показателю почти от всех стран, опережая только Таджикистан.
Таблица 2.10 – Среднемесячная номинальная зарплата (по среднегодовым курсам национальных валют к долл.)
Страны по группам 2010 2012
Радикалы:
Россия
Казахстан
Кыргызстан 689,4
525,7
155,4 863,8
689,0
231,6
Консерваторы:
Беларусь
Узбекистан
Туркменистан 413,5
-
- 446,9
-
-
Промежуточная группа:
Азербайджан
Армения
Молдова
Таджикистан 404,9
291,3
239,7
81,0 500,9
301,8
286,7
120,3
Сегодня более двух третей населения в Кыргызской Республике находится в состоянии бедности, пятая часть – на уровне крайней бедности; денежные доходы населения остаются ниже прожиточного минимума (см.табл. 2.11). По словам министра экономики КР Т.Сариева «…38% населения Кыргызстана живет за чертой бедности. В 2012 году в стране проживало 2 млн. 153 тысяч бедных, 65,9% - в сельских населенных пунктах» [121]. У бедной части населения сократился доступ к базовым социальным услугам (бесплатное образование, здравоохранение, социальное и пенсионное обеспечение).
Таблица 2.11 – Уровень бедности, денежные доходы населения и прожиточный минимум в КР за период с 2000-2012 гг.
2000 2002 2004 2006 2008 2010 2012
Уровень бедности
(в %) 62,6 54,8 45,9 39,9 31,7 33,7 38,0
Денежные доходы (в сом) 495,5 706,3 827,4 1111,5 2028,6 2494,4 3215,8
Прожиточный минимум (в среднем на душу в месяц/сом) 1205,3 1404,7 1725,9 2377,2 3570,9 3502,6 4341,15
В период трансформационных изменений в экономиках стран СНГ также произошла структурная поляризация отраслей экономики. Прежде всего, из-за роста цен на сырье и энергоносители в отраслях, обеспечивающих внутренний рынок, сжатие внутреннего платежеспособного спроса, неконкурентоспособности отечественной продукции относительно импорта, произошло падение производства. Экспортно-ориентированный сектор экономики (нефтяная, газовая, металлургическая, золотодобывающая отрасли) стал играть ключевую роль в экономике стран, обеспечивая возможности пополнения золотовалютных резервов, импорта товаров и погашения внешних долгов этих стран.
Многие реформаторы считали рыночные институты как универсальные формы, которые подойдут для преобразований любых систем, не приняв во внимание особенностей среды, собственных исторически сложившихся традиций, стереотипов и ценностей. Во многих странах процесс изменений экономических институтов происходил преобладающим образом в соответствии с принципом «path independence» (независимость от прошлого). И это было самым большим недостатком в процессе реформирования. Предполагалось, что принятые меры обеспечат необходимое регулирование без создания рыночных институтов. Так, например, бюджетная политика была реализована без продуманной системы налогообложения или контроля за расходами, а валютная политика проводилась в условиях слабого денежного рынка и рынка капитала, без системы коммерческого банковского кредитования частных предприятий, каких-либо значимых частных инвестиций.
Если рассмотреть настоящие проблемы реального сектора кыргызской экономики, то можно понять, что они связаны с накопленными диспропорциями в хозяйственной системе в предшествующие периоды. К наиболее существенным диспропорциям следует отнести доминирование сырьевых отраслей в экономике, технологическую и институциональную многоукладность, неспособность финансовой системы обеспечить реальный сектор заемными ресурсами и т.д. Напомним, что в советские времена в Кыргызской Республике была построена экономическая система со слабыми внутренними стимулами к развитию реального сектора. Она реагировала только на внешние импульсы, идущие из так называемого «Центра». В связи с этим, имело место противоречие между фактической структурой реального сектора, возможностями ее изменения и устанавливаемыми «Центром» приоритетами в его развитии.
В процессе перехода к новым рыночным отношениям политика реформирования не соответствовала исходному состоянию национального хозяйства, противоречила сложившимся институтам. Результатом жесткой кредитно-денежной политики в середине 1990-х годов стало разрушение связей между секторами экономической системы. Обострение противоречий реального сектора в результате проводившейся политики было обусловлено неадекватностью микроэкономической среды макроэкономическим методам монетарной стабилизации. Они основывались на предпосылках, которых не существовало в кыргызской экономике: свободной конкуренции, институте банкротства неэффективных предприятий и т.д. Многие предприятия приспособились к проводимой правительством денежной политике. Так, например, большинство из них использовали взаимное кредитование. Взаимные и банковские неплатежи, пренебрежительное отношение к налоговым обязательствам становились нормой жизни.
Сегодня причинами кризиса реальной экономики в республике можно с уверенностью назвать накопившиеся в прошлом неразрешенные противоречия дефицитной экономики и вновь возникшие противоречия, обусловленные действием новых рыночных институтов.
В аграрном секторе экономики «новые» институты не способствовали созданию благоприятных условий для развития экономики. Практика показала разрушительность действий от проводимых реформ в этом секторе экономики. Так, внедрение института частной собственности привело к столкновению интересов коллективно-группового, крестьянского (фермерского) и лично-подсобного хозяйств. Работники реформируемых сельхозпредприятий, учредители новых хозяйствующих структур, формально став совладельцами собственности (имущественной и земельных паев), работали в режиме наемных рабочих неэффективно. Без экономически обоснованного взаимодействия и оптимального сочетания этих и вышеназванных интересов трудно было рассчитывать на дальнейший прогресс и эффективное ведение агропромышленного производства в республике.
Несовершенство законодательства проявилось в противоречивости действующих экономических правил и их непоследовательности. Для трансформационных стран было характерным непоследовательное и противоречивое законодательство, которое часто изменялось, и не было обеспечено достаточным инструктивным материалом. Кроме того, имела место практика необоснованного расширения норм законодательства с помощью инструкций. В Кыргызстане, это происходило по причине несогласованности действий законодательной и исполнительной ветвей власти: законы о внесении изменений принимались парламентом, а инструкции утверждались постановлениями Правительства. Серьезной проблемой было принятие законов, на реализацию которых не было достаточных бюджетных и иных ресурсов. Некоторые положения законов были трудно выполнимы. Макаренко Л.А., говоря о ситуации, сложившейся в 2007 г. в Кыргызстане, отмечает «некоторые положения Налогового кодекса трудно исполнимы на практике. В частности, это касается начисления процентов на средства, излишне уплаченные в бюджет налогоплательщиком, сроков возмещения НДС при осуществлении поставок с нулевой ставкой» [85, с.96].
В Казахстане законодательная база рыночных преобразований также оказалась наиболее сложной и противоречивой. По мнению Елемесова Р. «…экономические реформы у нас начались, когда не было базовых законов, соответствующих новым социально-экономическим условиям, таким как частная собственность, государственная собственность, государственное предприятие. Имеющиеся законы, например, о формах организации производства оказались половинчатыми, что привело в первые годы реформ к массовому злоупотреблению в производственной сфере, когда материальные ресурсы разбазаривались через «самостоятельные коммерческие структуры» [42, с.219].
Из-за отсутствия экономической экспертизы законопроектов, расчета ожидаемых затрат и выгод от принятия конкретного законодательного акта, в Республике Казахстан некоторые акты оказались не только кратковременными, но и экономически невыгодными. Так, принятый Закон о свободных экономических зонах не принес результатов даже в виде определенного опыта в совершенствовании рыночного механизма.
Созданные и вновь принятые законы не позволили полноценно функционировать правовой и регулирующей инфраструктуре из-за недостаточности механизмов защиты правовых норм и санкционирования за невыполнение формальных правил. Опыт реформирования в странах постсоветского пространства показал, что для создания и функционирования правовой и регулирующей инфраструктуры недостаточно принятия законов, необходимы также механизмы защиты правовых норм, гарантирующих их своевременное исполнение всеми субъектами экономики.
Несогласованность вновь созданных рыночных институтов осложнило создание эффективной правовой и регулирующей инфраструктуры, в основе которой лежат законы, правила, нормы. Во многих странах институциональная среда отличается отсутствием конгруэнтности между многими институтами, а также несоответствием отдельных институтов. Например, введение в практику института банкротства в условиях отсутствия рынка капитала, создало ситуацию, когда высвобожденные ресурсы из неперспективных отраслей и производств не могли быть направлены в более эффективные производства.
Связи с тем, что институты власти были сильнее, чем институты частной собственности, повсеместно происходил передел собственности. Для этого в качестве инструмента использовались процедуры искусственного банкротства. Произвольное перераспределение собственности государственными служащими и менеджерами крупнейших предприятий в условиях слабого контроля со стороны акционеров стали препятствием для создания активного класса предпринимателейДействующая система банкротства вела к тому, что собственность уходила не к более эффективному хозяину, а к тому, кто находил общий язык с чиновниками. По программе Всемирного Банка по реструктуризации отечественной промышленности PESAC (1994–1996 гг.) первоначально планировалось реструктуризовать 60 крупнейших предприятий промышленности в Кыргызстане с помощью простого метода модернизации производства и управления, необходимого для выживания в новых условиях.
Это было вызвано необходимостью освобождения предприятийот несвойственных им функций, а именно – содержания социальнойинфраструктуры прилегающих городов и поселков, а также содержаниеубыточных или низко-рентабельных производств, которые находились на их балансе. Предприятия разделили на старые и новые, где первые должны были подвергнуться ликвидации методом аукционной распродажи, а вторые – продолжать производство. И здесь многие директора и чиновники получили возможность приобрести активы старых предприятий по бросовым ценам. Так, например, в 1996 г. «был объявлен тендер по продаже акций предприятия ГАО «Ош-Жибек». Ирландская фирма «Кинг-ресурзес» выкупила через свое доверенное лицо 80% акций, из которых 29% акций на сумму 377 тыс.сомов были проданы одному из граждан Кыргызстана. Коллектив же «Ош-Жибек» выкупил всего 7% акций. Реализовано 100% на сумму 1 млн.430 тыс.220 сомов, в то время как балансовая стоимость на момент продажи по тендеру составила 130,118 тыс.сомов. Фирма «Кинг-ресурзес» при проверке оказалась не зарегистрированной, документы по продаже 29% акций отсутствуют» [22, с.99].
Осуществление изменений какого-то института вне связи с трансформацией правил по другим институтам привело к распространению институциональных ловушек. Например, институт торгово-промышленных посредников в переходных странах появился как ответ на сокращение государственных заказов и разрушение экономических связей, созданных в рамках ЕНХК. Бартер, посредники, квазивекселя, схемы взаимозачетов привели к расцвету теневого сектора экономики, увеличив трансакционные издержки. Институциональные ловушки позволяли директорам незаконно переводить доходы предприятий и уклоняться от выплаты налогов. Все это могло произойти по причине отсутствия необходимой согласованности, как в процессе институциональных преобразований, так и макроэкономического регулирования в целом. Достигнутая ценой сжатия платежеспособного спроса, наращивания внутреннего долга и распродажи золотовалютных резервов финансовая макростабилизация в странах переходной экономики на территории бывшего СССР оказала не стимулирующее, а, напротив, угнетающее воздействие.
Проведение реформы было в большей степени политическим актом, чем экономическим решением. Программы действий правительств, принятых в 1991–1995 гг. в среднеазиатских республиках СНГ, были нацелены на построение социально-ориентированной рыночной экономики, основанной на многоукладности, активном государственном регулировании экономики. Для достижения этой цели планировалось формирование развитого конкурентного рынка товаров и услуг, эффективного частного сектора и развитой институциональной инфраструктуры. На самом деле, программы действий во всех республиках представляли собой компромисс между навязанной международными донорскими организациями схемой финансового оздоровления и экономической либерализации и концепциями сохранения социально-экономической стабильности. Оправданием таких действий во многом было отсутствие внутренних источников накопления и угроза паралича всей экономики.
Кроме того, имело место низкое доверие к органам власти, к конституционным основам. В идеале государственная власть должна была служить народу, а не быть вне него, должно было быть активное взаимодействие институтов, человека и общества. На самом деле гражданские и негосударственные институты слабо развивались и не участвовали в регулировании экономики и рынка. Так, например, в Кыргызстане органы власти часто не откликались на потребности людей в удовлетворении жизненно важных потребностей. Обществу часто не хватало способности защищать свои права, даже если они отражены в законодательстве и включены в статьи бюджета. Недостаточный институциональный и человеческий потенциал на всех уровнях государственного управления и местного самоуправления, недостаточная информация и участие гражданского общества в процессе принятия решений привел к слабой реализации реформ.
Процесс приватизации превратился в процесс «прихватизации», потому что спонтанность этого процесса, не опиравшегося на достаточную правовую и регулирующую инфраструктуру, использовался в интересах отдельных социальных групп. Собственность становилась привилегией властно-клановых элементов общества. В Кыргызстане приватизация проходила вне работающего механизма реализации условий договора. В принятом Законе «Об общих началах разгосударствления, приватизации и предпринимательства в Республике Кыргызстан» от 20 декабря 1991 г. не было пункта, касающегося информированности населения о механизмах приватизации, контроля и ответственности за соблюдением условий заключаемых контрактов, не были определены формы и мера ответственности сторон за их невыполнение.
Позднее в 1993 г. Жогорку Кенеш КР (законодательный орган власти) принял Закон «О Фонде государственного имущества» и наделил данный фонд правом самостоятельно утверждать нормативные документы, регулирующие эти отношения». Согласно ст.2 данного закона, Фонд получил высокие полномочия по сравнению с правительством. ФГИ объявил себя не подзаконным, а надзаконным, что дало возможность фонду бесконтрольно осуществлять приватизацию, предоставив возможность расхищению государственного имущества и коррупции. Большие полномочия были даны Фонду Государственного имущества в области законо-и нормотворчества. В условиях неразвитости института частной собственности в Кыргызстане приватизация не сформировала эффективных собственников, она только усилила инфляционный инструмент перераспределения властных полномочий. Реформы, начавшиеся под лозунгом преодоления отчуждения работников от собственности, привели к противоположному результату – фактическому отрыву трудящихся от собственности и росту имущественной дифференциации.
По оценкам российских ученых приватизация в России также сопровождалась грубыми нарушениями законов и использованием руководителями своего служебного положения для захвата собственности, получения льготных кредитов и бюджетных средств с целью ускоренного первоначального накопления капитала. Другими источниками такого накопления стали доходы от присвоения ваучеров и денежных средств населения многочисленными фирмами под обещания вложить их в высокодоходные предприятия, а также различного рода финансовые пирамиды (типа «МММ» и др.). Накапливаемые капиталы активно использовались для криминального бизнеса и формирования теневых рынков. Концентрация крупных капиталов в руках немногих граждан, с одной стороны, и обесценение инфляцией накопленных сбережений всех граждан, с другой – обусловили резкую поляризацию населения по уровню жизни. Тем самым было положено начало формированию в России олигархического капитализма.
В Казахстане, несмотря на определенные достижения в процессе создания частной собственности, еще не создана эффективная система защиты прав собственности, защищенных контрактных отношений, ликвидного рынка капитала и т.д. Как отмечает Смирнова Т.П. «Пассивность государства на начальном этапе трансформации стала причиной того, что в переходной экономике республики своевременно не сформировались, да и сейчас еще весьма слабо развиты правовые основы частной собственности и соответствующая инфраструктура» [127, с.84]. По мнению ученых, в Республике Казахстан проведение приватизации зачастую опережало создание соответствующего законодательства. В результате она стала привилегией отдельных социальных групп – влиятельных клановых группировок. Несовершенство приватизационного законодательства проявилось в непоследовательности, противоречивости действующих правил в отношении собственности и приводило к конфликтам в обществе, препятствуя процессам реструктуризации и инвестирования в реальный сектор экономики.
В свое время Дж. Стиглиц, объясняя причины создавшейся ситуации в странах с переходной экономикой, сказал: «хотя предполагалось, что приватизация «обуздает» политическое вторжение в рыночные процессы, она дала дополнительный инструмент, посредством которого, группы особых интересов и политические силы смогли сохранить свою власть… Аргумент Коуза о том, что произойдет быстрое перераспределение активов в пользу «эффективных» производителей, оказался отчасти несостоятельным ввиду отсутствия подлинного вторичного рынка по тем же причинам, по каким не было и реального первичного рынка» [129, с.17].
За годы реформ во многих странах не возникли эффективные механизмы взаимодействия и разграничения функций между рынком и государством. Корнаи Я. назвал ситуацию, когда «нет ни плана, ни рынка», трансформационным кризисом, вызванным отсутствием как государственной, так и рыночной координации между субъектами [71, с.5-7]. Именно такая ситуация сложилась во многих странах СНГ. В начале 90-х годов реформаторы проводили политику невмешательства в экономику, отказав в финансовой поддержке государственным предприятиям. В Кыргызстане в этот период было нарушено равновесие интересов общества в целом, защищенности прав всех граждан. Государство, инициируя возникновение новых формальных институтов, зачастую это делало в интересах лишь определенных социальных групп, покровительствуя отдельных представителей бизнеса. А интересы основной массы потребителей институциональной продукции, тех, кому предстоит выполнять закон, учитывались в последнюю очередь или не учитывались вовсе.
Таким образом, итогом трансформационных преобразований являются достигнутые успехи в формировании базовых институтов рыночной экономики во всех странах СНГ. В тоже время, следует подчеркнуть, что революционный вариант институциональных изменений, когда все старые институты были разрушены, а новые импортированы при резком ослаблении регулирующей роли государства, в странах группы «Радикалы» привело к системному социально-экономическому кризису. Страны группы «Консерваторы», сохранив рычаги контроля над переходом к рыночным процессам, смогли уменьшить степень падения производства, уменьшить остроту экономических противоречий. К сожалению, в практике Кыргызстана не была соблюдена последовательность преобразований: вначале формирование и развитие новых экономических структур, далее обеспечение финансовой стабилизации, формирование рыночного механизма хозяйственных связей между субъектами экономики.
Сегодня для всех трансформационных экономик стран СНГ характерны незавершенность институциональных изменений и «многоукладность» институтов. В Кыргызстане элементы современной правовой системы сосуществуют параллельно с устаревшими методами ведения хозяйства и организации государственного сектора, имеет место институциональный вакуум, высоки трансакционные издержки и степень неопределенности для субъектов экономики. Распространены неформальные институты, коррупция и теневая экономика.
2.2. Изменения институциональной структуры: организаций, институтов, соглашений в экономиках стран СНГ
Как было отмечено в первой главе, институциональная структура общества состоит из организаций, институтов и соглашений. На изменение данной структуры оказывает непосредственное влияние институциональная среда, так как именно она определяет систему отношений и взаимосвязей между субъектами хозяйствования.
Институциональную среду можно описать с помощью плотности и иерархической структуры (макро-, мезо-, микроуровень), определяющей взаимосвязь и взаимозависимость институтов внутри одной среды. Иерархическая структура формальных институтов среды определяется соподчиненностью законов, поэтому изменение менее значимых правил невозможно без изменения правил, которые принимаются на уровне законодательной власти. Существуют разные подходы определения плотности институциональной среды: по наличию институтов в обществе; по уровню взаимосвязей и контактов между институтами; по способности институтов к адаптации в условиях вызовов. Воспользуемся методикой Кирдиной С.Г., Рубинштейна А.Я., Толмачевой И.В., которые сделали оценку изменений формальных правил в Российской Федерации [54]. Показателем плотности институциональной среды выступает количество формальных правил, которое свидетельствует о наборе процедур, регулирующих взаимодействия субъектов.
В начале 1990-х годов во всех странах постсоветского пространства имела место институциональная недостаточность, на что обратили внимание ученые. Так, к примеру, в Кыргызстане было принято всего 12 законов, в т.ч. 3 экономических. Естественно, что в условиях дефицита формальных правил распространялись неформальные правила, которые зачастую отражали локальные интересы. Проследив динамику плотности институциональной среды за период с 1990 г. по 2012 г. (см. табл. 2.12), можно увидеть количественный рост. В тоже время высокая доля поправок и дополнений в принятые законы свидетельствует о том, что законы в нашей стране принимались недостаточно продуманно, поэтому требовали многочисленных корректировок.
Таблица 2.12 – Динамика плотности институциональной среды с 1990-2012 гг. в Кыргызстане
Год Всего законов В т.ч. экономи-ческих в% Год Всего законов В т.ч. экономи-ческих в%
1990 12 3 25 2002 94 30 32
1991 58 21 36 2003 252 77 31
1992 77 19 25 2004 195 61 31
1993 31 6 19 2005 187 54 29
1994 58 22 38 2006 237 70 30
1995 28 15 54 2007 176 55 31
1996 66 9 14 2008 283 105 37
1997 107 25 24 2009 319 94 30
1998 160 34 21 2010 60 27 45
1999 147 43 29 2011 257 54 21
2000 94 30 32 2012 194 64 33
2001 115 47 41 Итого 3207 953 30
Если проанализировать изменение экономических институтов (см. рис. 2.1.), то в количественном отношении также имеет место рост принятых законов, в отдельные годы – существенный, что говорит об определенной плотности институциональной среды (в среднем 30%). Естественно возникает вопрос о том, каков же показатель насыщенности? Одни ученые, отвечая на этот вопрос, указывают на «субъективные ощущения индивидами достаточной степени регулирования отношений в той сфере, где они осуществляют свою деятельность» [54, с.45]. Другие предлагают количественную оценку институциональных изменений на основе объективных показателей плотности, а именно количества необходимых законов, их открытость, универсальность, доступность. По мнению Кирдиной С.Г. «Оптимальная плотность институциональной среды создает стабильные и предсказуемые социально-экономические условия деятельности социальных субъектов на всех уровнях общественной организации. Более плотная среда является более стабильной и наоборот» [54, с.7].Проследим эту зависимость в данном параграфе и рассмотрим влияние основных элементов институциональной среды на институты, соглашения и экономические организации в период трансформации экономики КР.

Рис. 2.1 – Динамика экономических институтов в Кыргызстане с 1990-2012 гг. (в%)*Составлено автором.
Исследованию этих процессов посвящены научные труды ученых, объясняющие динамику в экономике на разных уровнях. Так, сторонники институциональной эволюционной экономической теории рассматривают два уровня динамики: С-эволюция и П-эволюция, тесно связанные и оказывающие взаимное влияние друг на друга. С точки зрения марксистской теории экономического развития существуют изменения на уровне производительных сил и производственных отношений.
Если следовать институциональному подходу, то в период трансформации экономической системы имеют место изменения, как самих организационных структур, так и отношений между ними (это и есть «С-эволюция»). Понятно, что доставшиеся от плановой системы предприятия не могли быть определены как фирмы, поскольку это были несамостоятельные структурные подразделения, имеющие только право к использованию факторов производства. С другой стороны, если изменяются институциональные правила, тогда происходит П-эволюция, которую, по мнению австрийского экономиста К. Менгера, люди сами могут сознательно создавать, введя новые институты, а также эволюция правил может быть продуктом несубъектной эволюционной селекции [88, с. 31-242].
Постепенное изменение организационных структур меняет институциональные правила. Однако в случаях войн, общественно-политических потрясений возможны и внеэкономические изменения правил. С другой стороны, быстрые П-изменения требуют С-изменений. А. Улюкаев сравнивает эволюционный цикл с сендвичем «…между двумя относительно длительными периодами С-изменений находится относительно краткосрочный период П-изменений, вызванный первым периодом С-изменений и, в свою очередь, вызывающий второй период С-изменений» [145, с.15].
По Марксу, изменения производственных отношений – есть изменения организационно-экономических отношений и социально-экономических отношений (отношений собственности), что похоже на институциональную теорию «С-эволюция и П-эволюция». В тоже время в отличие от институционалистов, сторонники марксизма считали, что изменение организационно-экономических отношений происходят эволюционно, а социально-экономических отношений революционно.
Для объяснения процесса институциональных изменений в постсоциалистических странах рассмотрим институциональные изменения в условной периодизации трансформационных процессов.
Начальным этапом процесса трансформации экономической системы и институциональных изменений можно назвать период «горбачевской перестройки» (1985–1990 гг.). Улюкаев А. назвал его «бескровный и ненасильственный выход из социализма» [145, с.6]. Началом перемен было «расшатывание» основ социалистического политического и экономического строя. Так, в 1986 г. был принят Закон СССР об индивидуальной трудовой деятельности. К концу года взят курс на радикальную реформу управления экономикой, предполагающий полную смену хозяйственного механизма во всех звеньях и особенно на предприятии. Далее, в 1987 г. вышел в свет Закон о государственном предприятии, где должно было произойти изменение всех прав собственности (пользования, владения и распоряжения средствами производства). Имеющееся на предприятиях оборудование стало использоваться, в основном руководством для собственного обогащения. Криминальная экономика получила возможность более интенсивно развиваться за государственный счет, перекачивая средства предприятий, их ресурсы в индивидуальный сектор.
В ходе реформ ставка была сделана на хозяйственный расчет, самофинансирование и самоуправление предприятий. На предприятиях начала вводиться новая система оплаты труда. Широкие возможности в начислении индивидуальной заработной платы работникам предприятий позволили повысить должностные оклады. Директивное планирование сменилось институтом государственного заказа.
Опыт внедрения хозрасчетных отношений к 1988 г. показал свою несостоятельность. Вместо ускорения социально-экономического развития, произошел спад. Уже в 1989 г. страны столкнулись с глубоким расстройством финансовой системы, падением реального курса рубля, галопирующей инфляцией, дефицитом бюджета, расцветом теневого рынка.
Основной причиной неудачной реализации хозрасчета стала частичная реформа институтов. Изменение только оплаты труда, распределения дохода предприятий, частичное изменение планирования вместо изменений всего хозяйственного механизма привели к снижению основных макроэкономических показателей. Без изменения самого главного института – института собственности; организационной структуры управления и механизмов управления финансами и ценами переход к новой системе отношений был обречен на провал. Говоря языком институционалистов, произошла С-эволюция, при этом правила игры остались прежними, так как остались неизменными права собственности, экономическое законодательство, обычное право и др.
В связи с этим, в 1988 г. был вступил Закон о кооперации в СССР, который не только позволил кооперативному движению развиваться, но и допустил применение наемного труда. Постепенно государственная собственность стала преобразовываться в кооперативную. Это было связано с завышенными ценами на кооперативную продукцию и диспаритетом цен.
В ноябре 1989 г. Верховный Совет СССР принял «Основы законодательства Союза ССР об аренде», в соответствии с которым открывалась возможность выкупа арендатором имущества и разрешались выпуск и реализация акций арендного предприятия. Началом процесса изменения института собственности можно назвать введение аренды на государственных предприятиях и образование арендных коллективов.Итогом 1985–1990 гг. стал стихийный перелив активов предприятий в частную собственность. Директора предприятий, создавая дочерние кооперативы, умело направляли финансовые ресурсы в целях собственного обогащения.Иначе говоря, организации стали приспосабливаться к ограничениям, введенным институциональной средой. Это было неизбежно, так как имело место размывание собственности государства и слабый контроль за действиями менеджеров предприятий.
Углубляющийся экономический кризис в СССР послужил объективной основой процесса разрушения партийно-бюрократической системы власти, вытеснения коммунистической партии и ее идеологии, формирования политических объединений. В августе 1991 г. произошел слом прежней политической системы.
Таким образом, подводя итоги этого периода, можно сказать, что на данном этапе удалось запустить механизм деструкции командно-административной системы, начался процесс эволюции организационных структур. Связи между экономическими субъектами: фирмами, домашними хозяйствами и государственными органами (институциональная структура экономики) начали изменяться. Эти изменения происходили вслед за изменениями формальных институтов, соответствуя модели зависимого от прошлого развития.
Второй этап трансформации (1991–2000 гг.) следует связать с рыночно-институциональными преобразованиями, представляющими собой создание системообразующих основ функционирования рыночной системы с помощью изменений правовых институтов и введения рыночных механизмов.
В Кыргызстане за этот период законодательный орган власти принял более 300 нормативно-правовых документов, треть из которых связаны с экономическими институтами.Наряду с процессом создания рыночных институтов и введения новой системы управления народным хозяйством, формирования системы новых рыночных организаций и учреждений, происходил процесс формирования национальных государственных институтов.
Как известно, в условиях командно-административной экономики организации представляли собой производственные единицы, централизованно подчиненные государственному, контролирующему органу управления, принимающему все решения, ответственные за риски и несущие всю ответственность за результаты. Основу институционального устройства составляли приказы, указы, плановые задания. В новой экономической системе необходимо было создание организаций путем расформирования государственных предприятий или создания организаций (фирм) с полной передачей государством всего «пучка» правомочий.Необходимым условием появления новых фирм было снятие прежних государственных ограничений на свободу рыночных трансакций: на обмен и перераспределение прав собственности.
В период изменения экономической системы организация планового хозяйства, в основе которой лежала иерархическая структура административного подчинения, должна была смениться сетевой структурой договорных отношений. Для этого такая институциональная форма организации, как договор постепенно становится основной и используется в практике в форме классического договора. Последний предполагает сделки, реализуемые с помощью рынка. Неоклассический договор – это сделки, осуществляемые с помощью долгосрочного договора (совместные предприятия и франчайзинг), и, наконец, связывающего отношения или договора в рамках организационной структуры (внутри предприятий).
Изменения внутри предприятий в республике не могли произойти быстро, так как невозможно было в одночасье заменить и производственные фонды, и людей, работающих на предприятии. Процесс изменений правил внутри фирмы проходил также в режиме зависимости от прошлого. В связи с этим, так остро стояла проблема не только технического обновления предприятий, но, прежде всего переобучения персонала.
Создание новых организаций – фирм в странах СНГ было тесно связано с развитием частного бизнеса. Необходимым условием развития этого процесса являлся обмен правами собственности, который должен был сменить прежние государственные ограничения. Развитие организаций происходило на основе новых правил через создание институциональной рыночной инфраструктуры, т.е. системы гражданского и хозяйственного права и необходимых для ее существования институтов рыночного хозяйства (банковского сектора, государственных и коммерческих организаций и т.д.).
В азиатских республиках СНГ: Кыргызстане, Казахстане и Узбекистане сразу же были приняты законы о собственности, о предприятиях и их организационно-правовых формах, о налоговой системе, банках и банковской деятельности, о внешнеэкономической деятельности, об иностранных инвестициях. Далее были созданы такие институты, как налоговый и валютный контроль, арбитраж и т.д.
Для развития новых бизнес структур необходимо было формировать правовую среду, позволяющую предпринимателям определить организационно-правовую форму собственности, пройти регистрацию, лицензирование предмета деятельности, участвовать в процедурах разрешения партнерских споров, банкротства и прекращения деятельности. Началом зарождения правовых основ предпринимательства в Кыргызстане считается Постановление Совета министров Киргизской ССР от 1 ноября 1990 г. «О мерах по созданию и развитию малых предприятий в Киргизской ССР». Далее в Конституции уже независимого государства - Кыргызской Республики (в ст.4, в ст. 16 п.2, ст. 19 п.1) были изложены основные условия и принципы формирования частной собственности и предпринимательской среды. В Гражданском кодексе Кыргызской Республики отражены положения о регламентации заключения и исполнения сделок и общие положения о договорах, дана трактовка всей системы договорных отношений, которые могут осуществлять хозяйствующие субъекты. Основную правовую базу поддержки малого предпринимательства на государственном уровне составил Указ Президента Кыргызской Республики от 25 марта 1994 г. «О некоторых мерах по защите и развитию частного предпринимательства». В этот период произошло существенное изменение структуры производства по формам собственности, рост производства в частном секторе (см. табл. 2.13).
Таблица 2.13 – Структура производства по формам собственности за период 1992-2007гг. (в %)
Годы 1992 1995 1998 2001 2004 2007
Промышленность,
в т.ч. гос. собствен-ность - - 5,7 7,6 2,5 2,2
Промышленность,
в т.ч. частная собственность - - 94,3 92,4 97.5 97,8
Сельское хоз-во,
в т.ч. гос. собствен-ность 57,1 22,6 13 10 5,0 3.0
Сельское хоз-во,
в т.ч. личная собственность 40,1 61,1 55 45 40 37
Строительство
(в т.ч. гос.сект.) 47,2 7,1 12,0 4,1 4,7 3.2
Капитальное строительство (в т.ч. част.сектор) 43,8 92,9 88,0 95,9 95,3 93,7

В этот период трансформации представителям малого и среднего бизнеса приходилось преодолевать серьезные препятствия. В связи с тем, что в стране была слабо развита банковская система, развитие частного сектора затруднялось. Банки, будучи важным элементом институциональной рыночной инфраструктуры, переживали серьезные трудности. Проблемы в управлении банками, неадекватная структура капитала банков, слабый банковский надзор не давали возможность развиться банковской системе. Все это создавало определенное недоверие населения к банковским услугам. В тот период депозиты в коммерческих банках в Кыргызстане составили всего 6,4% ВВП, а кредиты, выданные банками – лишь 3,4% ВВП. Из-за высоких рисков в предпринимательстве и несовершенства юридической системы взыскания долгов, процентные ставки достигали 50% в год, что препятствовало эффективному движению финансовых ресурсов в экономике [123].
Финансовые рынки в республиках СНГ должны были развиваться не только благодаря банковским системам, но и фондовым биржам. В странах СНГ рынки ценных бумаг развивался разными темпами. Если провести сравнительный анализ состояния фондовых рынков на тот период, то можно сделать вывод о том, что в России, Украине и Казахстане рынок ценных бумаг был более развит, в Азербайджане, Узбекистане и Кыргызстане находился приблизительно на одном уровне развития, а в Молдове и Таджикистане он только начинал свое развитие.
Причиной такого положения была и остается политика государства по определению места и роли фондового рынка в экономическом развитии. Так, например, в Кыргызстане на тот период не присутствовали операции с государственными ценными бумагами, тогда как в России и Казахстане они составляли основной объем торгов. По мнению Н.Б.Элебаева, «Кыргызское правительство практически ничего не сделало, чтобы эффективно использовать механизм привлечения капитала отечественными предприятиями посредством выпуска и размещения корпоративных облигаций» [167, 22]. Действительно, не был в полной мере использован потенциал фондового рынка. Главным препятствием в решении этой проблемы был Закон КР «О рынке ценных бумаг», который нуждался в доработке в части совершенствования систем государственного и негосударственного надзора за соблюдением прав и интересов всех субъектов рынка ценных бумаг. Кроме того, важно было принятие мер, обеспечивающих расширение круга институциональных инвесторов (пенсионных и инвестиционных фондов, страховых компаний), привлечения иностранного капитала и средств населения через ценные бумаги.
Одной из важных составляющих рыночной инфраструктуры является инфраструктура товарного рынка и рынка труда. За время реформирования в странах СНГ появилось множество специализированных организаций, таких как товарные биржи, предприятия оптовой и розничной торговли, аукционы, ярмарки, посреднические организации.Рынок труда в этих экономиках благодаря появившимся биржам труда, службам занятости и переподготовки кадров начал регулировать миграцию рабочей силы, используя рыночные инструменты и механизмы. Понятно, что не все методы управления экономикой соответствовали рыночным условиям. Так, например, введенный в СССР еще в 1932 г. институт прописки, необходимый для всеобщего государственного контроля за миграционными процессами, противоречил вновь принятым законам и нормам. Сегодня он отменен в таких странах, как Латвия, Эстония, Грузия, обсуждается вопрос о полной отмене регистрации в России, однако до сих пор институт прописки существует в республиках Средней Азии, Казахстане и создает определенные ограничения в передвижении граждан.
Функционирование институциональной рыночной инфраструктуры невозможно представить без рекламы, информационных и консультационных служб, без учреждений контроля и ревизии. Постепенно в странах СНГ начала утверждаться индустрия рекламного бизнеса с сетью рекламных агентств, а сама реклама уже рассматривается как элемент новой системы управления. Если в начале трансформационных преобразований существовала разрозненная информация о спросе и предложении товаров и услуг, то в настоящее время во многих республиках создана информационная система автоматической обработки данных и фирмы на основе полученных данных вырабатывают стратегию своего поведения.
Институциональная рыночная инфраструктура в трансформационных странах постсоветского пространства на период 1991-2000 гг. находилась в стадии становления. Этому периоду характерны слабые механизмы управления экономикой. Проведение реформ в странах СНГ было направлено на устранение прежних методов управления и регулирования, на ликвидацию соответствующих органов. Государство, являвшееся самым крупным собственником, слишком рано сложило с себя ответственность. Исполнительная власть прекратила не только выполнение функций планирования и организации, но и значительно сократила контрольную деятельность.
Для того, чтобы хозяйствующие субъекты в новых условиях могли организовать свою деятельность на рынке должны были быть четко определены права собственности, правила обмена и контрактные отношения. Специфицировав права собственности на пользование ресурсами и присвоение доходов, предприятия смогли бы построить структуру управления, с помощью которой был бы установлен контроль над рынком. Благодаря принятым правилам обмена был бы осуществлен подбор деловых партнеров, заключены контрактные соглашения, интегрированы разные бизнес-структуры.
При создании новых органов экономического управления почти во всех республиках имели место кадровые ограничения. Не всегда уровень компетенции управленческой элиты позволял обеспечить соответствующий уровень управления. Деятельность государственных служащих характеризовалась низкой эффективностью, высокой коррумпированностью. В азиатских республиках, в т.ч. и в Кыргызстане назначения на высокие политические и государственные должности во многом происходят через родоплеменные и кланово-семейные отношения, что также является подтверждением траектории зависимости от прошлого. Новоявленные частные собственники также, не имея профессионального образования в области управления бизнесом, не могли обеспечить должного развития своих предприятий.
Болезненно протекал процесс разрушения старой социальной и национальной структуры правящего слоя и формирования новой элиты. В этой связи А. Динкевич, О.Мосолова, В. Швыдко указали на схожесть последствий от разрушения планового хозяйства без учета интересов элитных групп в среднеазиатских республиках. Так, в исследовании проблем данного региона они называют такие негативные последствия, как «…неустойчивость и обтекаемость правил и процедур, волюнтаристская кадровая и бюджетная политика, обилие случаев приватизации «по индивидуальным схемам», острые социальные, межрегиональные и этнические конфликты и трения» [41, с.75-76].
В основе этноконфликтов, имевшим место в странах СНГ, лежали в основном социально-экономические противоречия, накопившиеся в командно-административной системе и обострившиеся в переходный период. Ярким тому подтверждением являются межэтнические конфликты на юге Кыргызстана, которые вспыхнули в 1990 г, но были вовремя остановлены усилиями еще существовавшего союзного государства и повторившиеся в 2010 г.
В результате развала единого народнохозяйственного комплекса СССР многие промышленные предприятия на юге Кыргызстана были разрушены и проданы.Такие крупные союзного значения предприятия, как Ошский хлопчато-бумажный комбинат, Ошский шелкокомбинат, Ошский насосный завод и др., являющиеся основными работодателями в регионе, были остановлены. Отсутствие перспектив найти достойную работу на родине заставила работоспособных людей искать ее за пределами, в результате увеличилась внешняя миграция населения. Такое положение дел породило у людей развитие политического и правового нигилизма.
Переход от централизованного распределения прав собственности к системе свободного обмена, должен был привести к снижению трансакционных расходов: платежей за получение прав собственности (регистрация, лицензирование); затрат, связанных с доступом к ресурсам; затрат, связанных с доступом к каким-то привилегиям; и, наконец, затрат, связанных с заключением и поддержанием контрактных отношений с партнерами (ведение переговоров, юридические консультационные услуги, обслуживание «теневых» операций).
Однако опыт стран постсоветского пространства показал иную тенденцию. В странах, где были осуществлены радикальные реформы, в этот период объемы валового продукта сократились, а объемы сделок купли-продажи выросли, а это значит, что увеличился совокупный объем трансакционных издержек в экономиках этих стран. Это было связано, во-первых, с увеличением сферы услуг (см. рис. 2.2), а, во-вторых, с увеличением давления институциональной среды на экономических субъектов, с необходимостью адаптации предприятий к рыночной системе в условиях неразвитости рыночной инфраструктуры.
Результаты исследования, проведенные Е.С.Силовой в России показывают, что наибольшее влияние на показатель ВВП в трансформационных экономиках оказали административные барьеры (документооборот между экономическими субъектами и государством; процедуры регистрации и ликвидации юридических лиц; проверки со стороны контролирующих органов; процедуры сертификации и лицензирования; механизм контроля за деятельностью субъектов), монетарная политика, финансовая инфраструктура, защита прав собственности и теневой рынок [125, с.19].

Рис. 2.2 – Динамика роста доли сферы услуг к ВВП в Кыргызстане
Значительная часть административных барьеров была напрямую связана с возможностью получения ренты чиновниками. Существующий механизм реализации контрольных функций был неэффективен и приводил к появлению дополнительных трансакционных издержек. Одной из причин дефицита инвестиций в экономике Кыргызстана были и остаются их высокие показатели. С одной стороны, практика т.н. «откатов», взяток, а, с другой – высокие риски, сопровождающие инвестиции в связи с ожиданием этих издержек на стадии проекта, отпугивают потенциальных инвесторов.
Проследим динамику трансакционных издержек, используя предложенную Г.П. Литвинцевой методику в разрезе всех учитываемых системой национальных счетов (СНС) отраслей, сгруппировав их в два сектора: базовый и трансакционный. Принято считать трансакционным сектором экономики – сектор экономики, в котором осуществляются только трансакционная деятельность. Эта деятельность не связана с производством и обеспечивает передачу прав собственности и их охрану.
Трансакционный сектор, согласно вышеуказанного подхода, включает в себя торговлю и общественное питание; заготовки; информационно-вычислительное обслуживание; операции с недвижимостью; обслуживание рынка; финансы, кредит, страхование; управление, включая оборону. А остальные отрасли отнесены к базовому сектору. Анализ структуры производства валового продукта выделенных секторов показывает, что в 1990 году в экономике Кыргызстана базовый сектор по отношению к экономике в целом составлял 91%, а трансакционный – всего 9%. В 2000 году этот показатель в базовом секторе упал на 12% за счет снижения производства в таких отраслях, как строительство, транспорт, дорожное хозяйство и составил 79%. В то время как трансакционный сектор экономики вырос на 12% из-за повышения показателей в торговле и общественном питании на 9% и управлении на 3% [35] (см. приложения 2, 3 и рис. 2.3).

Рис. 2.3 – Динамика производства ВВП в разрезе базового и трансакционного секторов экономики КР в 1990-2000 гг. (текущие цены, % к итогу).*Рассчитано автором
Если сравнить данные по Кыргызстану с этими же показателями в российской экономике, то можно увидеть схожую тенденцию. Так, по мнению Г.П. Литвинцевой, в 1991 году относительная продуктивность трансакционного сектора резко возрастает с 50,5 до 69,5%. Степень продуктивности базового сектора в 1991-1992 гг. обвально падает с 51,7% до 40,6%» [83, с.177]. Структурные сдвиги в постсоветских трансформационных экономиках характеризуют главный итог рыночной трансформации, который связан с воздействием институциональных преобразований, оказавших влияние на развитие трансакционного сектора и сокращение определенных отраслей базового сектора.
Трансакционный сектор развивался в стороне от базового и подавлял его. Высокие трансакционные издержки в данном секторе были обусловлены многими факторами: во-первых, в силу неразвитости рынков были высокими издержки поиска и заключения договоров; во-вторых, из-за отсутствия квалифицированных кадров увеличивались издержки по поиску специалистов; в условиях слабости судебной системы высокими были издержки принуждения; из-за слабости денежно-кредитной системы усложнялись взаимные расчеты, что также приводило к росту трансакционных издержек. Находясь в «тени» многие предприятия этого сектора имели высокие трансакционные затраты.
Таким образом, подводя итоги второго этапа трансформации экономических систем можно заключить, что на данном этапе институциональных изменений в результате С-эволюции и П-эволюции удалось осуществить коренное изменение всех социально-экономических институтов, создать основы институциональной инфраструктуры, развитие которой замедлилось в силу негативного воздействия многих факторов. Стало очевидным, что наличие банков, бирж, инвестиционных компаний, номинального рынка ценных бумаг еще не гарантирует укрепления государственных и корпоративных финансов, формирования эффективного рынка капитала, роста инвестиций в реальный сектор экономики.
Во второй половине 90-х годов 20-го столетия для всех стран СНГ начался новый этап институциональных преобразований, направленный на совершенствование институциональной среды и экономического роста. На этом этапе, по мнению Е.Г. Ясина необходимо сделать экономику эффективной «…что в современных условиях означает более свободной, либеральной, одновременно создав институты, позволяющие сделать экономическую свободу продуктивной, близкой к Парето-оптимальности» [172, с.429].
В Кыргызстане в этот период продолжились институциональные реформы. В 1999 году за короткий промежуток времени были приняты и введены в действие 7 законодательных актов, регулирующих процессы реформирования в аграрном секторе (см. табл. 2.14). Кроме того, были созданы условия для развития финансовых рынков. Так, например, в Кыргызстане в 2002 году был принят Закон «О микрофинансовых организациях», увеличилась ресурсная база микрофинансовых институтов, расширилась филиальная сеть. Микрофинансовый сектор демонстрировал динамичный, устойчивый рост и доходность.
Таблица 2.14 – Законы, регулирующие процессы реформирования в аграрном секторе
Законодательные акты Дата принятия и введения в действие
Закон КР О государственной регистрации прав на недвижимое имущество 26 ноября 1998 г.
22 декабря 1998 г.№153.
Земельный кодекс Кыргызской Республики
30 апреля 1999 г.
2 июня 1999 г. №45
Закон о введении в действие Земельного кодекса КР 30 апреля 1999 г.
2 июня 1999 г. №46
Закон об ипотеке 30 апреля 1999 г.
29 мая 1999 г.№41
Закон о кооперации 10 мая 1999 г.
2 июня 1999 г.№42
Закон о крестьянском (фермерском) хозяйстве 11 мая 1999 г.
3 июня 1999 г.№47
Закон КР О внесении изменений и дополнений в Гражданский кодекс КР 25 июня 1999 г.
21 июля 1999 г. №83
Закон КР о внесении изменений и дополнений в Закон КР «О недрах» 21 июля 1999 г.
2 июля 1999 г.№82
За этот период население все больше стало обращаться к финансовым услугам. В отдаленных регионах страны и в сельской местности микрофинансовый сектор позволил снизить уровень бедности. Благодаря развитию микрофинансовых организаций увеличилось число занятых среди населения. Постепенно этот сектор экономики, расширяясь, позволил повысить уровень жизни людей, уровень их благосостояния. Совместными усилиями государственных органов, международных доноров и организаций микрофинансового сектора, удалось к концу 2005 года объем кредитного портфеля небанковских финансово-кредитных учреждений поднять до 4 млрд. сом, количество заемщиков – 116 тыс. человек [123]. Учитывая динамичный рост сектора, в 2005 году Национальный банк инициировал разработку «Среднесрочной стратегии развития микрофинансирования в Кыргызской Республике на 2006 – 2010 годы».
  Благодаря проводимым реформам и благоприятным внешним факторам для нашей экономики (стабильного роста мировых цен на золото, рост экономики России и др. торговых партнеров, рост денежных переводов трудовых мигрантов) с 2000 по 2008 гг. наблюдался рост ВВП (см. рис. 2.4).

Рис. 2.4 – Динамика изменения ВВП в КР за период с 2000-2008 гг.
Как видно из диаграммы, в этот период экономика страны росла, несмотря на то, что в 2002 году было падение, что было обусловлено аварией на золоторудном месторождении «Кумтор», а в 2005 году из-за нестабильной политической ситуации и т.н. тюльпановой революции имели место отрицательные показатели роста, в среднем годовой рост составил 4,8 %. С 2002 по 2008 гг. выросло число индивидуальных предпринимателей на 67%, малых предприятий - на 61%, средних – на 2%, а крупных предприятий – на 17% [47, с.21].
За этот период произошли определенные изменения в экономике, что демонстрируют основные макроэкономические показатели (см. табл. 2.15). В экономике начался процесс восстановления, а в 2010 году - наблюдался спад в связи с апрельской революцией. С улучшением политической обстановки, в 2011 году экономика оправилась от рецессии, демонстрируя рост на уровне 5,7%. Рост экономики обеспечили все отрасли, кроме строительной, где произошло сокращение на 3,9% - главным образом, из-за сокращения доли заемных средств.
Таблица 2.15 – Основные макроэкономические показатели за 2000-2009 гг. в Кыргызской Республике
Показатели Темп прироста ВВП, % ВВП к 1990, % 100 Инфляция, % Прямые иностранные инвестиции, в % к ВВП Уровень бедности
2000 5,4 66,5 18,7 6,6 62,5
2001 5,3 70,1 6,9 5,9 56,4
2002 0,0 70,1 2,0 7,2 54,8
2003 7,0 75,0 3,1 7,6 49,9
2004 7,0 80,3 4,1 7,9 45,9
2005 -0,6 79,8 4,3 8,6 43,1
2006 2,7 81,8 5,1 11,3 39,9
2007 8,2 85,9 20,1 8,5 35,0
2008 8,4 93,1 24,5 9,5 31,7
2009 2,3 95,2 6,8 14,4 31,7
По сравнению с 2010 годом, сельское хозяйство выросло на 2,3%, а услуги на 5,2%. Инвестиции выросли на 5,6% за счет государственных инфраструктурных проектов (строительство дорог, инфраструктурные проекты в области энергетики) [104, с.1]. Банковский сектор возобновил свой рост. По состоянию на конец 2011 года, суммарные активы банковской системы выросли на 15,2% (по сравнению с 2010 годом) Выросли как депозиты, так и кредиты – соответственно, на 13,5% и 18,3%. В 2011 году произошло улучшение показателей стабильности и доходности банковского сектора [103, с.5].
За этот период изменилась структура экономики. Доля промышленности и сельского хозяйства в ВВП снизилась. Хотя сельское хозяйство все еще оставалось крупнейшим работодателем, его доля сократилась с 36% в 2006 году до 31% в 2010 году [103, с.5]. Соответственно доля сферы услуг выросла.
Продолжая ранее начатый анализ динамики производства ВВП в разрезе трансакционного и базового секторов экономики, но на период с 2001-2012 гг., можно сделать два вывода. Во-первых, по сравнению с периодом 1990-2000 гг. сократилось снижение доли базового сектора по сравнению с трансакционным сектором (с 12% до 9%), что показывает влияние проводимых институциональных преобразований в экономике. За период с 2001 по 2012 гг. базовый сектор сократился на 9% за счет снижения показателей основных отраслей экономики - сельского хозяйства на 19%, обрабатывающей промышленности на 4%, производства и распределения электроэнергии, газа и воды на 2%. В трансакционном секторе произошел рост на 9% за счет увеличения показателей в финансовой деятельности на 9%; гостиничном и ресторанном бизнесе на 2%; в операциях с недвижимым имуществом, аренде и предоставлении услуг потребителям на 2%; и, наконец, в торговле, ремонте автомобилей, бытовых изделий и предметов личного пользования на 1% (см. рис. 2.5).

Рис. 2.5 – Динамика производства ВВП в разрезе базового и трансакционного секторов экономики КР в 2001-2012 гг. (текущие цены, % к итогу)
В 2007 году начались серьезные институциональные преобразования, направленные на улучшение деловой среды: реформы в области разрешений/лицензирования, регистрации бизнеса, налогов и проверок. За короткий срок был принят целый ряд нормативно-правовых актов, направленных на улучшение деловой среды в Кыргызстане (см. табл. 2.16).
Таблица 2.16 – Принятые законодательные акты, направленные на улучшение деловой среды на период с 2007-2012 гг. в Кыргызской Республике
№ Дата НПА
1. 25.05.2007 Закон КР №72 «О процедурах проверки юридических лиц»
2. 23.07.2007 Указ Президента КР №344 «О некоторых мерах по оптимизации разрешительно-регулятивной системы в КР»
3. 6.11.2007 Постановление Правительства КР №533 «О порядке проведения проверок субъектов предпринимательства».
4. 20.12.2007 Постановление Правительства КР №603 «О методике анализа регулятивного воздействия нормативных правовых актов на деятельность субъектов предпринимательства».
5. 05.04.2008 г. Закон КР №55 «Об упрощении законодательной базы для предпринимательства»
6. 23.04.2008 Совместный приказ Национального статистического комитета КР «О взаимодействии между Национальным статистическим комитетом КР и Социальным фондом КР в процессе государственной регистрации. перерегистрации деятельности индивидуального предпринимателя»
7. 14.05.2008 Указ Президента КР №164 «Об упрощении системы разрешений на строительство»
8. 30.05.2008 Постановление Правительства КР №252 «Об утверждении Положения о порядке выдачи разрешительных документов на строительство».
9. 20.06.2008 Постановление Жогорку Кенеша КР №553-IV «Об утверждении Перечня уполномоченных органов, имеющих право на проведение проверок субъектов предпринимательства»
10. 11.09.2008 Постановление Правительства КР №509 «О проведении оптимизации нормативной правовой базы регулирования предпринимательской деятельности в лицензионно-разрешительной сфере».
11. 17.10.2008 Налоговый кодекс Кыргызской Республики
12. 9.12. 2008 Президентский Указ КР №435 «Об улучшении государственного урегулирования предпринимательства»
13. 20.02.2009 Закон КР №57 «О государственной регистрации юридических лиц и их филиалов»
14. 22 июля 2011 года Закон КР «О порядке проведения проверок
субъектов предпринимательства»
15. 14 ноября 2012 года Закон КР «О внесении изменений и дополнения в Закон Кыргызской Республики «О лицензировании».
Как видно из табл. 2.16 приняты формальные институты, регламентирующие деятельность субъектов экономики, упрощающие процедуры для предпринимателей и повышающие действенность органов государственного управления. Благодаря проведенным реформам улучшились показатели собираемости налоговых поступлений с 22,3% в 2010 г. до 24, 2% в 2011 году [103, с.6]. Это связано с упразднением конкретных налоговых льгот и улучшениями в налоговом администрировании. В Отчете «Doing Business» за 2012 год Кыргызстан занял 70-е место и оказался выше всех центрально-азиатских стран. Правительством было предпринято много мер, направленных на упрощение процедур получения разрешений и лицензий на введение предпринимательской деятельности. В новом Законе о лицензировании выработаны принципы выдачи и условия отказа в выдаче, лицензий, наряду с отменой более чем половины из действующих 500 разрешений и лицензий для ведения бизнеса. Также оптимизирована система проверок. Несмотря на существенные изменения в формальных правилах и нормах, предстоит еще многое сделать и привести в соответствие технические регламенты с целью повышения конкурентоспособности отечественных предпринимателей.
Подводя итоги институциональных преобразований на третьем этапе, следует отметить наметившиеся позитивные изменения в экономике страны, что дает нам возможность выявить устойчивую причинно-следственную связь (или экономическую закономерность) между изменением ВВП и институциональными реформами, происходящими в экономике КР. В условиях слабости институциональных преобразований данная закономерность проявляется как тенденция роста трансакционного сектора и падения показателей базовых отраслей экономики (см. приложение 4,5).
Таким образом, третий этап институциональных преобразований, начатый в конце 90-х и продолжающийся в настоящее время, характеризуется процессом совершенствования институциональной среды и ее элементов, находясь в постоянном и непрерывном движении. В тоже время можно сказать, что плотность институциональной среды недостаточно оптимальна, так как еще не созданы стабильные и предсказуемые социально-экономические условия деятельности субъектов экономики на всех уровнях. В конечном итоге этот этап должен завершиться созданием таких условий, при которых механизмы управления обеспечат в полной мере выполнение контрактов и защитят права собственности.
ВЫВОДЫ ПО ВТОРОЙ ГЛАВЕ:
1. Экономические реформы в странах СНГ, условно поделенных по типу их проведения (радикалы, консерваторы, промежуточная группа), повлияли на институциональную среду, достигнув противоречивых результатов: с одной стороны, были созданы базовые институты рыночной экономики, с другой стороны, сложившаяся институциональная среда создавала барьеры в развитии новых институтов, так как была пронизана противоречиями между формальными и неформальными институтами.
2. На первом этапе трансформации экономической системы (начало 1990-х г.) были разрушены институты командно-административной системы и начался процесс эволюции организационных структур. Второй этап связан с рыночно-институциональными преобразованиями, созданием основ институциональной инфраструктуры путем преобразования правовых институтов и запуска конкурентно-рыночных механизмов. На третьем этапе, несмотря на то, что произошли позитивные изменения в экономиках стран СНГ, плотность институциональной среды пока еще недостаточно оптимальна для создания социально-экономических условий деятельности субъектов экономики на всех уровнях.
3. Революционный вариант институциональных изменений, когда все старые институты были разрушены, а новые импортированы при резком ослаблении регулирующей роли государства, в странах группы «Радикалы» привело к системному социально-экономическому кризису. Страны группы «Консерваторы», сохранив рычаги контроля над переходом к рыночным процессам, смогли уменьшить меру падения производства, ослабить остроту противоречий институциональных изменений.
4. Для всех трансформационных экономик стран СНГ характерны незавершенность институциональных преобразований и «многоукладность» институтов, высокие трансакционные издержки и степень неопределенности риска для субъектов экономики, что обусловлено спецификой институциональной среды в период трансформации. В тоже время слабость государственных институтов в странах, выбравших революционный путь изменений институтов, острота накопившихся противоречий приводят к неблагоприятным социально-экономическим последствиям, в т.ч. к росту трансакционного сектора и падению показателей базовых отраслей экономики.
ГЛАВА 3. ЗАКОНОМЕРНОСТИ ТРАНСФОРМАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СОБСТВЕННОСТИ И ИХ РОЛЬ В ИЗМЕНЕНИЯХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНСТИТУТОВ
3.1. Институциональная среда и теория прав собственности
Институциональная среда и институциональная структура общества образуют «несущую конструкцию» общественно-экономических отношений. В системе экономических институтов собственность занимает определяющее место. В институциональной среде базовым институтом являются правила использования объектов собственности. Благодаря институту собственности возникает порядок и снижается уровень неопределенности. Это делает осуществление экономической деятельности менее рискованным.
В период трансформационных изменений особую актуальность приобретает теоретическое осмысление процесса изменения собственности. Выяснение специфики данного процесса требует определенности в выборе подхода к анализу собственности. Наиболее известные подходы в исторической последовательности показаны в приложении (см. приложение 4).
Институт собственности носит исторический характер. В ходе своего развития он подвергается изменениям, соответственно развивается и система взглядов на собственность. В современной экономической теории существует несколько подходов к пониманию категории «собственность» - марксистский, неоклассический и неоинституциональный.
Марксистский подход был основополагающим при рассмотрении собственности в командно-административной системе. Собственность рассматривалась как экономическая категория вне субъективной юридической трактовки. Считается, что ограниченность марксистского подхода, связанная с подходом обреченности капитализма, не давала возможности в условиях разных способ производства сделать оценку реализации формсобственности.
Неоклассики рассматривают экономику, где информация является полной и совершенной, участники взаимодействий рациональны, права собственности определены, сделки совершаются мгновенно и без трансакционных издержек. Частная собственность является основой всей капиталистической системы, незыблемая и неизменная институциональная основа общества. Права собственности не нужно защищать, поскольку посягательства на чужую собственность отслеживаются и эффективно пресекаются государством, которое обеспечивает условия для честной рыночной конкуренции. Ограниченность неоклассического подхода к правам собственности связана с признанием одномерности института.
В отличие от неоклассического подхода неоинституционалисты рассматривают частную собственность как неустойчивую развивающуюся систему. Новая институциональная теория подходит к рассмотрению собственности не как к ресурсу, а комплексу прав на их использование. Согласно данного подхода, собственность есть результат общественного договора. Отношения собственности исследуются как поведенческие отношения, санкционированные обществом, по поводу доступа и использования редкого ресурса.
Представителей одной из наиболее известных теорий в институциональном направлении теории прав собственности Р. Коуза, А.Алчияна, Х. Демсеца, О.Уильямсона, Р. Познера и др. можно отнести к сторонникам экономико-правового подхода. По их мнению, на рынке непосредственно обмениваются не экономические блага, а пучки прав на них. Они исследовали институты, регулирующие отношения в частной сфере, акцентируя внимание на выигрыше в благосостоянии, который обеспечивают права собственности. Чем шире набор прав, связанных с экономическим благом, тем выше его полезность и ценность для потребителя.
Отличительная особенность теории прав собственности состоит в том, что экономическая категория собственность связана, прежде всего, с проблемой редкости ресурсов. На этот факт впервые указал в 1871 г. австрийский экономист К. Менгер в своем труде «Основания политической экономии» [88, с.31-242]. По его мнению, институт собственности является возможным институтом разрешения проблем между надобностью, потребностью и возможным предложением благ.
Действительно отношения собственности можно рассматривать как отношения, определяющие форму хозяйствования, правила распределения доходов, возможность удовлетворения потребностей людей. С другой стороны, есть правовая определенность отношений собственности, которая выражается в юридических законодательных актах, устанавливающих правовые нормы. Благодаря этим актам регулируются отношения между людьми по владению, пользованию, распоряжению и присвоению имуществом субъектов хозяйствования. В процессе обмена права собственности продаются субъекту собственности, для которого они наиболее ценны. Иначе говоря, теория прав собственности, являясь экономической областью исследования, оперирует правово-экономическими отношениями.
В основе новой институциональной экономической теории лежит представление о том, что неэффективность использования ресурсов является следствием неправильного распределения прав собственности. Установившееся распределение прав собственности на благо есть результат двух процессов: спецификации прав и их перераспределения, которое бывает организованным или произвольным.
Авторы теории прав собственности предлагают специфицировать права собственности. Благодаря этому можно, по их мнению, создать условия для приобретения прав собственности теми, кто может использовать собственность более эффективно и соответственно получить большую пользу. Так, Р.Коуз считает, что «если права на совершение определенных действий могут быть куплены и проданы, их, в конце концов, приобретают те, кто выше ценит даруемые ими возможности производства или развлечения. В этом процессе права будут приобретены, подразделены и скомбинированы таким образом, чтобы допускаемая ими деятельность приносила доход, имеющий наивысшую рыночную ценность» [73, с.14]. Иначе говоря, чем лучше определены права собственности, тем выше мотивация, тем меньше трансакционные издержки и вероятнее получение выгод от экономической деятельности.
В теореме Р. Коуза описана связь между вариантами распределения прав собственности, институциональными моделями и трансакционными издержками. По мнению ученого, если права собственности всех сторон четко определены, а трансакционные издержки равны нулю, то конечный результат (максимизирующая ценность производства) не зависит от изменений в распределении прав собственности. При этих условиях первоначальное распределение прав собственности совершенно не влияет на структуру производства. В итоге каждое право оказывается в руках собственника, который готов заплатить наивысшую цену на основе наиболее эффективного использования данного права.
Спецификация прав собственности представляет собой движение от состояния размытости прав к состоянию, когда каждой составляющей нижеприведенного пучка прав может обладать одно или несколько людей, или государство. Классификацию прав собственности, включающую 11 правомочий, предложил английский юрист А. Оноре, в т.ч. право владения; пользования; применения полезных свойств благ для себя; право управления; право на доход; право суверена или право отчуждения; право на безопасность; право на передачу благ в наследство; право на бессрочность обладания благом; право на ответственность в виде взыскания; право на бессрочность обладания благом; право на остаточный характер, т.е. на существование процедур и институтов, обеспечивающих восстановление нарушенных правомочий [185, с.112-128].
Право частной собственности означает, что отдельное лицо (юридическое или физическое) обладает всем набором прав собственности или отдельными правами из данного «пучка» прав. В связи с этим, существует разнообразие форм частной собственности. Что касается государственной собственности, то, имеется ввиду, исключительное обладание либо всем «пучком прав» собственности, либо различными его компонентами.
Собственность согласно этой теории представляет собой нормы поведения по поводу благ, которые необходимо соблюдать в отношении других людей, либо платить за несоблюдение этих норм. Как правильно отмечает В. Тамбовцев, «понятие право собственности в современной экономической литературе описывает действия или совокупности действий в отношении объектов (ресурсов, предметов потребления и т.п.), которые индивид или другой субъект действия может осуществлять, не подвергаясь угрозе санкций, со стороны других субъектов» [135, с.22-38]. По его мнению, право собственности на имущество включает такие базовые правомочия, описанные А. Оноре, как право пользования имуществом; право его изменять; право на получение выгоды от имущества; право продавать все прочие права другим лицам.
Таким образом, теория прав собственности в отличие от других теорий имеет свои преимущества. Она связывает в единое целое экономические и правовые отношения, так как основой собственности выступает право, но базируется оно на потребностях экономической реальности.
Права собственности рассматриваются как формальные и неформальные правила. Так, например, в Конституции Кыргызской Республики правовому регулированию отношений собственности уделяется немало внимания: это и признание, и равное право на защиту частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности. Также Гражданский кодекс Кыргызской Республики включает вопросы приобретения и прекращения права собственности, регулирует основные типы отношений собственности по субъекту, по объекту, особые виды владения, способы защиты права собственности. Кроме того, существуют распоряжения и указы Правительства Кыргызской Республики, ряд специальных норм права, регулирующих, например, приватизацию и т.п.
При данном подходе к собственности рассматриваются реальные имущественные связи, которые оформляются и закрепляются в правовых нормах и законах. Государство устанавливает и обязывает всех субъектов права в обязательном порядке исполнять нормы и законы. Субъектами права собственности являются физические и юридические лица, государство и муниципальные образования (органы местного управления и самоуправления), а объектами – движимое и недвижимое имущество, интеллектуальная собственность.
Права собственности можно рассматривать как неформальные правила. Если формальные права собственности определяются государством, то неформальные - традициями, обычаями, неформальными договоренностями субъектов права. Доминирование в Кыргызстане неформальных норм обеспечило большинство краткосрочных и среднесрочных сделок купли-продажи государственного имущества и государственных пакетов акций. Так, в 2001 г. общая сумма поступлений в бюджет составила 393483,6 тыс. сом, из которых 73% составили средства, полученные от приватизации государственной собственности, 26,7 % – дивиденты государственного пакета акций, меньше 1% – доходы от сдачи имущества в аренду» [46, с.4].
Ввиду вышесказанного, спецификацию прав собственности также можно различать как формальную и неформальную. Государство осуществляет формальную спецификацию через органы исполнительной или судебной власти. В лице правоохранительных органов оно обязано защищать эти права и гарантировать его реализацию. Неформальная спецификация прав собственности реализуется членами семьи, рода, коллектива, общины и т.п.
Формальная спецификация не всегда надежна. История показывает, что действия государственных служащих, связанных с использованием прав собственности, могут быть нацелены на удовлетворение личных выгод в ущерб общественных интересов. В связи с этим, предполагается, что всегда имеет место заинтересованность государственных служащих в активных действиях только в том случае, кода есть в этом материальная заинтересованность в получении институциональной ренты. В том случае, если отсутствует оплата труда, либо она очень низкая, есть вероятность того, что государственный служащий, ответственный за реализацию формальной спецификации права собственности, будет выполнять свои обязанности хуже, чем при неформальной спецификации прав. В этом случае, его действия характеризуются как халатные, недобросовестные и безответственные.
В странах СНГ, в т.ч. и в Кыргызстане неформальные нормы преобладают над формальными. К примеру, для преодоления административных барьеров представители бизнеса чаще всего избегают контактов с властями; готовы предложить взятку; ищут знакомых чиновников. Они редко обращаются в суд; за поддержкой в предпринимательские ассоциации; обращаются в средства массовой информации. Такое положение дел вызывает необходимость приспособления субъектов к той институциональной среде, которая сложилась в экономике.
В условиях, когда имеет место расплывчатость в трактовке норм законодательства, слабость контрольных функций судебных органов власти, когда цена подчинения закону высокая, права собственности устанавливаются традиционными соглашениями, высока вероятность теневой деятельности. По оценкам скрытого и неформального производства за 1995-2002 гг. в Кыргызстане «доля дорасчета в общем объеме валовой добавленной стоимости в 2002 году составила 24%, торговли, ремонта автомобилей, бытовых изделий и предметов личного пользования – 81%, гостиниц и ресторанов – 28%, транспорта – 34%, образования – 4%, здравоохранения – 5%» [76, с.8].
К процветанию теневой экономики в трансформационных странах приводит несовершенство институтов присвоения. Степень внелегальности объективно обусловлена степенью развитости институтов присвоения. Как правильно отмечает Денисов А.В., «экономика превращается в «теневую», когда потенциал общественной формы не реализуется ни в официальных, ни в непосредственно общественных формах – институтах» [39, с.17]. Если нормы и правила трудового присвоения не противоречат непосредственно общественным институтам, экономика будет полулегальная. Стратегические перспективы у такой экономики весьма благоприятны: рано или поздно гражданское общество заставит своих официальных представителей институционализировать необходимый для общественного процветания вид той или иной деятельности.
В институциональной теории также используется понятие размывание прав собственности. Это процесс - прямо противоположный спецификации прав собственности и представляющий собой намеренную неопределенность и неясность, касающуюся отношений прав собственности, и вводимую субъектом права собственности. Последний, согласно данной теории, выполняет функцию спецификации права и гарантирует его выполнение. В этом его отличие от нарушителя прав собственности, который представляет собой некую третью сторону.
Государство, являясь наиболее массовым гарантом прав собственности, своими действиями может способствовать как процессу спецификации прав собственности, так и их размыванию. В исследованиях Д.Норта на конкретных примерах показаны негативные последствия процесса размывания прав собственности. Истории известно немало случаев, когда правители в целях пополнения государственного бюджета, используют размытость прав собственности для решения текущих проблем обеспечения государственных расходов. Д. Нортом доказано, что такое решение проблем имеет кратковременный характер. Размытость прав собственности в перспективе осложняет задачу наполнения государственной казны. Это объясняется снижением степени определенности будущего для экономических агентов, увеличением рисков. По его мнению, исключительность прав собственности стимулирует и повышает уверенность и инвестиционную активность.
Если проанализировать уровень защищенности прав собственности в Кыргызской Республике в целом, то можно оценить его как низкий. Соответственно этим объясняются низкий уровень инвестиционной активности. Для решения столь важной задачи необходимы четкая спецификация прав собственности; надежная их защита; восстановление нарушенных прав собственности, если они были утрачены. Речь должна идти не просто о производстве каких-то норм и правил, а о создании «активных» институтов, способных не только защитить, или обезопасить субъектов присваивающей деятельности, но и мотивировать их на более производительный труд по созданию какого-либо товара.
В настоящее время в нашей стране имеет место слабая вертикальная система власти, а принятые органами власти и управления законодательные и нормативные акты в немалых случаях не работают. Механизмы, обеспечивающие надежную защиту контрактных прав и прав собственности, также слабы. Сегодня отсутствует хорошо функционирующая и вызывающая доверие судебная система. Являясь важным элементом институциональной среды, она не позволяет решать многие спорные вопросы легально, что приводит к значительным трансакционным издержкам на взаимодействие субъектов с контролирующими органами со стороны исполнительной и судебной власти.
Критически оценивая сложившуюся ситуацию, многие политики в Кыргызстане высказываются за верховенство закона, являющегося атрибутом правового государства, за исполнение норм и правил и усиление механизмов санкционирования за неисполнение законов, за повышение правовой культуры людей, за возрождение необходимой государственности. Вполне разделяя их мнение, следует добавить, что важным условием функционирования институциональной среды является четкое определение прав собственности в законах. Разработка соответствующих юридических норм и их соблюдение, а также становление института защиты прав собственности намного снизит величину трансакционных издержек и увеличит объем производства и торговли в республике.
Таким образом, изменение структуры собственности в период трансформации тесно связано с институциональным процессом. Решение проблем взаимосвязи институциональных преобразований и собственности осложняют несовершенное законодательство, наличие институционального вакуума, политическая и социальная нестабильность в республике. В решении этих проблем большая роль принадлежит государству, которое должно обеспечить верховенство законов и соблюдение установленных правил, совершенствование всей совокупности институтов, определяющих логику развития и динамику отношений хозяйствующих субъектов.
3.2. Приватизационные процессы в трансформационных экономиках стран СНГ
Определив сущность категории «собственность», рассмотрим экономическое содержание трансформации государственной собственности в экономиках стран СНГ. На основе теории прав собственности и предложенной в предыдущей главе классификации стран по вариантам трансформации институтов (эволюционный, революционный и смешанный подходы), рассмотрим результативность изменений института собственности в трансформационных экономиках стран СНГ.
Трансформация государственной собственности в современной практике предполагает два типа преобразований. Первый тип трансформации, именуемый приватизация и начавшийся во второй половине 1970-х годов в развитых странах Запада, проводился в целях развития экономики и повышения ее эффективности, оживления конкуренции и т.д. Приватизация проходила в условиях существовавшей системы социально-экономических отношений, рыночной среды и конкуренции, при наличии малого и среднего предпринимательства и была связана со сдвигами в воспроизводственном механизме. Отличительной особенностью данного типа трансформации было поступательное эволюционное развитие экономики и отсутствие системных преобразований. В 1980–1990-е годы во многих западных странах и свыше 80 развивающихся странах Латинской Америки, Азии и Африки были реализованы различные программы приватизации государственной собственности, которые можно сгруппировать по характеру их проведения (см. табл.3.1).
Таблица 3.1 – Методы проведения приватизации
Характер проведения приватизации Методы проведения приватизации
Демократические формы Продажа акций с широким распределением (широко применялся в Англии и во Франции)
Продажа работникам предприятий:
- со скидкой
- в рассрочку
-участие в распределении всей прибыли для приобретения акций
- ЭСОП
Выдача купонов населению
Используемые для проведения реорганизации предприятия Продажа существующим национальным предпринимательским группам
Продажа иностранцам
Имеет множество вариантов, но менее применим к производственным предприятиям Аренда предприятий, деятельность по концессиям, инвестиции в инфраструктуру.
Наиболее легкий с политической точки зрения Открытие рынка для частной конкуренции.
Наиболее часто невыполняемый Официальное расформирование государственных предприятий.
Второй тип изменения института государственной собственности связан с радикальным изменением социально-экономической системы, с периодом становления рыночных отношений как на микро- , так и на макроуровне. Опыт реформирования в постсоциалистических странах, где приватизация явилась основным элементом перехода от командно-административной экономики к рыночной, яркое тому подтверждение.
Процесс приватизации, понимаемый как трансформация того или иного имущества из государственного сектора в частный сектор, начался в 1989 г. вместе с процессами системных преобразований в странах бывшего социалистического лагеря – Восточной и Центральной Европы, в странах бывшего СССР, в т.ч. и в нашей стране. Это был не просто процесс передачи имущества из одной формы собственности в другую, а изменений по нескольким составляющим трансформации собственности:
изменений отношений присвоения средств и результатов производства (социально-экономическая составляющая);
изменений в механизмах использования и управления собственности, распределения доходов и прибыли, системе мотивации труда (организационно-экономическая составляющая).
Изменений формальных и неформальных правил взаимодействия субъектов экономики (институционально-экономическая составляющая).
Началом институционально-экономической составляющей трансформации собственности в странах СНГ считаются формальные институты, принятые еще в СССР и позволившие сделать первые шаги в приватизации государственной собственности (см. табл. 3.2).
Таблица 3.2 – Первые формальные правила взаимодействия субъектов экономики на начальном этапе трансформации госсобственности в СССР
Дата принятия Название Роль формального института
1986 г. Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности» Реабилитировал предпринимательскую инициативу
1987 г. Закон о государственном предприятии (объединении) Предоставил государственным пред-приятиям самостоятель-ность и возможность работать по договорным ценам в духе «рыночного социализма».
1988 г. Закон «о кооперации в СССР» Дал импульс развитию частного предпринима-тельства, созданию кооперативов и применению наемного труда.
1989 г. Основы законодательства Союза ССР об аренде Предоставил возможность выкупа арендатором имущества и разрешил выпуск и реализацию акций арендного предприятия.
Особенностью приватизации в тот период было то, что она проводилась в условиях отсутствия рыночных отношений и соответствующей институциональной среды для изменения института собственности. Самым главным положительным результатом этого процесса является переход от тотальной государственной собственности к многообразию форм собственности, персонификация прав собственности на часть государственной имущества. В основном использовались три метода приватизации: массовая приватизация; передача предприятия в собственность членам трудового коллектива; прямая продажа всего предприятия или контрольного пакета акций через процедуру тендера или аукциона. Для того, чтобы сравнить итоги приватизации в странах СНГ воспользуемся условной классификацией, предложенной экспертами EBRD: страны со средним и низким уровнем приватизации; страны, реализующие «точечную» приватизацию в очень ограниченных размерах (см. табл. 3.3).
Таблица 3.3 – Сравнительный анализ итогов приватизации в странах СНГ
Страны СНГ Средний индекс «большой привати-
зации» Средний индекс «малой прива-тизации» Изменение доли частного сектора в ВВП Особенности
Первая группа стран со средним уровнем приватизации:
Армения
Казахстан, Кыргызстан,
Молдова, Россия. 3,14 3,9 Выросла с 13% в 1992 г. до 64% (исключение – Молдова, где 50%) Из-за недостатка знаний у населения и проведения политики, защищающей интересы узкой группы лиц, большинство предприятий были выкуплены инсайдерами, т.е. топ-менеджерами предприятий.
Вторая группа стран с низким уровнем приватизации:Азербайджан,Таджикистан, Узбекистан. 2,33 3,5 Выросла с 10% в 1992 г. до 52% в 2003 г. Из-за политических разногласий процесс был приостановлен и возобновлен в 2001-2002 гг. Особенности политических режимов предопределили высокую роль правящих элит в распределении собственности.
Третья группа стран, реализующих точечную приватизацию в очень ограниченных размерах:
Беларусь,Турк-менистан. 1,0 2,2 На протяжении последних лет составляет 25%. В 1995-1996 гг. программы приватизации не были приняты, а приватизация сведена к минимуму.
В Туркме-нистане приватизация средних и крупных предприятий проводилась избирательно. В 2001г. привати-зация промыш-ленных пред-приятий была приостановлена. В 2002 г. введен запрет на приватизацию энергосектора на 15 лет.
Как видно из таблицы 3.3, несмотря на то, что темпы и масштабы трансформации института собственности в странах СНГ различаются, институт частной собственности стал одной из основ хозяйствования в большинстве стран. Страны СНГ, где реформа собственности проходила в радикальной форме, схожи в скорости проведения приватизации. К сожалению, подготовленные реформаторами и международными экспертами макроэкономические рекомендации опирались, главным образом, на западный опыт регулирования, представленный выше, и основанный на переходе от одной формы частной собственности к другой. Я. Корнаи не раз говорил о поспешности приватизации в странах бывшего СССР и предупреждал: «нельзя руководствоваться принципами скорости при продаже государственной собственности» [71, с.5].
Практика приватизации в первой группе стран, испытавших «шоковую терапию» (см. табл. 3.4), показала невозможность за короткий промежуток времени успешного проведения столь масштабных мероприятий по изменению института собственности, так как ни население, ни фирмы не были готовы к этому. Это связано с тем, что, во-первых, сбережения населения для приобретения собственности не были накоплены. Во-вторых, рыночная стоимость предприятий не была определена, а также не была проведена реструктуризация отраслей и сфер до продажи объектов. И, наконец, не были обеспечены равные права и возможности участия в приватизации всего населения.
Таблица 3.4 – Этапы приватизации в России, Казахстане и Кыргызстане
Страна Этапы приватизации Период Основные методы Выигравшие группы
Россия Малая и массовая приватизация
Денежная приватизация
в т.ч. залоговые схемы
Точечная приватизация 1992-1994 гг.
1994-1997 гг.
1995-1996 гг.
1998-наст.вр. Раздача ваучеров
Продажа и перепродажа активов
Мошенни-ческая продажа банкам
Продажа активов Инсайдеры (менеджеры и работники)
Аутсайдеры и некоторые инсайдеры (менеджеры)
Олигархи
Олигархи, иностранные инвесторы
Казахстан Инициативная приватизация
Малая и массовая приватизация
Денежная приватизация
Точечная приватизация 1991-1992
гг.
1993-1995 гг.
1995-1998 гг.
1999-наст.вр. Аренда и выкуп
Раздача купонов
Аукционы, тендеры и прямые адресные продажи
Продажа активов Инсайдеры (трудовой коллектив)
Инсайдеры (менеджеры и частично работники).
Аутсайдеры (иностранные и отечественные инвесторы) и некоторые инсайдеры (менеджеры).
Иностранные и частично отечественные инвесторы.
Кыргызстан
Ваучерная – чековая приватизация
Денежная приватизация
Приватизация
крупных стратегических
объектов монополизиро-ванных секторов экономики и непроизводст-венной сферы (ЖКХ, курорты, объекты туризма, спорта и т.д.).
Завершение ваучерной приватизации
Точечная приватизация
предприятий базовых, стратегически важных отраслей экономики. 1991-
1993
1994-1995
1996-2000
2001-наст.вр. Раздача ваучеров
Акциониро-вание крупных и средних предприятий промышлен-ности, транспорта и строительст-ва.
Избиратель-ные методы, основанные на комплекс-ном анализе финансово-экономичес-кого положе-ния пред-приятия.
Продажа активов через процедуру признания несостоя-тельности и банкротства.
На основе финансово-экономической целесо-образности приватизации. Инсайдеры (менеджеры и частично работники).
Инсайдеры и аутсайдеры
Иностранные и частично отечественные инвесторы.
Иностранные и отечественные инвесторы.

Как видно из таблицы 3.4 в этих странах на первом этапе был использован «ваучерный» вариант приватизации, при котором государственная собственность передавалась бесплатно каждому гражданину с помощью приватизационного чека, т.е. ценной бумаги целевого назначения. С ваучерами было связано функционирование чековых инвестиционных фондов закрытого типа. Эти фонды аккумулировали чеки населения и обменивали их на акции предприятий. Ваучеры не были именными ценными бумагами, поэтому продавались свободно. В результате большая часть ваучеров была выкуплена мафиозными структурами, что способствовало быстрой криминализации экономики. Ваучерный механизм породил множество мелких собственников и менеджеров, спекуляции и финансовые пирамиды. Программа малой приватизации в Кыргызстане осуществлялась при неподготовленной законодательной и нормативно-методической базе. Преобразования института собственности протекали в условиях отсутствия процедур наделения собственностью. Приватизационный процесс не способствовал созданию эффективной частной собственности, несмотря на его быстрый темп.
Российская программа преобразований 1992 г. на момент выпуска ваучеров также была крайне неопределенной, не был готов список тех предприятий, которые нужно было приватизировать. Министерства, присвоив денежные средства, вырученные от малой приватизации, распоряжались ими по своему усмотрению, так как плановые предписания утратили обязательное значение. По мнению Васильева А.В. неподготовленность реформы с точки зрения законодательства, регулирующего взаимоотношения между государственными органами и частно-предпринимательскими структурами привела к тому, что «предпринимательские структуры должны были оплачивать все действия чиновников, которые они должны были выполнять в силу своего должностного служебного положения, например, по их регистрации, выдаче кредитов, выделении участков земли для аренды и т.д.» [26, с.30].
Купонная приватизация, как метод внедрения акционерной формы собственности, также проходила с большими трудностями во всех республиках. В Кыргызстане из-за несовершенства нормативной базы, неинформированности населения о формах приватизации, специальные платежные средства имели ограниченное хождение, они не воспринимались населением как ценная бумага. Так, на декабрь 1993 года из выданных 3,4 млн. платежных средств было предложено к оплате около 5%, которые использовались работниками для выкупа акций предприятий, приобретенных трудовыми коллективами, а также жилья. Созданная квазирыночная институциональная инфраструктура создала условия лишь для небольшого количества лиц, которые извлекли институциональную ренту.
Во всех республиках в результате проведения массовой приватизации и распыления акций доминирующими собственниками стали менеджеры. В Казахстане в силу слабого контроля институт посредников в виде ИПФ (инвестиционного приватизационного фонда) перепродавал акции компаний инвесторам или руководству этих предприятий с целью выплаты высокой зарплаты руководителям фондов. Менеджеры в свою пользу проводили махинации с акциями предприятий через подставные фирмы. Как отмечает в своем исследовании Рамазанов А.А. «концентрация приватизированного экономического потенциала в руках немногочисленного слоя казахстанских олигархов, высших менеджеров и иностранных собственников ведет к монополизму и наносит ущерб общественному производству. В Казахстане складываются архаичные отношения собственности, основанные на отчуждении работников от управления и распределения результатов» [117, с.26].
Такая же ситуация сложилась в России с ЧИФ (чековыми инвестиционными фондами). Директора предприятий при оценке стоимости активов намеренно создавали невыгодные условия при продаже акций для своих сотрудников и выгодные при продаже акций на сторону. А это значит, что бюджет государства не дополучал крупные суммы поступлений от продажи государственной собственности.
Приватизация носила номенклатурный характер с широким участием представителей теневой экономики. Трансформация собственности позволила бывшим директорам и вновь пришедшим менеджерам предприятий взять контроль над процессом распределения собственности в свои руки, подчинить себе местных руководителей. Повсеместно происходил процесс слияния государственных структур с коммерческими, а иногда и криминальными. В качестве соучредителей часто выступали руководители коммерчески выгодных предприятий, причем их доля была достаточно внушительная. К примеру, в Кыргызстане доля руководителя в уставном капитале (фонде) торгового дома «Айчурек» составила 20% или 44 млн. сомов, акционерного общества «Мурас» – 51% или 34 млн.сомов, АО «Совай» – 51% или 50 млн. сомов, АО «Аламединмех» – 51% или 69 млн. сомов, АО «Суусар» – 70% или 140 млн. сомов [59, с.131]. Приватизация в Кыргызстане проходила как строго зарегламентированный центральными органами власти и управления процесс. Приватизационный процесс был слишком политизирован, где были задействованы многие авторитетные личности, партии и движения в достижении своих политических целей. К примеру, в добывающей отрасли целенаправленно шел процесс централизации функций контроля над отраслью в руках «Кыргыз Алтына».
В результате первых двух этапов приватизации в Кыргызстане (т.н. «малой приватизации» – 1991-1993 гг.; приватизации средних и крупных предприятий промышленности, транспорта и строительства – 1994-1997 гг.) кардинально изменилась структура собственности. С начала процесса приватизации и по 1997 г. форму собственности изменили около 64% общего количества предприятий и объектов государственной собственности (без аграрного сектора). В общем числе объектов государственной собственности удельный вес приватизированных предприятий и объектов составил: в промышленности – до 80,2%, в транспорте – до 47,8%, в торговле и общественном питании – до 97,2% [36]. Положительным итогом этого этапа можно назвать создание формальных институтов разгосударствления и приватизации и соответствующей организационной инфраструктуры, внедрение рыночных отношений в торговле и сфере услуг, развитие конкуренции. В тоже время несовершенство принятых законов и нормативно-правовых актов в части защиты прав акционеров, отсутствие подзаконных актов, соответствующих норм и процедур, бюрократизм препятствовали проведению приватизации в стране.
Несмотря на удовлетворительные количественные показатели изменений институциональной структуры, создание новых организаций, соглашений, институтов в значительной мере было формальным. Так, например, создание акционерных обществ, где основным держателем и вкладчиком в Уставной капитал являются государство и администрация предприятия, трудно не назвать формальным преобразованием. Приватизация в основном носила бессистемный характер. Не было связи с антикризисными мерами, с формированием конкурентной среды, повышением эффективности производства. Приватизация государственной собственности не была проведена дифференцированно по отношению к объектам собственности. Как известно, в мировой практике объекты выбираются в зависимости от потребности расформирования и повышения его эффективности, прибыльности предприятия и т.д. В нашем же случае, приватизационные мероприятия были проведены, ориентируясь на относительные и расчетные показатели. В итоге в 1994 г. наступил кризис, а в 1995 г. национальный доход составил 25,9% от 1990 г. [37, c.20].
Денежный этап приватизации в рассматриваемых странах СНГ был нацелен на появление новых собственников, заинтересованных в развитии производства и повышении эффективности хозяйственной деятельности. В этот период имущество государственных и муниципальных предприятий продавалось за деньги, использовались такие способы приватизации, как продажа предприятий или их акций на аукционах, разного рода конкурсы, выкуп арендного имущества и др. В основном имела место трансформация государственных предприятий в открытые акционерные общества, акции которых должны были продаваться на фондовых биржах. В Кыргызстане в 1996 г. на купонные аукционы были выставлены акции 946 предприятий (96% всех предприятий) [37,c.20]. Однако, купонная приватизация не принесла ожидаемых результатов, так как акции распылились по индивидуальным владельцам и инвестиционным фондам. Предприятия оставались в тяжелом финансовом положении.В связи с этим, в 1994–1996 гг., в рамках программы PESAC была предпринята попытка реструктуризации предприятий (вместо приватизации), вследствие низкого качества активов некоторых предприятий. Также были предприняты попытки заключения соглашений с иностранными инвесторами (например, соглашение с японскими производителями электронных компонентов об инвестициях в Орловский комбинат). Тем не менее, комбинаты отрасли по-прежнему оставались в сложном положении, в некоторых случаях усугубляемом политической нестабильностью и проблемами национальной безопасности. Государственная собственность выступала не инструментом экономической политики развития производительных сил, а источником обогащения отдельных лиц, допущенных к управлению этой собственностью.
В 1997 году были преобразованы такие крупные и стратегически важные предприятия базовых отраслей экономики, как Кыргызэнергохолдинг, Кыргызтелеком, НАК «Кыргызстан аба жолдору», Бишкекский машиностроительный завод, ГАК «Кыргызгаз мунайзат». Попытки приватизации существующих горнодобывающих и металлургических комбинатов республики не имели должного успеха. Большая часть основного капитала существующих предприятий добывающей отрасли по-прежнему находилась в государственной собственности: «КыргызАлтын» – 100%; Хайдарканский ртутный комбинат – 96,7%; Кара-Балтинский горнорудный комбинат – 72,5%; Кыргызский химический Завод «Орловка» – 70,06%; Кадамжайский сурьмяной комбинат – 70,4% [59, с.131].
В силу неразвитости фондового рынка АО были закрыты для внешних инвесторов, а доминирующей моделью корпоративного управления было сосредоточение реального контроля над предприятием в руках трудовых коллективов и их руководителей. В основном собственность и контроль принадлежали прежним директорам предприятий. При таком положении дел, трудно было говорить о регулировании отношений акционерных обществ с менеджерами посредством формальных контрактов, обеспечивающих ответственность и мотивацию менеджеров, создающих реальные предпосылки для легализации бизнеса.
Если проанализировать процесс денежной приватизации в республиках Средней Азии и Казахстане, то можно отметить высокую активность в Казахстане и Узбекистане по сравнению с Таджикистаном и Туркменистаном, где через распродажу государственных пакетов акций акционированных предприятий создавались новые организации. Так, например, в Казахстане интересным был опыт акционирования по индивидуальномупроекту и создание холдингов по диверсифицированному принципу, что привело к созданию конгломератов, монополий нового типа. В тоже время ошибкой реформаторов можно назвать поспешность проведения приватизации в этой стране. Политика привлечения иностранного капитала в нецелесообразной с экономической точки зрения форме, привела к усилению сырьевой направленности экономики, где 70% всего промышленного производства оказалось в собственности или под контролем иностранного капитала.
Подводя итоги первых этапов проведенных приватизационных процессов в странах первой группы «Радикалы», следует отметить, что, во-первых, не везде были сформированы эффективные экономические структуры; во-вторых, спецификация прав собственности и надежная их защита не были соблюдены. Размытость прав собственности и хаос в правовой и административной системе царили во всех странах и, как правильно указывает Смирнова Т.П. «…вместо защиты прав собственности чаще всего наблюдался произвол в отношении тех, кто не имеет особых, привилегированных отношений с властью» [126, с.84]. В связи с этим, возникает вопрос о правильности выбранного пути. Спор между учеными по поводу эффективности радикального и эволюционного варианта изменения институтов длится уже давно. Несмотря на высказывания идеолога радикальной реформы института собственности Е. Гайдара о приватизации как условии создания новой экономической структуры общества и условий для экономического роста, опыт реформирования стран СНГ не всегда подтверждает это.
Если для сравнения взять опыт стран, где реформы проходили постепенно по мере эволюции институциональных форм, то можно заметить, что процесс приватизации протекает при сохранении высокого участия государства. Ярким тому примером является разгосударствление и приватизация собственности в Узбекистане. Правительство этой республики, отказавшись от ваучерной приватизации, начало проводить постепенный процесс разгосударствления, начиная с мелких и средних предприятий, что позволило населению принять участие в покупке объектов собственности с помощью акционирования. Процесс приватизации проходил более взвешенно через аукционы, выкуп имущества, в результате чего появились предприятия в сфере торговли, бытового обслуживания и общественного питания. Так, на 1 января 1994 г. удельный вес государственных предприятий составил 30,7%, дехканских хозяйств – 21,0%, частных – 20%, кооперативов 3,9%, акционерных обществ – 3,1%, колхозов – 2,4%, арендных – 0,9%, совместных – 0,9%, общественных организаций – 0,8% [60, с.123]. На втором этапе были приватизированы предприятия транспорта, строительных материалов, пищевой промышленности и хлопковые заводы. Эволюционный путь изменения института собственности позволил предприятиям легче перенести трудности трансформационных процессов и обеспечить меньший экономический спад по сравнению со странами первой группы, избравших радикальные реформы в экономике (см. табл.2.8).
Положительным итогом первых этапов приватизации во всех странах СНГ стал сформированный негосударственный сектор, как реальная основа для развития рыночных отношений в экономиках. Однако проблема управления государственной собственностью оставалась одной из серьезных проблем для стран первой группы, к которой также отнесен Кыргызстан. По словам Жеенбекова Р.Б., занимавшего должность председателя Госкомитета КР по управлению госимуществом и привлечению прямых инвестиций «…не произошло ожидаемого улучшения в неэффективной системе управления. По-прежнему отсутствует грамотная стратегия деятельности и сохраняется недостаточное знание конъюнктуры рынка и самое прискорбное – продолжает иметь место низкий уровень ответственности руководителей перед учредителями и акционерами за последствия принимаемых решений» [46, с.4].Для решения данной проблемы Правительство Кыргызской Республики разработало и приняло Положение, позволяющее ввести на предприятиях систему корпоративного управления. Прежде всего, нужно было установить более четкий порядок оформления прав на объекты недвижимости, пересмотреть систему ответственности за результаты управления имуществом и степень пополнения бюджетов.
Таким образом, практика реформирования собственности в странах СНГ показала, что были достигнуты определенные цели: устранена монополия государственной собственности; создана многоукладная экономика; созданы формальные институты, регламентирующие порядок и механизмы передачи госсобственности в другие формы; создана основа для развития фондового рынка и предпосылки для привлечения иностранного капитала. При всех достижениях реформ, следует указать на поспешность в процессе приватизации государственной собственности и недооценку институциональных предпосылок возникновения рынка в странах, проводивших радикальные реформы, которые стали причиной глубокого спада. Самой тяжелой оказалась ситуация с реальным сектором экономики. К примеру, в Кыргызстане количество убыточных предприятий составило 683, в т.ч. 129 в промышленности [5. с.94]. Доминирование политических факторов над экономическими, определило выбор неоптимальных форм приватизации. Реформаторам не удалось использовать преимущества института частной собственности в силу неразвитости других институтов: института предпринимательства, защищенных контрактных отношений, ликвидного рынка капиталов, четких правил функционирования субъектов экономики, конкуренции с соответствующими правилами. Не имея достаточной правовой и регулирующей инфраструктуры, приватизация была проведена на основе принятия отдельных постановлений государственных органов и была использована в интересах отдельных социальных групп.
Приватизация не смогла в полной мере перераспределить экономическую власть, так как многие формальные институты, во-первых, были созданы позже, чем начался процесс приватизации; во-вторых, они были несовершенны, поэтому дополнялись и корректировались (см. табл. 3.5). Так, например, Закон Кыргызской Республики «О приватизации государственной собственности в КР», был утвержден только в 2002 г., редактировался в 2008, 2009 и 2011 г.
Таблица 3.5 – Формальные институты, регулирующие процесс управления государственной собственностью в КР.
№ Формальные институты Дата утверждения
1. Закон Кыргызской Республики «О приватизации государственнной собственности в КР» 2.03.2002 №31
Положение о порядке и условиях передачи государственного имущества в управление с последующим выкупом 12.09.2002 №624
Положение о приватизации государственной собственности методом продажи на конкурсе 26.03.2003 №168
Положение о приватизации государственной собственности методом прямой продажи 26.03.2003 №168
Положение об условиях и порядке приватизации государственной собственности в Кыргызской Республике 26.03.2003 №169
6. Закон Кыргызской Республики «Об акционерных обществах» от 27.03.2003 г. №64
7. Положение о приватизации государственной собственности методом продажи на аукционе 13.08.2005 №370
8. Положение о приватизации государственной собственности методом аренды с последующим выкупом 13.08. 2005 г. N 370
9. Закон КР О стратегических объектах КР 23.05.2008 №94
10. Закон КР О рынке ценных бумаг 24.07.2009 №251
11. Закон КР О доверительном управлении государственным имуществом 26.07.2011 №136
12. Программа по эффективному управлению и распоряжению национализированными объектами 8.07.2011 №941-V
13. Программа приватизации государственной собственности в КР на 2012-2014 гг. 25.04.2012№1877- V
В Законе Кыргызской Республики «Об акционерных обществах» не было предусмотрено соответствующей защиты прав акционеров, многие из них (в основном, мелкие) не владели информацией о распределении акций. Кроме того, в принятом законодательстве не были установлены рамки института собственности, а были лишь учтены полномочия субъектов, введены корректирующие нормы, позволяющие приспособиться к потребностям той экономической политики, которая проводилась в стране. Это позволяет утверждать, что процесс реформирования собственности не закончен и в будущем должен продолжаться.
В настоящее время в Кыргызстане сложилась национальная система собственности, законодательно оформлены государственная, частная и муниципальная формы собственности. Однако спецификация прав собственности не завершена, имеет место слабое управление большинством государственных предприятий, следствием чего является ухудшение состояния активов, недостаточные поступления в государственный бюджет и т.д. Сегодня стоит задача оптимизации структуры государственной собственности, ее реструктуризации, завершения приватизации стратегических объектов, учитывая финансово-экономическую целесообразность. Несмотря на то, что продолжается закрепление частичных правомочий на блага за экономическими субъектами, права собственности за конкретными субъектами закрепляются медленно. В связи с этим, существует потребность в реализации комплекса мер по улучшению управления государственным имуществом, а именно в ужесточении правил приватизации; в ликвидации неплатежеспособных предприятий, переводя их на коммерческую основу; во внедрении улучшенных методов корпоративного управления. Также необходимо усилить правовое обеспечение частной собственности, контрактное право, рыночное трудовое право, совершенствовать антимонопольное законодательство. Для этого необходимо разработать согласованную политику приватизации, в основе которой должна быть программа участия государственного сектора в разных формах, в т.ч. государственно-частного партнерства.
3.3. Основные закономерности развития и трансформации собственности в Кыргызской Республике
Изучение современных тенденций развития собственности представляется весьма актуальным, поскольку в процессе экономических реформ наиболее радикальному изменению подвергаются формы собственности. Как было отмечено в предыдущем параграфе, стратегическая линия перехода к реальному многообразию форм собственности связана с устранением монополии государства на средства производства и его результаты, с приватизацией и разгосударствлением собственности.
При всех положительных сторонах проводимых мероприятий, следует отметить низкую эффективность происходящих изменений, что, на наш взгляд, связано с неразработанностью многих вопросов в приватизационном процессе. Методологически правильный анализ нынешнего состояния кыргызской экономики и причин ее кризисного состояния мог бы прояснить ситуацию.
Во-первых, необходимо определить особенности кыргызской модели институциональных изменений собственности, выявив основные принципы ее функционирования. Рассмотрение особенностей реализации закономерностей развития и трансформации собственности как основы всей экономической системы определит необходимость выявления тенденций развития, оценки состояния экономики республики с точки зрения достигнутого уровня развития. В итоге в конкретно-историческом контексте реализации выявленных закономерностей собственности можно будет обозначить влияние на них со стороны соответствующих институциональных изменений.
В основу анализа исторического процесса с точки зрения институциональных изменений собственности необходимо положить концепцию «Экономических революций» Д. Норта. Он рассматривает два переломных момента мировой экономической истории и называет их «1-я и 2-я экономическая революция», имея ввиду, изменения экономической системы: изменения прав собственности и производственного потенциала общества, изменения в объеме знаний, изменения организаций.
Первая экономическая революция, по его мнению, связана с переходом от присваивающего хозяйства к производящему, что было бы невозможным без возникновения исключительности прав собственности и их защиты (с возникновением государства). Промышленная революция является закономерным итогом такого развития. Вторая экономическая революция связана с возникновением и защитой интеллектуальной собственности.
Вторым методологическим принципом рассмотрения закономерностей развития собственности должно быть определение направления, в котором происходят изменения собственности от состояния полной размытости прав к состоянию спецификации прав. Данный процесс можно рассмотреть в разных состояниях:
Состояние, когда права выявлены и закреплены в такой степени, что становится возможным их перераспределение (обмен).В качестве типов обменов следует использовать предложенные Тамбовцевым В.Л. конфигурации процедур перераспределения правомочий собственности между субъектами: традиционный обмен (симметрично неизбирательный с гарантом «традиция»); централизованно планируемые поставки (симметрично неизбирательный с гарантом «государство»); рыночные связи с частной защитой сделок, «черный рынок» (симметрично избирательный с гарантом «третья сторона») и «белый» цивилизованный рынок (симметрично избирательный с гарантом «государство») [134, с.31].
Состояние полной специфицированности прав собственности на благо.
И, наконец, третьим и самым важным методологическим принципом рассмотрения закономерностей изменения собственности является принцип выявления оптимального механизма управления изменениями института собственности.
История подтверждает, что в разные периоды и с разной степенью влияния проявлялась несбалансированность в реализации собственности. В истории Кыргызстана можно выделить, по крайней мере, четыре переломных момента, призванных качественно изменить собственность.
Первый этап характеризуется крупными изменениями в истории кочевых племен. Этот период связан с формированием нового способа хозяйственной деятельности, постепенным переливом труда из кочевого скотоводства в регулярное земледелие, развитие которого было связано с формированием «исключительной» общей собственности на продукты и ресурсы. В связи с тем, что такой переход дал человечеству стимул к развитию экономики, Д. Норт назвал его Первой экономической революцией.
Изменение стимулов он объяснил различием прав собственности. По его мнению, при существовании общей собственности на ресурсы, не было стимулов к поиску лучших технологий и знаний. С появлением прав собственности в кыргызском традиционном обществе, закрепляющих исключительные права индивида, семьи, рода или племени на скот и землю, возникает необходимость в определенной форме коллективной обороны, т.е. в государстве - институте, главной экономической функцией которого является защита прав собственности. Появление государства является одним из важных условий, при котором первая экономическая революция могла реализоваться.
Вторым этапом в развитии института собственности можно назвать этап присоединения Кыргызстана к Российской империи. Связи кыргызов с Россией устанавливаются с середины 80-х годов ХVIII в. Войдя в состав России, наша экономика стала частью многоукладной экономики России. Все земельные угодья были объявлены государственными. В результате в 1886 г. бывшие датхи, беки, манапы были лишены права бесконтрольно распоряжаться землей. Они не могли, как прежде, продавать, передавать в наследство земли, закрепленные за отдельными обществами, облагать их членов налогами (салык), заставлять по своему усмотрению отбывать многочисленные трудовые повинности.
На этапе развития промышленности и индустриализации производства происходит процесс усиления собственности как экономической власти, полного подчинения и зависимости не собственника от собственника. В это время сила экономической власти в лице частной собственности проявилась максимально концентрированно и в интересах империи. Свидетельством тому является, прежде всего, однобокий характер промышленного развития Туркестанского края. Первое место в нем занимали предприятия пищевой и легкой промышленности. Крайне незначителен был удельный вес тяжелой промышленности в производстве валовой продукции. Это был результат неоднозначного влияния на промышленность страны противоречивых последствий развития российского капитализма. Политика была направлена на развитие края не столько вглубь, сколько вширь с целью «хозяйственного» освоения этой отсталой окраины в своих интересах.Этот период можно рассматривать как свидетельство победы экономической власти и концентрацию этой власти на полюсе отдельных индивидов в ущерб остальной части общества. Противоречия между собственником и не собственником, между обществом и отдельным индивидом обострялись. На практике это выражалось вначале в пассивном сопротивлении властям, проявляемое в отказах от уплаты налогов и сборов, игнорировании решений биев и казиев, неисполнении служебных распоряжений местных должностных лиц. Развитие экономики в этот период осуществлялось преимущественно под давлением государства, проводившим не всегда последовательную политику. Собственность только начала приобретать свойство прибыльности, а права собственности на ресурсы и результаты производства концентрировались в руках российской буржуазии и иностранных капиталистов, обмен принял форму рыночных связей.
Третий этап в развитии отношений собственности связан с Великой Октябрьской Социалистической Революцией. В 1917 г. капиталистическая собственность становится после победы социалистической революции «достоянием народа». Первыми мероприятиями по созданию основ социалистической экономики были преобразования в области финансов. В стране были упразднены земельные и крестьянские поземельные банки, проведена национализация всех частных банков, т.е. «был применен метод красногвардейской атаки на капитал» [84, с.177].
С национализацией основных средств производства были созданы условия для формирования социалистического уклада в кыргызской экономике. Земледелие оставалось экстенсивным, скотоводство - преимущественно кочевым и полукочевым. Земельные преобразования в первые годы Советской власти коснулись лишь отдельных крупных феодалов. Большая часть земель, пастбищ еще долгое время продолжала оставаться во владении феодально-байских элементов. Общинная форма землепользования затушевывала фактическое господство баев, манапов и кулаков в общине. Еще большую остроту приобрел аграрный вопрос в связи с массовым возвращением киргизов-беженцев на родину. Существовало долгое время неравенство в пользовании землей и водой между русским переселенческим и киргизским крестьянством. Это было одним из тяжелых последствий колонизаторской политики царизма. Все больше углублялся процесс имущественной дифференциации.
В этот период хозяйство нашей страны характеризовалось многоукладностью. Социалистический уклад сформировался в ходе национализации промышленных предприятий (крупных, а также части средних и мелких), а в сельской местности в виде немногочисленных коммун и артелей. Также существовал еще патриархальный (натуральный), мелкотоварный и частнокапиталистический уклады. Господство патриархально-феодальных отношений в селе создавали основу хозяйственной замкнутости населения. Мелкотоварный уклад был характерен для русских, узбекских и дунганских хозяйств долин, отдельных полукочевых хозяйств, ремесленников. Частнокапиталистический уклад характерен для крупных торговцев хлебом, хлопком и скотом, владельцев полукустарных заводов, мельниц, крупорушек. Особенность этого периода развития экономики заключалась в том, что мелкотоварный уклад здесь уступал патриархально-натуральному, а социалистический уклад (в силу мелкого и мельчайшего характера промышленности) был намного слабее, хотя, опираясь на ключевые позиции в экономике, сохранял ведущее положение. Траектория развития институтов была зависима от прошлого, от накопленных за весь предыдущий период знаний и опыта, несмотря на целенаправленную ликвидацию прошлых институтов и замещение их новыми. В экономике сложилось такое перераспределение правомочий собственности между субъектами, при котором обмен стал симметрично неизбирательным с гарантом «государство».
С переходом к новой экономической политике складывались элементы государственно-капиталистического уклада. Согласно Постановления «О замене продовольственной, фуражной и сырьевой разверстки натуральным налогом» разверстка как способ государственных заготовок продовольствия, фуража и сырья заменялась натуральным налогом, размер которого сообщался каждому хозяйству заранее» [122, с.113-115].
В середине 1920-х годов усиливается процесс переустройства земельных отношений. Среди киргизского населения выделяются групповые отруба. Этот факт является свидетельством перехода кыргызов от патриархальной общины к новым формам хозяйствования. Происходит процесс насильственного отрицания частной собственности и утверждение собственности общественной.
В период с 1928–1940 гг. темпы роста накопления в произведенном доходе неуклонно увеличивались. В 1950-1960-е годы экономика республики характеризовалась высокой инвестиционной нагрузкой, и экономический рост носил капиталоемкий характер, мешая переориентации ресурсов в потребительский сектор. В 1970-е годы заявила о себе другая негативная тенденция – сокращение темпов экономического роста, падение инвестиций в основные фонды, рост материалоемкости продукции, снижение темпов роста производительности труда. Чрезмерная концентрация экономической власти в руках государства признавалась в условиях выживания, поскольку именно от действий государства зависело существование индивида.
Если вначале советская власть представлялась как власть рабочих и крестьян при руководящей роли рабочего класса, затем как власть трудящихся, и, наконец, она предстала как общенародная власть. На самом деле она постепенно стала властью бюрократической партийно-государственной верхушки. К концу 70-х экономика СССР начинает падать, она уже не отзывается на административные методы регулирования, концентрация экономической власти в руках государства обретает значительные масштабы.
Государственная форма собственности превратилась в универсальную форму всеобщего присвоения, построенную по линейно - вертикальному принципу, «черный рынок» (симметрично избирательный обмен с гарантом «третья сторона») стал неотъемлемой частью этой экономики. Как правильно отметили А.Г. Зюнькин и В.С. Огородник: «Суверенный собственник стал фигурировать как символ, абстрактная схема, закрепляемая абстрактным авторитетом государства и его органов, а хозяйственная власть узурпирована ведомственной иерархией, заполнившей образовавшийся экономический вакуум» [10, с.102].
Всеобщая централизация управления экономикой, ограничивающая возможность и самостоятельность республиканских и местных органов, вела к утверждению в менталитете кыргызов таких новых качеств, как социальная апатия, потеря ответственности.
В результате господства государственной собственности в экономике теперь уже Киргизской ССР произошло сочетание двух способов движения экономических процессов: естественного и специфически административного.В условиях административного социализма государство, сконцентрировав основные средства производства, лишит все республики, в т.ч. и Киргизскую ССР реальных прав собственности, а это значит, сделает их экономически зависимыми.
Имевшая место всеобщность собственности основывалась на внеэкономических факторах принуждения. Свобода субъектов хозяйствованияограничивалась административными методами: распределение ресурсов между республиками носило централизованный характер. Имело место отчуждение не только средств производства и продуктов труда от тех, кто непосредственно производил, но также и функций управления. Между государством как субъектом управления и республиками – субъектами-исполнителями обострялось противоречие собственности. В этих условиях руководство республики просто не могло проводить единую, охватывающую в целом, экономическую политику. В результате в Кыргызстане не сложилось целостного народнохозяйственного комплекса, что привело, в первую очередь, к противоречию между производством продукции специализации в определенном объеме и оптимизацией экономической структуры отдельной республики.
Результатом несвоевременного разрешения всех накопившихся противоречий стала нерациональная структура экономики республики, низкий уровень ее социально-экономического развития, обострились противоречия регионального и отраслевого развития. Иначе говоря, противоречивый характер взаимоотношений в республике был связан с существенным влиянием собственности на структуру экономических потребностей и интересов. Поэтому руководством страны были приняты несколько законов, которые, по их мнению, должны были существенным образом преобразовать собственнические отношения и разрешить противоречия экономических интересов.
Как было отмечено в предыдущем параграфе с принятием ряда законов (см. табл. 3.2) в конце 80-х г. XX в. были сделаны первые шаги к изменению самой формы собственности. Итогом 1985–1990 гг. стало стихийное перераспределение активов предприятий в частную собственность директоров, формирование при предприятиях дочерних кооперативов. Такой результат был неизбежен в условиях размывания власти собственника (государства) и ослабления контроля за управляющими.
Таким образом, система управления советской экономики превратила страну в гигантскую корпорацию. Большинство прав собственности на ресурсы и результаты производства были сконцентрированы в руках государства. Из-за обезличенности аппарата государственного управления эти права оставались «размытыми», хотя формально они были определены. Имела место ситуация, когда не было ясности в том, за каким государственным органом закреплено то или иное частичное правомочие, в то время как «Центр» не мог контролировать все процессы на огромном пространстве СССР. Из-за того, что не было рыночного механизма перераспределения ресурсов и основные параметры деятельности предприятий задавались Госпланом СССР основными издержками функционирования такой системы были трансакционные издержки, связанные с неэффективным централизованным распределением ресурсов и неэффективностью планирования.
Четвертый период - посттоталитарный период в развитии экономики и отношений собственности условно можно разделить на следующие этапы изменения системы прав собственности: этап номенклатурной приватизации, этап создания системы частной собственности и, наконец, этап институционализации новой власти-собственности.
Правотворческий процесс преобразований отношений собственности начался в 1990 г. и первой половине 1991 г., основываясь на переменах в социально-экономическом курсе руководства страны. В июле 1990 г. на 28 съезде КПСС был определен переход от плановой экономики к рыночной. Этот курс был законодательно закреплен Постановлением Верховного совета СССР в октябре 1990 г. «Основные направления стабилизации народного хозяйства и перехода к рынку», нацелен на разгосударствление и приватизацию государственных предприятий. В 1993 г. была осуществлена полная передача всего пучка правомочий государством предприятию.
Во всех республиках СНГ произошли изменения базовых институтов, прежде всего, института частной собственности и коммерческого права. В результате разгосударствления крупных монополизированных промышленных предприятий с массовым и крупносерийным производством продукции через процедуру реорганизации и банкротства была создана широкая сеть малых предприятий (см. таблицу 3.6), произошел переход от централизованного распределения прав собственности к системе свободного обмена ими.
Таблица 3.6 – Доля малых предприятий в ВВП в странах СНГ (2000-2009).
СТРАНА Доля МП в ВВП, %
2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009
Беларусь 0,17 9 8,2 8,4 8,9
Казахстан 10 16 28 30
Кыргызстан 42 43 43
Россия 10 10 10 11 13 15 17
Таджикистан 45,3
Украина 5,5 11
Узбекистан 29,1 35 38,2 39 38,1 40,2 48,2
Доля работников малых предприятий в общей численности занятых в этих странах также демонстрирует рост за период развития института частной собственности (см. табл.3.7.).
Таблица 3.7 – Доля работников малых предприятий в общей численности занятых в странах СНГ за период 2000-2009 гг..
СТРАНА Доля работников в общей численности занятых, %
2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009
Беларусь 13 18,5 37,8 38,3
Казахстан 64 5,2 7 Кыргызстан 60 Россия 13 13 17-19 16 Таджикистан Украина 7 Узбекистан 46,7 65 47 69 37 Спецификация прав на значительную часть экономических ресурсов стала определяться, начался процесс перераспределения прав собственности. Централизованно планируемые поставки (симметрично неизбирательный обмен с гарантом «государство») постепенно сменялись рыночными связями с частной защитой сделок.
Несмотря на то, что были созданы условия для развития рыночных отношений, итоги первых этапов приватизационного процесса показали номенклатурное расхищение государственной собственности. В итоге произошло не формирование системы частной собственности, а укрепление имущественного положения власти-имущих. Директора бывших государственных предприятий создавали первоначальный капитал будущего бизнеса за счет льготных государственных кредитов, лицензий на использование природных ресурсов.
На следующем этапе изменения системы прав собственности была сделана попытка создания системы частной собственности через акционирование. Распределение прав собственности получило широкое распространение со времени образования акционерных обществ и разделения собственности и управления. Так, в Кыргызстане благодаря внедрению новых методов управления, были переданы в корпоративное управление такие крупные предприятия, как «Кыргызстан аба жолдору», АО «Кыргызэнерго», ГАК «Кыргызмунайзат», в менеджерское управление – АО Кыргызский горнорудный комбинат, Авторемонтный завод, ТНК «Дастан», АО «Кассиет», «Кыргызмебель», «Жанар», ГАО «Бишкек Нан Азык» и др.С ростом акционерных предприятий функцию держателя экономической власти получило большее количество субъектов. Привлечение в акционерный капитал средств многих людей позволило наделить их через титулы собственности определенными правомочиями. В итоге, если следовать логике Коуза, права собственности, переданные тем, кто может обеспечить их наилучшее применение, должны были повысить экономические показатели на этих предприятиях.
В период трансформационных изменений в странах СНГ субъекты экономики были ориентированы преимущественно на получение краткосрочной выгоды и извлечение доходов от акционерной собственности не через прибыль, как в развитых рыночных экономиках, а через контроль доминирующего собственника над финансовыми потоками предприятия. Такое отношение многих субъектов к собственности не ориентировало их на расширенное воспроизводство. Очень часто основные акционеры поддавались соблазну использовать свое преимущественное положение в корыстных целях. По мнению Афанди, они могли «изъять ликвидные активы в свою пользу, установить трансфертное ценообразование к выгоде определенных лиц, затруднить доступ к собранию акционеров при решении важных вопросов и т.д.» [13, с.28-29].
В настоящее время отдельные правомочия собственности превращаются в самостоятельный вид и объект деятельности, что свидетельствует о развитии собственности в неоинституциональном понимании. Следует признать факт постепенного нарастания процесса специализации прав собственности в экономике Кыргызстана. Сегодня аудиторским и консалтинговым компаниям делегируются функции управления и контроля. Банковские, инвестиционные, финансовые и факторинговые учреждения имеют право на доход. Право пользования распространяется через различные формы кредитования и лизинга. И, наконец, право на сам процесс производства отчуждается в виде франшизы.
Франчайзинг, выступая одной из форм институционального гибридного соглашения между рынком и фирмами, позволил мелким частным фирмам заключить контракты на право пользования фабричной маркой крупных фирм и на разрешение своей деятельности на другой территории в определенной сфере.
Другой формой гибридного соглашения, получившей распространение в нашей стране, стала концессия. Последняя предполагает систему отношений, при которой государство поручает частной или смешанной компании управление инфраструктурой или другими объектами. Государство в таком соглашении передает принадлежащую ему собственность концессионерам на определенных условиях, закрепленных в форме договора, на ограниченный срок за плату. При этом концессионный объект остается в государственной собственности, а концессионер обладает правами пользования и владения. Несмотря на определенные сдвиги в специализации прав собственности, предстоит большая работа по разработке комплексной стратегии приватизации, предполагающей программу расширения участия государственного сектора в различных формах, концессиях, государственно-частных партнерствах и др.
Подводя итоги всех периодов развития института собственности в нашей стране, можно сказать, что формирование института собственности - это исторически обусловленный процесс, где прослеживается закономерность развития власти – собственности. В условиях традиционной иерархии она была основана на административной координации экономических процессов. Ввиду того, что власть и господство были основаны не на владении собственностью, как таковой, а на высоком положении в обществе, так сильно было стремление к власти, которое использовалось для личного обогащения. Кроме того, менталитет людей, в основе которого была патерналистская забота государства, не позволял изменить неэффективную траекторию институционального развития.
Посттоталитарный период демонстрирует изменение доминирующей формы собственности – общественной (государственной) на частную, что позволяет нам говорить о коренном изменении содержания экономического развития и смене институциональной формы развития. Настоящий период характеризуется теми изменениями собственности, которые настолько существенны, что можно предположить о создании совершенно новой экономики в стране, которая развивается в институциональном режиме – независимости от прошлого (path independence). Однако этот принцип реализуется в условиях, когда управленческое решение необходимо принимать в условиях старых институтов, которые следует сломать и создать новые правила и нормы.
В современных условиях коллективистские институты замещаются индивидуалистическими институтами, появляется мотивация у субъектов экономики. Государственный сектор сокращается, а частный возрастает (см. табл. 3.8).
Таблица 3.8 – Изменение структуры собственности в Кыргызстане
за период с 2002-2012 гг. (в%)
Год Форма собственности
Государственная Муниципальная Частная ИТОГО
ед. в % ед. в % ед. в % 2002 6240 2,6 236519 97,4 242759
2003 6342 1,6 393794 98,4 400136
2004 4073 0,9 3011 0,7 423138 98,4 430222
2005 4308 0,9 6883 1,5 459374 97,6 470565
2006 4543 0,8 7916 1,5 525849 97.7 538308
2007 2749 0,7 6714 1,7 375897 97,6 385360
2008 2984 0,7 7225 1,7 405557 97,5 415766
2009 3623 0,8 7591 1,7 424768 97,4 435982
2010 3984 0,9 7742 1,8 426493 97,3 438219
2011 4284 0,9 7279 1,5 463242 97,6 474805
2012 5484 1,1 6457 1,3 493109 97,6 505050

На данном этапе развития собственности имеет место закономерный процесс ее демократизации. Суть этого процесса состоит не в перераспределении прав собственности от собственников к несобственникам, а в наделении и распределении правомочий в обществе, в результате чего происходит изменение структуры правомочий. Несмотря на то, что происходит процесс демократизации собственности, имеет место неэффективное управление собственностью, что можно проследить на примере муниципальной собственности. Данная собственность представляет собой собственность местных сообществ и находится во владении, пользовании и распоряжении органов местного самоуправления.
В настоящее время муниципальная собственность используется неэффективно для местного экономического развития и недостаточно извлекает дополнительные доходы в местную казну (доходы от аренды и продажи объектов).В связи с этим, так актуально решение проблемы спецификации прав муниципальной собственности. Согласно законодательства КР, аильные кенеши (законодательный орган), используя свои полномочия в управлении муниципальной собственности, могут устанавливать и вносить изменения в «правила игры» через нормативно-правовые акты, а айыл окмоту, как исполнительный орган – принимать активное участие в подготовке всех решений, которые впоследствии утверждаются в местных кенешах. Например, утверждать правила о том, кто имеет право на бесплатное пользование объектами, кто должен получать объекты в платную аренду. Также они могут утверждать процедуры конкурсного предоставления муниципальных объектов, муниципальной земли и земель Фонда перераспределения в аренду и т.д.
Решение выше рассмотренных проблем невозможно без грамотного ведения договорных отношений с пользователями муниципальной собственности. Несовершенство нынешнего законодательства не позволяет четко определить права на объекты, передаваемые муниципальным учреждениям и предприятиям, а значит тип договорных отношений (право оперативного управления, договор хозяйственного ведения, договор аренды, договор о пользовании). В итоге объем доходов от использования муниципальной собственности невысокий. Дюшембиев Б.О. в своем исследовании приводит такую статистику: «Общие доходы от аренды нежилых зданий/помещений и земли в среднем составляют не более 1-3% всего городского бюджета». По его мнению, «…доходов от продажи недвижимости города почти не получают. Исключение в 2006 году составляли города Бишкек (2% от бюджета), Кант (2%); Ош (2%); Балыкчи (3%); Токмок (4%) ….» [38,c.117]. Несмотря на то, что в целом по республике (18 городов) имеет место рост количества договоров аренды из года в год, практика договорного права в управлении муниципальной собственности, культура договорных отношений пока еще недостаточно совершенны.
Таким образом, наряду с положительными сдвигами и институциональными инновациями, сохраняются пережитки прошлой системы - имеет место устойчивость института власти-собственности, когда доминируют интересы узкой группы специальных интересов, поэтому можно сказать, что присутствует зависимость «path determinancу» - частичная зависимость от прошлого, как разновидность принципа зависимости от прошлого (path dependence). Во избежание повторений неэффективной траектории институционального развития собственности, необходимо в новой экономической политике предусмотреть стимулы для реализации, прежде всего, общественных интересов.
Развитие института собственности в перспективе позволит специфицировать права собственности, в т.ч. права на изобретения и увеличить отдачу от научно-исследовательской и изобретательской деятельности. В этом случае мы сможем говорить о наступлении Второй экономической революции в нашей стране.
Как известно, Вторая экономическая революция, по мнению Д. Норта, произошла в Европе в середине XIX в., хотя многие ученые в области истории экономики связывают ее с периодом промышленной революции конца XVIII - начала XIX в. Д.Норт считал, что переломным моментом в развитии производительных сил стало соединение науки и технологии, когда были созданы условия для развития промышленности.
Несмотря на то, что в советский период, в Кыргызстане были созданы условия для развития науки и внедрения новых технологий в производство, создана сеть образовательных учреждений и исследовательских центров; имело место интеллектуальное взаимодействие ученых и изобретателей, тем не менее, не были реализованы права на интеллектуальную собственность.
Сегодня в нашей стране формируется правовая база в сфере защиты прав интеллектуальной собственности, однако еще рано говорить о существовании реального патентного права, законодательной защиты деловых секретов, регулировании использования торговых марок и знаков, эффективной структуре прав собственности. Одним словом, наука еще не стала двигателем производства. Когда в стране будут созданы стимулы для широкого распространения технических изобретений и соединения науки и техники (производства), когда в результате всех этих изменений, несмотря на рост трансакционных издержек, повысится производительность труда, тогда и будет реализован огромный производительный потенциал Второй экономической революции.
ВЫВОДЫ ПО ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ:
1. В период трансформационных изменений особую актуальность приобретает теоретическое осмысление процесса изменения собственности, так как последняя формирует базовый каркас институциональной среды.
Процесс трансформации отношений собственности необходимо рассматривать на основе неоинституциональной теории прав собственности, в основе которой понимание категории «собственность» как поведенческих отношений, санкционированных обществом по поводу доступа и использования редких ресурсов.
2. В связи с тем, что права собственности можно рассматривать как формальные, определяемые в рамках правовой системы государства и неформальные, как неформальные договоренности индивидов или организаций, спецификация права собственности тоже может носить как формальный, так и неформальный характер.
3. В странах СНГ процесс институциональных преобразований собственности достиг противоречивых результатов. Положительным результатом является многообразие форм собственности, создание формальных институтов разгосударствления и приватизации и соответствующей организационной инфраструктуры, внедрение рыночных отношений. В тоже время поспешность при продаже государственной собственности; неподготовленность реформы с точки зрения обеспечения законодательной и нормативно-методической базой; политизированность; бессистемность оказали негативные последствия для экономик, избравших радикальный путь. В силу специфики кыргызского общества, где сильно стремление к новациям, что оправдывает выбор радикальных изменений института собственности, и в тоже время устойчивы неформальные институты и слабы ограничения формальных норм, революционный путь изменений института собственности оказался разрушительным и неэффективным.
4. Первые этапы приватизации показали, что ни одно из условий упрочения прав собственности, а именно спецификация прав собственности; свободный обмен правомочиями, входящими в «пучок» прав собственности; надежная защита прав собственности не были соблюдены. Реформаторам не удалось использовать преимущества института частной собственности в силу неразвитости других институтов: института предпринимательства, защищенных контрактных отношений, ликвидного рынка капиталов, четких правил функционирования субъектов экономики, конкуренции с соответствующими правилами.
5. Приватизация не смогла в полной мере перераспределить экономическую власть, не были установлены рамки института собственности, а были лишь учтены полномочия субъектов, введены корректирующие нормы, позволяющие приспособиться к потребностям той экономической политики, которая проводилась в анализируемых странах. Несмотря на удовлетворительные количественные показатели изменений институциональной структуры, в Кыргызстане создание новых организаций, соглашений, институтов в значительной мере было формальным. В настоящее время спецификация прав собственности не завершена. Закрепление частичных правомочий на блага за экономическими субъектами продолжается, движение от состояния размытости прав к состоянию, когда права собственности закреплены за конкретным субъектом, происходит медленно.
6. Эволюция и трансформация государственной собственности в Кыргызстане имеет определенную закономерность развития, связанную с траекторией зависимости от прошлого и процессом усиления собственности как экономической власти. Начиная с традиционного (кочевого) общества и по настоящее время имеет место состояние концентрации прав собственности и их закрепления за власть-имущими. Несмотря на коренное изменение институциональной формы развития собственности в посттоталитарный период, спецификация прав собственности не завершена, имеет место управление большинством государственных предприятий в рамках старых институтов, поэтому необходима качественно новая система управления собственностью.
ГЛАВА 4. ПРОТИВОРЕЧИЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ В ЭКОНОМИКЕ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
4.1. Противоречия на национальном уровне – уровне системных изменений
Природа противоречий институциональных изменений лежит в постоянном взаимодействии формальных и неформальных правил и норм. Формальные институты и механизмы их защиты меняются быстрее (устанавливаются государством). Неформальные институты более инертны, что связано с существующей природой неформальных институтов и связанных с ними историей, культурой и религией. Они складываются спонтанно и постепенно формируют модели поведения субъектов экономики. Изменение формальных правил является ведущим звеном (новацией) в институциональном развитии. Новые правила и нормы способны закрепить на общественном уровне полезные рутины (неформальные институты), которые в ходе социальной практики подготавливают фундамент для этих правил и норм.
Процесс создания новой институциональной структуры в Кыргызстане проходил не как объективный процесс смены технологического уклада, а в результате масштабной смены формальных институтов путем заимствования или импорта институтов. Если следовать подходу С.Г. Кирдиной, то была сделана попытка коренного перехода от одной институциональной матрицы к совершенно другой: от восточного (X-матрица) к западному (Y-матрица) типу матрицы.
Институты восточной матрицы представляют собой институты нерыночной экономики, включающие общественную (государственную) собственность, коллективный труд, институты координации и пропорциональности. Данный тип институциональной матрицы был базовым во всех странах бывшего СССР.
Противоречие собственности в командной экономике получило выражение в противоречии между государством как субъектом управления и хозяйствующим субъектом как исполнителем исходящим сверху решений. Обострение накопившихся противоречий требовало проведения комплекса мер социально-экономического, политического, правового и организационного характера. Иначе говоря, нужны были кардинальные институциональные изменения, прежде всего, изменения формальных институтов.
Попытки сгладить обострившиеся противоречия были сделаны в период «горбачевской перестройки», однако экономика, построенная на административных методах управления, не воспринимала хозрасчетные элементы хозяйствования, как самофинансирование, материальное стимулирование, самоуправление. Понятно, что такой переход не мог быть безболезненным и гладким.
Процесс системных изменений в Кыргызстане привел к коренному изменению политических институтов. Жесткая централизация власти сменилась режимом относительной демократии. Первая фаза демократизации (1991–1993 гг.) характеризовалась проведением конституционной реформы, реорганизацией государственных институтов, принятием Конституции Кыргызской Республики. С 1994 г. президентская власть начала усиливаться, а власть Парламента ослабевать. В 1995–1996 гг. политический режим авторитарного типа окончательно оформился и просуществовал вплоть до апрельских событий 2010 г. Далее была проведена Конституционная реформа, в результате которой из основного закона страны были исключены положения, внесенные реформой 1996–2007 гг. В итоге, в стране была создана парламентско-президентская форма правления. Несмотря на изменение формы правления, система государственного управления и ее методы остаются прежними. Управленческие решения принимаются на основе узкоотраслевых и корпоративных интересах и носят краткосрочный характер.В силу того, что правовое обеспечение проводимых реформ в стране не соответствует современным требованиям, в институтах государства и в обществе в целом распространен правовой нигилизм.
Процесс преобразований, связанный с изменениями социально-экономических институтов, осуществлялся не как процесс сознательного реформирования, а как стихийное приспособление экономики к политике государства. Реформы носили односторонний характер (в основном сводились к структурным изменениям) и не учитывали системных противоречий прежней административно-командной экономики, которые накопились к 80-м гг. XX в. и еще больше обострились в период трансформационных преобразований.
«Системные» реформы были связаны в основном с «переделом» собственности, поэтому имевший место в административной экономике т.н. перекос в сторону отраслей первого подразделения (в основном, ВПК) в ущерб отраслей второго подразделения перешел и еще более усугубился в перекосе в сторону добывающих отраслей, сферы обращения и услуг. В силу отсутствия эффективных механизмов межотраслевого перелива капитала в Кыргызстане менее развитыми оказались обрабатывающие отрасли, а реальный сектор экономики продолжает оставаться в состоянии системного кризиса.
В процессе расширенного воспроизводства на производственном и организационном уровнях институциональных ограничений права собственности на ресурсы и блага стали постепенно передаваться экономическими субъектами. Изменения в системе базовых институтов (Х-матрицы) вызвали необходимость в изменениях форм экономических взаимодействий, соответствующих типу рыночной экономики (Y-матрицы). Новая матрица со своей системой стимулов и интересов экономических субъектов не могла так быстро создать новые институциональные формы взаимодействий.Поэтому созданные экономические и политические институты в Кыргызстане недостаточно устойчивы и подвержены многочисленным перестройкам.
Система экономических институтов может быть охарактеризована как рыночная экономика с институциональной многоукладностью, большим вмешательством государства, широко распространенной теневой экономикой и коррупцией. Несмотря на то, что в экономику вводятся новые правила и нормы, процесс дальнейшего закрепления их в экономической деятельности проходит медленно.
Инерционный характер эволюции институтов связан с эффектом исторической обусловленности развития. Выбор людей в решающей степени предопределен всей предшествующей историей общества, которая преломляется через неформальные институты: культуру, традиции, предпочтения и ценности. Сегодня в республике власть-имущие склонны производить неэффективные права собственности, что объясняется двойственной ролью государства. С одной стороны, государство, специфицируя права собственности и обеспечивая соблюдение договоров, может способствовать развитию экономики. В тоже время, в целях увеличения своих доходов, оно может поддерживать неэффективные институты.
В нашей стране чиновники зачастую принимают те законы, которые отвечают их интересам, а не те, которые снижают трансакционные издержки. В качестве примера приведем процесс обсуждения и принятия законопроекта КР «О реструктуризации задолженности основных поставщиков электроэнергии по основным долгам, начисленным процентам, пени, финансовым, штрафным санкциям по налоговым, таможенным платежам и кредитам». Несмотря на важность принятия данного законопроекта, который был направлен на изменение финансовых отношений между государством и частными энергетическими компаниями – ОАО «Электрические станции» и «Национальная электрическая сеть Кыргызстана», законопроект был рассмотрен формально на заседании профильного комитета, на заседаниях парламентских фракций. Из трех парламентских фракций две (социально-демократическая (СДПК) и коммунистов) высказались против принятия законопроекта, одна (депутаты от правящей партии – Ак-жол) – за принятие законопроекта. В итоге законопроект, минуя все обязательные процедуры, был внесен Правительством КР 5.11. 2008 г. Постановлением № 613 и в тот же день принят Парламентом КР. Д. Норт так бы объяснил этот случай: «…даже, если правители захотят принимать законы, руководствуясь соображениями эффективности, интересы самосохранения будут диктовать им иной образ действий, поскольку эффективные нормы могут ущемить интересы сильных политических группировок» [97, с.72].
В результате несоответствия между содержанием существующих формальных институтов и реальной практикой их функционирования неформальные институты в Кыргызстане приняли устойчивые формы. С ростом бюрократизма неформальные нормы способствовали увеличению трансакционных затрат на поддержание определенного типа социально-экономической системы. Исследования подтверждают, что представители малого и среднего бизнеса в республике «…потратили соответственно 9% и 10% от своего оборота на неофициальные платежи и подарки представителям государственных органов с целью достижения своих целей и указали, что стоимость «коррупционного налога» даже выше, чем тариф единого налога (4% для производства, торговли и переработки сельхозсырья и 6% для др. видов деятельности) [47, с.10]. Если учесть сколько времени ушло у владельцев и менеджеров предприятий на «неофициальные способы» решения проблем, то величина трансакционных издержек станет еще больше.
В условиях, когда разрушены формальные институты прежней системы, а новые институты были только введены, неформальные институты выступили на первый план как детерминанты деятельности субъектов экономики. Так, несмотря на кардинальную смену формальных институтов собственности, общепринятые привычные стереотипы в отношении общенародной собственности, вошедшие в наше сознание, укоренились и до сих пор устойчивы.
Сразу после мартовской революции 2005 года, повлекшей за собой отставку президента страны, смену центральных и региональных элит, повсеместно стали разгораться конфликты вокруг объектов государственной собственности. Становилось нормой, когда единственным решением проблем был нелегальный захват объектов государственного имущества. Захват угольного разреза Кара-Кече, месторождения каменного угля в Джумгальском районе Нарынской области Кыргызской Республики, который эксплуатировался государственными предприятиями и частными акционерными обществами по лицензии государственного предприятия «Кыргыз Уголь», стал самым громким и продолжительным.
Угольный разрез был захвачен сторонниками лидера Народно-Патриотического Движения «Джоомарт» Мотуева Н. Работники других предприятий, расположенных в Кара-Кече, под давлением самозахватчиков были вынуждены покинуть разрез. На протяжении нескольких месяцев Мотуев Н. осуществлял незаконную добычу угля, используя «экспроприированную» технику частных акционерных обществ «Кара-Кече», «Шарбон», «Ак-Жол», объявив «Кара-Кече» народным рудником. По инициативе Н. Мотуева каждой семье в поселке Чаек было отгружено бесплатно по двадцать пять тонн угля. Местное население, встав на защиту «народного героя», требовало справедливости, а местная власть в лице главы района, администрации области, руководства милиции и прокуратуры была не в состоянии не только запретить незаконную добычу угля, но и заставить платить налоги и социальные отчисления.
Практика показала, когда институциональная среда изобилует институциональными ловушками, а социально-экономические отношения не имеют устойчивых, общепризнанных норм поведения, они начинают регулироваться индивидуальными решениями. Эти решения могут вызвать насильственные действия, что можно увидеть на примере поведения Мотуева Н., которое основано на выборе того решения, которое представляется субъективно правильным или выгодным для него, тем более, что не работают законодательные нормы за насильственный захват объектов собственности.
История с угольным разрезом Кара-Кече ярко демонстрирует слабость института власти в управлении государственной собственностью, которая имеет место во всей республике. В сознании большинства населения республики государственная собственность по-прежнему воспринимается как общенародная и «ничейная», простые граждане считают себя совладельцами этой собственности, ведь им это много лет внушали. Наверное, поэтому они не рассматривают свои действия как незаконные, более того, считают себя «борцами за справедливость». А органы власти, в силу отсутствия действенного экономического механизма реализации своего права на собственность, не способны его защитить.
Сегодня в Кыргызстане государство стоит не на охране прав собственности, а пытается вмешиваться в отношения собственности через политику. Власть-имущие с помощью своих представителей в государственных органах управления, либо самостоятельно реализуют свои корыстные интересы в ущерб коллективных и общественных интересов, забывая о том, что основной функцией государства является создание «правил игры» для участников рынка (хозяйственного законодательства), контроль за соблюдением этих правил.
Доминирование всеохватывающей власти-собственности на всех исторических этапах в Кыргызстане обусловлено особенностью системы, где власть и господство основываются не на владении собственностью как таковой, а на высоком положении в традиционной иерархии власти. Общепринятой нормой в кыргызском обществе стала норма, что богатым может стать только тот человек, который имеет доступ к власти, а, это значит, доступ к ресурсам.
В настоящее время мы имеем власть–собственность, которая воспроизведена в собственность, персонифицированную конкретными лицами с помощью приватизации. В период трансформационных преобразований многие новоявленные собственники для удовлетворения своих интересов стали «срастаться» с властью. Последняя, стремясь к обладанию объектами собственности, использовала коррупционные механизмы. Власть-собственность перманентно воспроизводится в новых исторических условиях.
Р.М. Нуреев, говоря о целях бюрократии, как отдельной структуре внутри государства, писал: «На экономии общественных благ они мало что могут заработать, принятие же дорогостоящих программ предоставляет им широкие возможности для личного обогащения, усиления влияния, укрепления связей с поддерживающими их группами и, в конечном счете, для подготовки путей «отхода» на какое-нибудь «теплое» местечко [99, с.90].
Устойчивость института власти – собственности в настоящее время подтверждают факты, когда собственность используется политиками, депутатами в качестве инструмента политического давления. Требования отдельных политических сил о проведении процесса деприватизации и национализации крупнейшего в Кыргызстане месторождения золота «Кумтор» яркое тому подтверждение.
Месторождение «Кумтор» является крупнейшим в Кыргызстане проектом, составляющим около 10% ВВП. Оно разрабатывается канадской золотодобывающей компанией «Centerra Gold Company», 33% акций которой принадлежит государству и 67% – «Centerra Gold Company».Строительство рудника началось в 1994 г., а уже в 1997 г. стали производить золото. Компания работала на основе соглашения, которое было пересмотрено из-за выявленной коррупции и причастности к коррупционным структурам первых лиц государства. Сегодня АО «Кумтор» функционирует на основе пересмотренного и подписанного в 2009 г. соглашения, одобренного Жогорку Кенешем КР и Конституционным судом КР.
Причинами скандала вокруг компании «Кумтор» стали: первое соглашение государства, которое справедливо называют «антинародным» и «грабительским»; коррупционная реструктуризация «Centerra Gold Company», а также проблема хранения отходов от производства золота, сосредоточенных в основном на ледниках. Для изучения проблемы опасности состояния отходных хранилищ и степени риска для населения привлечены не только члены правительства, но также представители гражданского общества.
Происходящие в настоящее время попытки провести деприватизацию, к сожалению, опять носят больше политический характер, нежели экономический и вряд ли принесут пользу обществу. Так как сам процесс приватизации в стране проходил с большими нарушениями и в угоду узкокорыстных интересов небольшой группы людей, имеющей доступ к власти, то можно предположить, что и процесс деприватизации, в проведении которого заинтересованы и настаивают отдельные лица, также будет преследовать личные интересы класса имущих. Признание незаконности итогов приватизации 90-х годов возможно только в том случае, если будет заинтересованность большинства населения республики в удовлетворении общественного интереса, а не отдельных политических сил.
Практика пересмотра соглашений правительством страны становится устойчивой неформальной нормой. Контракты/соглашения пересматриваются в одностороннем порядке после вложения средств иностранными инвесторами. По данным маркетингового исследования, проведенного корпорацией «Карана», с целью выявления уровня инвестиционной привлекательности Кыргызстана среди потенциальных инвесторов, было выявлено, что «у Кыргызстана сложился имидж страны, «меняющей правила игры» после того, как инвестиции (например, в разведку месторождений) были вложены на основе предоставленного ряда налогов и установленной арендной платы за разработку недр, как только высоко рискованное предприятие достигает успеха» [34, с.11].
Следовательно, можно предположить, что пока в нашей стране не изменятся устойчивые неформальные нормы хозяйственных взаимодействий в процессе присвоения благ, не соответствующих вновь введенным формальным правилам, трудно ожидать положительных сдвигов в развитии экономики.
Противоречивая логика производства институтов присвоения объясняет и формирование теневой экономики. Динамика изменения размера теневой экономики в Кыргызстане за период 1990-2014 гг. демонстрирует тенденцию постоянного роста масштабов теневого сектора. Так, если в 1990/1993 гг. он составлял 27,1%, в 1999/2000 гг. – 35,7%, в 2014 г. – около 40% [104, с.9 и 105]. Согласно данным опроса по республике количество нелегальных работников составляет почти 30% официально занятых на предприятиях, а доля работников с заниженной в отчетности заработной платы еще ниже – 41,9%. Наибольшее количество нелегальных работников приходится на горнодобывающую промышленность, строительство, ремонтные мастерские, гостиничный и ресторанный бизнес, т.е. там, где трудно вести учет [139, с.10].
Особого внимания в настоящее время заслуживает рассмотрение еще одной, весьма существенной составляющей теневой экономики, как денежные переводы трудовых мигрантов, количество которых, по мнению экспертов, достигло более 500 тыс. чел. или порядка 20% экономически активного населения Кыргызстана. «Официально учитываемые притоки денежных переводов трудовых мигрантов в Платежном балансе составили 65,2 млн. долл. США в 2003 г. и 163,6 млн. долл. США в 2004 году» [139, с.10]. Cегодня денежные переводы из-за рубежа составляют 29% ВВП, из них 90% это поступления из России [139, с.17]. Эти оценки основаны лишь на информации банков о переводах частных лиц через банковские счета и системы международных переводов. Если учесть тот факт, что большинство трудовых мигрантов перевозят деньги наличными, то истинный объем денежных переводов составляет 481–520 млн. долл. [103, с.17].Ситуация не изменится, если потенциал неформальных норм не реализуется в формальных формах – институтах. Экономика будет продолжать оставаться в тени, порождая новые формы коррупции.
Существует явная взаимосвязь между коррупцией и преступными структурами, которые подкупают государственных и муниципальных служащих, представителей контролирующих органов власти и др. Из отчета главы Антикоррупционной службы стало известно, что среди возбужденных уголовных дел 222 уголовных дела связаны с нарушениями в сфере государственного управления, наиболее крупными являются: уголовное дело в отношении ЗАО «Альфа Телеком», ОАО «Востокэлектро», ОсОО «Аю», уголовное дело по 15 фактам нарушений должностными лицами Государственной регистрационной службы при Правительстве Кыргызской Республики и т.д.
Таким образом, сегодня экономика страны находится в таком состоянии, когда прежние институты управления и механизмы хозяйственной деятельности утратили свою силу, а новые еще находятся в стадии формирования. При таком положении дел важна роль новаторства или институциональной инновации, которая понимается как появление новых институциональных форм взаимодействий субъектов экономики или изменения каких-то составляющих в действующих формах взаимодействий. Для решения вышеназванных проблем и разрешения противоречий между формальными и неформальными институтами необходимо государственное регулирование экономики, основанное на четком определении им «правил игры» и контроля за их соблюдением.
Не менее интересным является рассмотрение противоречия между формальными институтами и внутри системы формальных институтов. Если проанализировать законодательную основу недропользования в республике, то можно отметить низкий уровень государственного управления горнодобывающей отраслью экономики. Отдельные положения действующих законов противоречат друг другу. Так, в законах «О недрах», «О нефти и газе», «Об угле», «О соглашении по разделу продукции при недропользовании», «О концессиях и концессионных предприятиях» имеют место противоречия между формальными институтами. По мнению экспертов, достаточна сложная процедура оформления доступа к недропользованию. Так, согласно Закона «О недрах», для рассмотрения ходатайства о предоставлении земельного участка в пользование с целью разработки полезных ископаемых следует пройти процедуру рассмотрения заявочных материалов на уровне района и области. Другой проблемой институционального обеспечения является нерешенность вопросов собственности на горное имущество и землепользование при разработке месторождений.
Если обратиться к формальным институтам предпринимательской деятельности, то и здесь можно увидеть, что, при наличии значительной институциональной базы с четким определением прав и обязанностей государства и бизнеса, в тоже время имеют место проблемы исполнения принятых законов и подзаконных актов. Это объясняется тем, что существует множество юридических коллизий, противоречий и дублирования между формальными институтами в сфере предпринимательства. К примеру, если рассмотреть законодательство о проверках в Кыргызстане, то можно увидеть, что, долгое время каждый проверяющий орган руководствовался собственными процедурами проверок, оставляя широкие возможности для злоупотреблений со стороны проверяющих органов.
Процесс реформирования системы проверок начался в 2005 г., а в 2007 г. был принят Закон Кыргызской Республики «О порядке проведения проверок субъектов предпринимательства». Несмотря на это, в существующей системе имеются недостатки. Во-первых, органы санитарно-эпидемиологического надзора были наделены полномочиями проведения проверок субъектов предпринимательства, представляющих «высокий риск»(законодательство дает очень широкое определение понятию «высокий риск). Во-вторых, Жогорку Кенеш принял Закон Кыргызской Республики «О введении в действие Налогового кодекса», выводящий налоговые органы за рамки Закона о проверках. Налоговый кодекс обеспечил внедрение прогрессивных принципов, включая оценку рисков при назначении проверок, тем не менее, он не обеспечивает субъектам предпринимательства достаточную защиту. Так, не предусмотрено уведомление субъектов предпринимательства за 10 дней до проведения проверки. И, наконец, на основании других нормативно-правовых актов (Закон Кыргызской Республики «Об оперативно-розыскной деятельности», Закон Кыргызской Республики «О местном самоуправлении и местной государственной администрации» Закон Кыргызской Республике «О прокуратуре» и др.) такие государственные органы, как прокуратура, финансовая полиция, МВД, СНБ также имеют право на проверки, которые не регулируются Законом о проверках [47, с.96-111].
Формами проявления противоречия между и внутри системы формальных правил может быть прямое несоответствие статей и законов друг другу. Наиболее ярко такое несоответствие можно показать на примере существующей правовой базы водных отношений (см.табл. 4.1).
Таблица 4.1 – Противоречия между формальными правилами, регулирующими водные отношения
Законодательные акты, принятые в Кыргызской Республике и регулирующие водные отношения внутри страны Противоречия между формальными правилами
Нормы Конституции КР, статьи 4,9,12,19,35,38
Водный кодекс КР
Закон КР «Об охране окружающей среды»
Закон КР о лицензировании;
Закон КР о тарифах
Закон КР о питьевой воде
Закон КР о недрах;
Земельный кодекс КР
Закон КР об Ассоциации водопользователей
Законодательные акты, разработка и контроль за исполнением которых относится к компетенции Жогорку Кенеша КР;
Указы Президента КР по проблемам водных отношений;
Подзаконные акты, в т.ч. Постановления, Распоряжения и Положения, утверждаемые Премьер-министром КР;
Ведомственные и территориальные нормативные акты (приказы и распоряжения руководителей министерств, ведомств, глав местной государственной администрации, стандарты, инструкции, нормы, правила, регулирующие водные отношения). нормы Положения об использовании земель водного фонда противоречат нормам Земельного законодательства КР.
подзаконные акты противоречат друг другу. Это связано с тем, что имеет место дублирование функций и несоответствие содержания нормативной документации разных исполнительных органов с законодательными нормами.
Как правило, противоречия формальных институтов способствуют возникновению столкновений интересов субъектов водных отношений: органов государственного управления и водопользователей. Как известно, в административном, гражданском и уголовном законодательстве Кыргызской Республики прописаны права и ответственность субъектов водных отношений. А функции, права и ответственность, разделенные между различными ведомствами, установлены в Положениях этих органов управления и утверждены правительством.
Особого рассмотрения заслуживает проблема несовершенства правовой базы межгосударственных водных отношений и возникающих в связи с этим противоречий интересов независимых государств (см. 4.2).
Таблица 4.2 – Проблемы несовершенства формальных правил, регулирующих межгосударственные водные отношения
Формальные институты, регулирующие водные отношения между странами центрально-азиатского региона Проблема несовершенства формальных правил
Закон КР «О межгосударственном использовании водных объектов, водных ресурсов и водохозяйственных сооружений КР».
Закон КР «Об охране окружающей среды» (ст. 57,58 раздел 11).
Соглашение «О сотрудничестве, в сфере совместного управления использованием и охраной ресурсов межгосударственных источников», Алма-Ата,18.02.1992.
Положение «О Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии Центральной Азии», Ташкент, 05.12.1992.
Cоглашение «О совместных действиях по решению проблемы Аральского моря и Приаралья, экологическому оздоровлению и обеспечению социально-экономического развития Аральского региона», Кызыл-Орда, 26.03.1993.
Договор о создании единого экономического пространства и совместное Заявление глав государств Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Узбекистан от 06.05.1996 г. о необходимости ускорения разработки новой стратегии вододеления в регионе.
Указ Президента КР от 06.10.1997. «Об основах внешней политики Кыргызской Республики в области использования водных ресурсов рек, формирующихся в Кыргызстане и вытекающих на территории сопредельных государств»
Cоглашение «Об использовании водно-энерге-тических ресурсов бассейна реки Сырдарья», Бишкек, 17.03.1998. Достигнутые договорен-ности об основных направлениях сотрудни-чества были приняты без нормирования механизмов их реализации и конкретных показателей.
Существующий механизм квотирования не претерпел существенных изменений со времен советской эконо-мики, он не в полной мере отвечает национальным интересам отдельных государств Центральной Азии.
В Соглашениях 1992 г. и 1993 г. большой акцент сделан на вопросах обес-печения экологического рав-новесия, биоразнообразия, а также охраны природных ресурсов Приаралья и Аральского моря. В тоже время водно-энергетические аспекты сотрудничества не были рассмотрены.

Эти противоречия имели место еще во времена командно-административной экономики и проявлялись как противоречия между союзными республиками в рамках единого народнохозяйственного комплекса. Формальные правила, основанные на жестком администрировании, не давали возможности реализовать экономический потенциал в интересах народов, проживающих на данной территории. Развитие экономик отдельных республик бывшего Союза происходило как производная от наращивания мощностей отдельных союзных министерств на территории республик.
С распадом СССР и обретением независимости республик, вопрос о водопользовании встал особенно остро. На трансграничной территории, площадью более 4 млн. кв. км сегодня существует 5 независимых государств: Кыргызская Республика, Республика Казахстан, Республика Таджикистан, Туркменистан и Республика Узбекистан с общей численностью населения более 55 млн. человек, каждая из которых проводит самостоятельную политику и преследует собственные интересы.
Отсутствие правовой и организационной базы регионального сотрудничества в сфере рационального использования водно-энергетических ресурсов приводит к обострению не только экономических, но и политических отношений. Государства, расположенные в зоне формирования стока, в особенности Кыргызская Республика и Республика Таджикистан, заинтересованы в увеличении производства электроэнергии и стремятся в связи с этим осуществлять пропуски воды из своих водохранилищ в режиме, оптимальном с точки зрения обеспечения внутренних потребностей в электроэнергии. Республика Казахстан и Республика Узбекистан заинтересованы в использовании этих водохранилищ преимущественно в ирригационном режиме.
Разрешение накопившихся экономических противоречий между интересами каждой республики центрально-азиатского региона возможно только через создание новой модели совместной деятельности по удовлетворению социально-экономических потребностей населения каждой страны, основанной на многосторонних и двусторонних договорах, совместных программах по вопросам интегрированного управления и использования водно-энергетических ресурсов региона.
Отдельного рассмотрения заслуживают противоречия, причинами которых стали несоответствия проводимых реформ условиям и стоящими перед страной проблемами, недобросовестностью реформаторов.Описанный в главе 3 процесс приватизации, проведенный в Кыргызстане, ярко демонстрирует это несоответствие. Оторванность цели приватизации от решения проблем системного кризиса привел к тому, что процесс формирования реальных собственников с соответствующей мотивацией и управленческими функциями затянулся на длительный период. Ошибки и просчеты реформаторов негативно отразились на кыргызской экономике в целом. По данным международных исследований, Кыргызстан по итогам 2009 г. стал самым бедным государством в СНГ.
Введенный в кыргызскую экономику институт банкротства, предназначенный осуществить переход объектов собственности от неэффективных собственников к эффективным, на деле обеспечивал получение институциональной ренты. Последняя понимается как вычет из доходов одних субъектов (в данном случае акционеров) в пользу других путем установления на крупном предприятии реальной власти и устранения акционеров из числа собственников предприятия.В это время основной целью ведущих мотивов борьбы за получение возможности распоряжаться каким-либо объектом собственности, было получение прибыли в краткосрочном периоде. Доминирование неформальных норм обеспечивало большинство краткосрочных и среднесрочных трансакций типа купли-продажи.
При проведении реформ возникали институциональные ловушки, т.е. устойчивые неэффективные институты, что негативно влияло на результативность реформ в нашей стране. Этот феномен является проявлением устойчивых противоречий, когда государство, пытаясь изменить содержание формальных правил, не учитывало при этом динамики эволюции неформальных норм и правил. Многие субъекты экономики в такой ситуации были вынуждены делать выбор между формальной, неформальной или смешанной стратегией ведения свой деятельности. Они столкнулись с возникновением институциональных пустот, приватизационной ловушкой, бартеризацией, правовым плюрализмом и уклонением от уплаты налогов.
Следует признать, что наличие множества проблем в институциональных преобразованиях во многом связано с несовершенством форм и методов государственного управления. Практика реформирования в Кыргызстане демонстрирует неэффективные институциональные формы, противоречащие вектору институциональных изменений, что можно проследить на примере развития как крупных отраслей, так и малых предприятий (см. табл. 4.3). Как видно из таблицы повсеместно имеет место несовершенная регулятивная база недропользования, в основе которой Закон Кыргызской Республике «О недрах», недавно пересмотренный и утвержденный в Жогорку Кенеше Кыргызской Республике.
Таблица 4.3 – Неэффективные институциональные формы развития предприятий тяжелой индустрии в КР
Предприятия тяжелой индустрии Причины появления неэффективных институциональных форм
Золотодобывающая промышленность (60 месторождений золота в объеме 448 тонн).
Наиболее крупные предприятия:
«Кумтор», «Макмал», «Солтон-Сары», «Терек» и «Тереккан».
Подготовлены к
промышленному освоению:«Джеруй»,
«Талдыбулак Левобережный», «Андаш», «Бозымчак», «Иштамберды», «Куру-Тегерек».
Объекты, где проводятся геологоразведочные и
поисковые работы. 1. Большое количество лицензий (258, в т.ч. 225 на поиск и разведку и на разработку), выданных государством, привели к бесконтрольности.
2. Лицензии выдавались с целью спекуляции и продажи запасов частным компаниям на международных фондовых биржах.
Цветная металлургия:
Разведанные запасы сурьмы: «Кадамжай», «Терек», «Хайдаркан», «Новое», «Кассан», «Северный Акташ» и «Абшир» составляют в сумме 265 тыс.тонн;
Разведанные запасы ртути - запасы ртутных икомплексных ртутно-сурьмяно-флюоритовых руд месторождений: «Хайдаркан»;
урана на привозном сырье:
«Карабалтинский горнорудный
комбинат»;
олова и вольфрама:
«Трудовое», «Учкошкон», «Кенсу» в сумме 208 тыс.тонн олова и 125 тыс.тонн вольфрама.
1. Слабый менеджмент и отсутствие эффективного собственника.
2. Отсталая технология добычи, большой износ основных производственных фондов.
Угледобывающая промышленность (разведанные запасы угля составляют 1,3 млрд.тонн, предварительно оцененные – еще около 2,0 млрд.тонн. Геологические запасы и прогнозные ресурсы коксующихся углей достигают 260 млн.тонн.
Месторождения: «Турук», «Кара-Кече», «Мин-Куш» и «Жыргалган» «Таш-Кумыр», «Сулюкта», «Кызыл-Кия», «Кок-Янгак».
1. Нарушения нормативных правовых актов КР в области промышленной безопасности и трудового законодательства.
2. Лицензиаты не имеют карьерного оборудования для освоения месторождений, поэтому соглашения с компаниями не выполняются.
3. Слабый контроль со стороны государства за добычей угля из-за отсутствия формальных институтов: генеральных соглашений, контрактов, др. регулирующих документов.
Нефтегазодобывающая промышленность: на территории Джалал-Абадской, Ошской и Баткенской областей разрабаты-ваются 15 нефтегазовых месторождений. Нефтегазодобы-вающую отрасль Кыргызской Республики представляет АО "Кыргызнефтегаз".
1. Основная часть лицензиатов (кроме ОАО «Кыргызнефтегаз») - несостоятельные структуры, имеющая фиктивные документы о возможности финансирования работ. Выдано 38 лицензий на проведение
геологоразведочных работ и 14 с целью разработки разведанных запасов.
Месторождения строительных материалов. Разведаны сотни месторождений строительных материалов, горнорудного и химического сырья, на базе которых работают 3 цементных завода:
«Кантский комбинат», ОсОО
«Технолин», «Курментинский завод», десятки кирпичных заводов и карьеров по добыче песчано-гравийной смеси, песков, суглинков и глин, известняков, гипса. 1. Выданы лицензии разным структурам и нарушая технологический принцип разработки.
2. Нерудное сырье стало сферой извлечения должностными лицами незаконных доходов и практически выведено из-под контроля государства.
3. Соответствующие службы перестали
контролировать правильность выполнения горных или других выработок.

Для совершенствования институциональных форм развития данных предприятий необходимо активизировать работу по регулированию отношений государства с теми компаниями, которые готовы проводить поисковые и разведочные работы, но в рамках установленных государством правил и норм. Правительству страны следует проводить открытые конкурсы и аукционы при распределении лицензий, предварительно изучив все инвестиционные соглашения. Большое внимание должно быть уделено механизмам контроля (санкционирования) за выполнением формальных институтов, а именно, ужесточить меры ответственности за несоблюдение условий соглашений (до аннулирования лицензий); усилить надзор за соблюдением лицензионных соглашений.
Неэффективные институциональные формы, также можно проследить на примере развития предпринимательства. Одним из характерных закономерностей его развития в условиях несовершенной институциональной среды, является усиление барьеров на вход новым участникам, таких как выдача разрешений, проверки, налоговое администрирование, лицензирование, регистрация и техническое регулирование. Исследования, проведенные корпорацией IFC, (см. график 4.1) демонстрируют сложность регуляторных процедур для предпринимателей, особенно в части разрешений, проверок и лицензирования.
Доля бизнеса, считающего процедуру достаточно сложной или очень сложной

Рис. 4.1 – Сложность регуляторных процедур для предпринимателей в КР
Представители бизнеса считают, что получение разрешения является самой сложной и дорогостоящих из всех регулятивных процедур. В 2008 году общая стоимость процедуры получения разрешения для трех категорий опрошенного бизнес-сообщества (индивидуальные предприниматели, малые и средние предприятия, фермеры) оценивалось в 555 млн.сом. (15 млн. долл. США). В эту сумму вошли трудовые затраты, официальные и неофициальные платежи, но не были учтены упущенные выгоды в виде перерыва или задержки операций в процессе одобрения государственного ведомства. Данные представляют 0,37% ВВП страны за 2008 г. [47, с.57].
В последние годы были позитивные изменения в регулировании разрешительных документов: было сокращено количество разрешений, создан реестр разрешений, введены принципы «единого окна» и «молчание – знак согласия» для разрешений на строительство. Однако, до сих пор нет единого закона, регулирующего выдачу разрешений. Этот процесс регулируют свыше 40 законов, регулирующих выдачу разрешений на определенные виды деятельности. Кроме того, список разрешений, включенных в перечень разрешений, не является полным; срок действия лицензий является кратким; обязательная сертификация остается обременительной (дорогостоящей и требующей временных затрат) процедурой, и, наконец, налоговая система не способствует развитию бизнеса.
Налоговое законодательство в Кыргызстане демонстрирует прямое несоответствие содержания новых законов и норм сложившимся неформальным практикам. Несмотря на то, что в 2009 г. была проведена налоговая реформа и заложены новые принципы налоговой политики, налоговое законодательство несовершенно, что является причиной неподчинения законам, уклонения от налогов, использования «серых» схем.
В нашей стране одна из самых низких в Центральной Азии ставок по подоходному налогу и налогу на прибыль (10%), всего 6 налогов и НДС составляет 12%. В тоже время затраты на заполнение налоговой и обязательной отчетности очень высоки (выше чем на любую из регуляторных процедур). Из-за того, что налоговая система налагает чрезмерные процедурные препятствия для налогоплательщиков, они вынуждены скрывать доходы.
Отсутствие правовой культуры у экономических субъектов и непоследовательное выполнение законов и норм в нашей стране является одной из главных регулятивных проблем. Иначе говоря, есть законы, но они не всегда исполняются. Так, например, согласно исследования «Инвестиционный климат в Кыргызской Республике глазами малого и среднего бизнеса», проведенного в 2009 г. экспертами Международной финансовой корпорации IFC, государственные инспекторы «не всегда следуют положениям Закона КР «О проверках» (в части уведомления о проверках, предоставления удостоверения и предписания о проверке, регистрации проверки в журнале проверок и обязательной подготовки отчетов о проверки), а сотрудники агентства по выдаче лицензий не всегда соблюдают сроки действия лицензий, описанных в законодательстве» [47, с. 29]. Существование нечетких правил во взаимоотношениях всех экономических субъектов, наличие слабо защищенных прав собственности и монополистических ограничений загоняет малый бизнес в такие условия, когда он склонен избирать краткосрочную стратегию, используя небольшой капитал и концентрируясь в основном в сфере торговли, услуг и нелегальном производстве.
Таким образом, процесс формирования формальных институтов в Кыргызстане протекает достаточно противоречиво. Новые правила разрабатываются законодателями, внедряются исполнительной ветвью власти, а исполняются субъектами экономики. По этой причине зачастую возникают несоответствия формальных правил с существующими особенностями институциональной среды, в т.ч. с традициями, культурной средой и т.д.
Несоблюдение принятых законов характерно во взаимоотношениях между государством и субъектами экономики, так и для горизонтальных отношений (например, неисполнение контрактов, заключенных субъектами экономики). Отсутствие норм исполнения контрактов субъектами экономики, низкая правовая культура, приводят к необходимости субъектам решать свои проблемы и защищать свои экономические интересы не через государство, как это принято в развитых рыночных странах, а, как правило, через родственные связи, знакомства, услуги криминальных структур. Во многом это объясняется явлениями, унаследованными от бывшей командно-административной системы: в слабости институтов правового государства, в доминировании исполнительных органов над другими ветвями власти, в отсутствии традиций независимости судебной власти. Проблему формирования благоприятной институциональной среды можно решить через разрешение вышеназванного противоречия и форм его проявления. Для этого необходима реализация целого комплекса конкретных мероприятий, рассмотрению которых посвящена глава 5.
4.2. Противоречия на уровне изменений в мезоинститутах
(на примере электроэнергетической отрасли)
Противоречия являются движущей силой институциональных изменений на локальном уровне (в мезоинститутах). В данном исследовании рассмотрим противоречивые тенденции рутинерства и новаторства, которые позволят осмыслить процессы институциональных изменений на примере электроэнергетической отрасли.
Исследование именно этой отрасли связано с ее стратегической важностью для экономики Кыргызстана. Электроэнергетика республики является стержнем не только топливно-энергетического комплекса, но и экономики в целом. Долю электроэнергетики составляет приблизительно 5% ВВП и 16% объема промышленного производства.
История данной отрасли начинается после 1917 г. Высокая обеспеченность гидроэнергетическими ресурсами (142 млрд. кВтч, из которых только 10% освоено) дала возможность быстрого развития энергетического комплекса республики в союзном государстве. На развитие отрасли были выделены огромные средства. В результате с начала 80-х годов XX в. электроэнергетика стала крупным производителем электроэнергии в среднеазиатском регионе СССР, который поставлял в Объединённую энергосистему Центральной Азии свыше 50% вырабатываемой электроэнергии.
Союзное государство было заинтересовано в развитии такой отрасли специализации, как электроэнергетика в Кыргызстане. На основе государственной собственности существовала универсальная форма присвоения, построенная по линейно-вертикальному принципу. В результате имели место гипертрофированные масштабы экономической ответственности государства. Процесс отчуждения функций управления народным хозяйством, в т.ч. электроэнергетической отраслью от непосредственных субъектов хозяйствования, обострил противоречие государственной собственности – между управлением и исполнением.
Центр решал почти все вопросы, касающиеся развития электроэнергетики (в планировании таких показателей, как плата за услуги населению, ввод объектов коммунального назначения, прибыль предприятий). Был нарушен принцип естественного развития. Интересы отрасли, предприятия, отдельного труженика хотя и не отрицались, но происходила деформация учета интересов, управления ими в сторону произвола и бюрократизма.
Неоправданная централизация управления отраслью ограничивала возможность и самостоятельность, вела к социальной апатии и потере ответственности, которые прочно институционализировались в поведении субъектов хозяйствования, превратившись в рутину (необходимое институциональное условие устойчивости и преемственности).
Накопившиеся противоречия экономических интересов государства и хозяйствующих субъектов тормозили развитие. Разрешение данных противоречий учеными виделось в изменении экономического механизма, в создании новых форм, методов и стимулов, которые обеспечили бы оптимальное согласование интересов. Существовала потребность в новации, представляющей собой институциональное условие изменчивости. Однако такого рода перемены, без изменения прав собственности, не позволили бы изменить существовавший порядок взаимодействий, не соответствующий потребностям нового этапа развития. Должна была произойти установка нового порядка по правовому договору или обычному соглашению. В основе этого процесса должна была быть трансформация прав собственности.
Как известно, с развалом союзного государства и единого народнохозяйственного комплекса предприятия союзного и республиканского подчинения, находящиеся на территории Кыргызстана, Указом Президента КР были объявлены республиканской собственностью [147]. Руководству страны необходимо было определить форму государственного управления отраслью. Выбор между государственной корпорацией и государственным регулированием частных компаний, функционирующих в данной отрасли, был сделан в пользу первого варианта. Многие ученые тогда считали, что с созданием акционерных обществ будут созданы условия для преодоления обострившихся экономических противоречий. На самом деле, это был трудный и затяжной процесс ломки старых и создания новых институтов, который привел к возникновению новых противоречий институциональных изменений, прежде всего, противоречий между формальными и неформальными институтами.Перед реформаторами стояла задача осуществления перехода от монопольного к конкурентному рынку. Институциональные изменения в сфере производства и поставки электроэнергии были нацелены на создание конкурентной среды. В то время как передача и распределение электроэнергии должны были остаться монопольными и регулироваться государством.
С появлением независимых участников рынка возникла необходимость установления новых правил, определяющих их права и обязанности и учитывающие такие особенности рынка электроэнергии, как:
доступность и равное право каждого гражданина на получение электроэнергии;
необходимость проведения мер по поддержанию баланса в энергосистеме, выявлению и урегулированию дисбалансов, обусловленных
разного рода отклонениями.
Иначе говоря, необходимо было введение новых формальных институтов, которые определили бы правила доступа на рынок и правила поведения на рынке. Так, правила доступа на рынок должны были определить условия получения права работать на этом рынке (лицензирование, условия оплаты услуг, условия подключения к сетям).
Правила поведения на рынке должны были стать основой в регулировании повседневной деятельности участников рынка, имеющих два аспекта - техническую (Сетевой кодекс) и торговую (правил торговли).Вышеназванные правила должны были определить совершенно иную модель организации торговли электроэнергией. Для этого необходимо было осуществить процесс разгосударствления и приватизации государственных предприятий электроэнергетической отрасли. В декабре 1993 г. на базе действующих энергетических объектов была создана компания «Кыргызгосэнергохолдинг», состоящая из 16 предприятий, каждое из которых работало на принципах полного хозрасчета. Компания занималась производством, передачей и распределением электро- и теплоэнергии по всей республике. С 1996 года в Кыргызгосэнергохолдинге было введено корпоративное управление, затем предприятие было преобразовано в акционерное общество (АО) «Кыргызэнерго», в состав которого входили: 18 электростанций общей установленной мощностью 3,5 млн. кВт; более 70 тыс. км электросетей напряжением от 0,4 до 500 кВ; около 500 км тепловых сетей.
В 2000 г. Правительство КР совместно с Всемирным Банком разработало курс реформ. Одним из первых шагов по реформированию стала децентрализация сектора электроэнергетики. Юридический процесс разделения АО «Кыргызэнерго» на независимые компании был завершен к середине 2001 года. Распределение акций между акционерами бывшего АО «Кыргызэнерго» во всех новообразованных компаниях было осуществлено следующим образом: 80,49% акций передано Госкомимущество КР; 13,16% – Социальному фонду КР; 6.35% – мелким акционерам, включая членов трудового коллектива» [141].
Основным компонентом реформы на данном этапе была тарифная политика и привлечение частного сектора к управлению распределительными компаниями. Для этого была проведена огромная работа по разработке и принятию типовых договоров и условий поставки электрической и тепловой энергии конечным потребителям; по составлению контрактов между производящей, передающей и распределяющими энергокомпаниями, учитывающих экономические интересы всех сторон; по внедрению механизмов управления перекрестными субсидиями между различными категориями потребителей (в целях постепенного устранения и приведения уровня тарифов для каждой группы потребителей в соответствии с уровнем реальных затрат на их обслуживание). С учетом принятых нормативно-правовых документов и заключенных контрактов, хозяйствующие субъекты не могли собирать денежные средства за отпущенную электроэнергию и транзитные услуги. Производящая и передающая энергокомпании оказывались должниками перед бюджетом по налоговым и другим платежам.
Предполагалось, что разделение системы АО «Кыргызэнерго» на компании по функциональным признакам, их работа по контрактам дисциплинирует и поднимет финансовую заинтересованность всех участников рынка в сборе денежных средств, а также в снижении так называемых технических и коммерческих потерь электроэнергии на каждом этапе – производства, передачи и распределения.
Несмотря на изменение формы собственности и управления в отрасли предприятия электроэнергетики находились в тяжелом экономическом и финансовом состоянии. В основном использовалось физически и морально устаревшее оборудование, имели место срывы договоров по поставкам по межгосударственным соглашениям. Системные потери электроэнергии в сетях стабильно превышали уровень 40%, из которых около 25% потерь составляли коммерческие потери и хищения.
Причинами коммерческих потерь были и остаются: отсутствие приборов учета энергии у потребителей, неудовлетворительный сбор платы за потребленную электроэнергию, хищения. Имело место несвоевременное выставление счетов. У распределительных компаний возникали проблемы заключения соглашений с новыми потребителями. Бюрократические процедуры распределительных компаний приводили к росту коммерческих потерь, низкому качеству обслуживания и росту перебоев в электроснабжении потребителей.
В тарифах на электро-и теплоэнергию сохранялось перекрестное субсидирование. Завышенные тарифы для промышленных потребителей и юридических лиц использовались и до сих пор используются для перекрестного субсидирования тарифов для домохозяйств, а тарифы на тепловую энергию для населения субсидируются государством от доходов от экспорта электроэнергии. Иначе говоря, существует практика, похожая на институциональную ловушку, которая создает неэффективное распределение ресурсов, неправильные рыночные сигналы для субъектов рынка. При таком положении дел вполне оправдана политика промышленных потребителей, которые вкладывают свои издержки в себестоимость производимой ими продукции, что в итоге приводит к косвенному воздействию на уровень инфляции.
На основе вышеприведенных фактов, можно сделать вывод о неэффективности корпоративной собственности и слабом менеджменте в данной отрасли. В тоже время, нельзя сказать, что никаких положительных изменений в отрасли не произошло. Безусловно, акционирование и приватизация открыли дорогу свободной купле-продаже и делегированию прав собственности, повысили эффективность функционирования собственника с точки зрения гибкости перераспределения ресурсов и полномочий.
Начатая реструктуризация монопольной энергетической компании обеспечила определенную либерализацию данного сектора экономики и создание более привлекательных условий для привлечения иностранных инвестиций. Появились первые частные мини-гидроэлектростанции, а также частные распределительные компании. Функциональная реструктуризация позволила также более прозрачно подойти к определению затрат на производство, передачу и распределение энергии и к формированию тарифов на электроэнергию и тепловую энергию. Однако она не обеспечила ожидаемого улучшения экономических показателей энергосистемы. С повестки дня не была снята проблема так называемой «ничьей» собственности.
С принятием закона об акционерных обществах, была признана акционерная собственность АО «Кыргызэнерго», как собственность совокупности юридических лиц (включая государство) и физических лиц на единый процесс присвоения. Ввиду того, что в АО были отделены процессы труда и управления, реальную возможность участия в управлении имело только государство, которое сконцентрировало в своих руках контрольный пакет акций. Согласно исследования «Обзор практики корпоративного управления предприятий топливно-энергетического комплекса КР (на примере ОАО «Электрические станции», ОАО «Национальная электрическая сеть Кыргызстана», ОАО «Североэлектро», ОАО «Востокэлектро»), проведенного Институтом корпоративного управления и развития «…осуществляется прямое вмешательство основного акционера, а также представителей отраслевого министерства в вопросы оперативного управления общества» [132, с.6-7].
Несмотря на то, что вопросы регулирования отрасли прописаны в Законе КР «Об акционерных обществах», где указано на невозможность вмешательства Министерства энергетики в деятельность акционерных обществ, кроме как в осуществление полномочий акционера, основной акционер, применяя неформальные нормы, зачастую использовал свое преимущественное положение в корыстных целях. Им изымались ликвидные активы в свою пользу, устанавливалось трансфертное ценообразование к выгоде определенных лиц, затрудняя доступ к собранию акционеров при решении важных вопросов и т.д.
Значительная часть ресурсов в Кыргызстане, по-прежнему находясь в руках государства, не всегда эффективно используется. На многих предприятиях права собственности «размыты», что связано с несовершенством нормативно-правового регулирования. По мнению экспертов «…нормативно-правовые акты либо вообще не содержат норм, регулирующих отношения, либо устанавливают общее правило, оставляя за участниками отношений возможности выбора вариантов поведения» [132, с.7].
Т.К.Койчуев, характеризуя сложившуюся в электроэнергетике ситуацию, отметил«…созданная структура, механизм рыночного и государственного регулирования не обеспечивают высокоэффективную, надежную работу системы в целом, практически отсутствует конкурентная среда» [62, с.8]. Действительно, реструктуризация энергетической отрасли предполагала включение механизма рыночной конкуренции. Однако, в силу сложившихся условий этого не произошло. Реформирование электроэнергетики в Кыргызстане изначально исключало конкуренцию как инструмент оптимизации цен и балансирования рынка. Реальная конкуренция могла быть только среди сервисных компаний, обслуживающих энергетические компании, так как все остальные субъекты рынка энергоресурсов принадлежали государству. Так, поставки электроэнергии от генерирующих компаний передающей компании были невозможны на конкурентных условиях, так как поставщик не мог продать электроэнергию никому, кроме единственной передающей компании. Сама же эта компания не могла отказаться от покупки электроэнергии у данной генерирующей компании, так как она была не в состоянии обеспечить распределительную компанию из другого источника.
Практика реформирования и развития корпоративной собственности в электроэнергетическом секторе республики показала противоречивость процесса изменений института собственности, в силу объективных закономерностей развития данной формы собственности и субъективных, связанных с действиями лиц, ответственных за реализацию реформ в секторе.
Корпоративная собственность, представляющая собой систему отношений хозяйствования и индивидуально-коллективного присвоения результатов деятельности, имеет сложную распределительную систему правомочий. Эта форма собственности реализуется с помощью правомочий субъектов. Развитие корпоративной собственности происходит через институциональные инновации, которые позволяют снижать издержки согласования интересов хозяйствующих субъектов. К таким инновациям можно отнести процессы демократизации, повышения прозрачности, социализации отношений корпоративной собственности, расширение числа ее участников. Следует отметить, что не все институциональные инновации оказывают позитивное воздействие на развитие корпоративной собственности. Факты указывают на деструктивный характер новых институтов в трансформационный период.
В Кыргызстане такая институциональная инновация, как слияние корпоративных и государственных структур на основе «системы участия» негативно сказалась на развитии энергетического сектора экономики. В этой связи, трудно не согласиться с М.В. Чиковым, который считает, что деструктивная направленность институционального развития корпоративной собственности связана с «…отношениями «власти-собственности», иерархическими и сложно субординированными неформальными отношениями власти в рамках политической, правовой и судебной систем» [157, с.18].
Эксперты, изучавшие проблемы неэффективного менеджмента в электроэнергетической отрасли страны, указывают на системные проблемы, с которыми столкнулось государство. Неэффективная система управления, по их мнению, продуцировала коррупцию, воровство, безответственность. За последние годы любые решительные действия для повышения эффективности отрасли были направлены на удовлетворение узкогрупповых интересов. Иначе говоря, менеджмент электроэнергетической отрасли стал заложником политических противоречий. Действия основного акционера, направленные на повышение эффективности отрасли, без привлечения на свою сторону основных политических сил были обречены на провал. Это относилось к любому представителю высшей власти, не исключая бывших президентов страны.
В это время существовала большая потребность в развитии корпоративной собственности. Однако отсутствие элементарных знаний и опыта реформирования заставили реформаторов заимствовать и внедрять формальные нормы зарубежных моделей корпоративной собственности, приспосабливая к институциональной среде. Недостаток знаний и понимания механизма формирования и закрепления новых институциональных норм обусловил многочисленные просчеты в управлении корпоративной собственностью и привел к возникновению противоречий.
В системе противоречий корпоративной собственности особое место принадлежит противоречию между государством и другими субъектами корпоративной собственности. Государство, являясь главным акционером и в то же время, регулятором отношений корпоративной собственности, зачастую, преследуя частные интересы представителей власти и превышая свои полномочия, ущемляло общественные интересы. Важнейшими факторами, повлиявшими на формирование этих противоречий, были и остаются законодательная база и правоприменительная практика.
Противоречия внутри формальных институтов ярко прослеживается в управлении корпоративной собственности (см. табл.4.4).
Таблица 4.4 – Противоречия внутри формальных институтов в управлении корпоративной собственности в Кыргызской Республике.
Противоречия внутри формальных институтов Форма проявления противоречий
Противоречие между нормами внутренних документов и нормами законодательства. В положениях АО, где определены обязанности основного акционера на деятельность акционерных обществ, допускается вмешательство в управление Обществом, игнорируя Совет директоров, что противоречит основным положениям Закона КР «Об акционерных обществах» и Закон КР «О приватизации государственной собственности в Кыргызской Республике».
2. Противоречие между вновь принимаемыми нормативными актами и действующими нормами. Согласно Декрета Временного Правительства (№15 от 15.04 2010г.) Министерство энергетики КР полномочно от имени государства быть акционером, в то время как Закон КР «О приватизации государственной собственности в КР» определяет государственный орган по приватизации и управлению госимуществом, уполномоченным от государства осуществлять полномочия акционера в АО.
3. Противоречие внутри Закона КР «Об акционерных обществах» Норма статьи (часть 3, статья 38), предусматривающая обязательное включение в повестку дня годового общего собрания акционеров вопроса об избрании членов Совета директоров, противоречит норме (часть 1., статья 55), согласно которой Совет директоров избирается на 3 года.
Решение накопившихся в электроэнергетике проблем (неплатежи потребителей, высокий уровень технических и коммерческих потерь, коррупция, нехватка профессиональных кадров, плохое техническое состояние оборудования и др.) необходимо начинать с урегулирования важных правовых вопросов, таких как защита прав акционеров, обеспечение контрактного права, создание бизнес-среды, принятие нормативных актов, регулирующих менеджмент в акционерных обществах.
В процессе реформирования энергетической отрасли особенно обострились и ярко проявились противоречия между формальными институтами и неформальными практиками. Так, например, Жогорку Кенеш КР, одобрив Закон Кыргызской Республики «О внесении изменения и дополнений в Закон КР «Об особом статусе каскада Токтогульских гидроэлектростанций и Национальной высоковольтной линии электропередач», согласно которому, запрещалось отчуждение в любой форме основных и вспомогательных объектов части энергосистемы Кыргызстана, сохранил в собственности государства общенародное достояние. Несмотря на это, после принятия закона началась передача частным компаниям государственных пакетов акций «Электрические станции» (Бишкекская ТЭЦ, строящиеся Камбаратинские ГЭС 1 и 2), «Бишкектеплосеть» и «Североэлектро» на условиях долгосрочной аренды (концессии).
Естественно такие действия чиновников вызвали недоверие к органам государственного управления, тем более, что, оценка имущественного комплекса, первоначальный вариант которой основывался на их остаточной стоимости составил всего 84 млн. долл. (США). Последующее увеличение тарифов на электрическую и тепловую энергию в 2,5–4 раза, принудительное ограничение электроснабжения потребителей, «веерное отключение электроэнергии» в стране создали еще большую напряженность в обществе.
Возникшее и обострившееся противоречие между государством и населением, права которого на получение услуги были повсеместно нарушены, показало неспособность руководства отрасли и страны эффективно управлять энергетическим сектором экономики. Во многом это было связано с несовершенством формальных институтов. На это указывает В.М. Касымова и считает, что причина энергетического кризиса - это: «…ускоренная реструктуризация и приватизация объектов электроэнергетики путем разделения единого АО «Кыргызэнерго» на семь ОАО, без подготовки соответствующей нормативно-технической документации и нормативно-правовой базы, надежного функционирования производящей, передающей и распределительных энергокомпаний и их успешного взаимодействия» [49,с.48]. Соответственно структура управления и регулирования энергосистемой страны была несовершенна.
Согласно Закона КР «Об акционерных обществах», руководящими органами акционерных обществ являются избранные акционерами Совет директоров и Правление обществ. Государство, являясь держателем контрольного пакета акций, зачастую через уполномоченных представителей государственной власти избирало «управляемый» Совет директоров и Правление энергетических компаний, что позволяло ему проводить угодную политику.
Ввиду вышесказанного, считаем, что электроэнергетика должна обслуживаться государственными компаниями, но для управления государственным имуществом необходимо совершенствовать механизмы контроля, внедрять институт мониторинга эффективности работы государственных предприятий. За рубежом, во избежание негативной практики недобросовестности государственного управления, осуществление реформ и надзор за функционированием энергетического рынка поручается независимым агентствам (FERC в США, OFGEM в Англии и Уэльсе, Национальная энергетическая администрация в Швеции и Чили и т.д.). Сфера деятельности этих агентств и их функции в разных странах определены по-разному, но их объединяет то, что они независимы.
Политическим институтом, осуществляющим управление и регулирование энергосектором в Кыргызской Республике, является Правительство Кыргызской Республики, субъектами управления – Государственный фонд по управлению государственным имуществом и Министерство энергетики КР. Если проанализировать структуру управления энергосектором, сформированную в 2009 г. (см. табл. 4.5), то можно увидеть, насколько она несовершенна.
Таблица 4.5 – Структура управления и регулирования энергосектором Кыргызской Республики в 2009 г.
Политические институты, осуществляющие управление и
регулирование энергосектора в КР
Правительство Кыргызской Республики Госфонд по управлению госимуществом Министерство промышленности, энергетики и топливных ресурсов КР (МПЭТР) Государственная инспекция по энергетике и газу при МПЭТР
Выполняемые институтами функции по управлению и регулированию
энергосектора в КР
-Предоставление и передача имущественных прав и права использования водных, минеральных, энергетических и иных ресурсов;
-Создание условий для привлечения инвестиций в ТЭК;
-Разработка и осуществление программ по демонополизации и приватизации отраслей ТЭК; -Контроль;
-Госпакет акций;
-Управление;
-Стратегия развития;
-Приватизация.
-Стратегическое планирование, оценка и прогнозирование в области ТЭК;
-Содействие в разработке новых технологий, ноу-хау в энергетической отрасли, развитию производства, энергосбережения, возобновляемых источников энергии;
-Энергетическая стратегия по развитию и контроль. -Контроль и надзор за обеспечением надежности, безопасности и бесперебойности энергоснабжения при производстве, передаче, распределении и потреблении энергии и природного газа;
-Снижение потери энергии и меры по энергоснабжению.
Согласно принятых и действующих формальных правил, на основе которых функционируют все вышеназванные институты, процесс регулирования энергосектором направлен на согласование интересов производителей и потребителей энергоресурсов через установление тарифов; лицензирование на право производства, передачи, распределения и продажи энергии; разработку стандартов по предоставлению услуг и повышению их качества. Как видно из таблицы 4.5, функции управления и регулирования дублируются, в отдельных случаях имеет место противоречие между формальными правилами, регулирующими деятельность данной отрасли. Согласно статье 6. Закона КР «Об энергетике», Правительство КР определяет энергетическую программу и осуществляет контроль за реализацией этой программы, обладает функциями по предоставлению и передаче имущественных прав на использования водными и энергетическими ресурсами, контроля за эксплуатацией и их содержание. Министерство промышленности, энергетики и топливных ресурсов КР ответственно за выполнение государственной политики в энергетике, обладая правом законодательной инициативы и внося в Правительство проекты законодательных актов.
Государственный департамент по регулированию ТЭК, находящийся в структуре МПЭТР КР, также является регулирующим органом. Будучи самостоятельным субъектом в управлении энергосектором, имеет статус юридического лица, с организационной структурой и собственным расчетным счетом. Если изучить положения этих органов, то можно заметить отсутствие четкого разделения функций и полномочий между регулирующим органом и министерством, что приводит к столкновению интересов, в основе которых противоречивое законодательство (см.табл. 4.6). Несмотря на принимаемые Правительством страны меры по реформированию сектора электроэнергетики, финансовое распределение не реализует модернизацию системы учета, что приводит к большим системным потерям и хищениям электроэнергии. По подсчетам специалистов в целом энергосистема в настоящее время теряет почти треть выработанной электроэнергии. Энергокомпании не имеют необходимых средств на ремонт и содержание сетей и оборудования. Финансовое состояние энергетических компаний с каждым годом ухудшается, кредиторская задолженность электрораспределительных компаний превышает дебиторскую задолженность. Потребители электроэнергии получают услуги низкого качества или не получают их вообще.
Таблица 4.6 – Противоречия между формальными институтами, регулирующими энергетическую отрасль в Кыргызской Республике
Противоречия между формальными институтами Форма проявления противоречий
1. Противоречие между Законом КР «Об энергетике» и Законом КР «О естественных и разрешенных монополиях в КР». Согласно статье 9. Закона «Об энергетике» регулирующий орган уполномочен устанавливать механизмы для рассмотрения жалоб и урегулирования споров между потребителями и энергетическими компаниями, а также и между энергетическими компаниями. А Правительство КР может отменять решения регулирующего органа, когда решение ведет к ухудшению социально-экономической ситуации в КР». В тоже время в соответствии со ст. 6 Закона КР «О естественных и разрешенных монополиях в КР» Госдепартамент регулирует и контролирует деятельность организаций ТЭК.
2. Противоречие между Законом КР «Об акционерных обществах» и внутренними приказами Министерства энергетики КР Приказы министерства энергетики: - Приказ №259 от 04.08.2010 г. о поручении распределительным компаниям внести в штатное расписание районов электрических сетей должность менеджера по работе с клиентами.
-Приказ №163 от 13.05.2010 г. о создании общественных приемных и телефонах доверия, Центра по качеству обслуживания
противоречат статье 65. Закона КР «Об акционерных обществах», согласно которого основной акционер не может давать прямые указания ни Совету директоров, ни Генеральной дирекции.
3. Противоречие между подзаконными нормативными актами (Постановлениями Правительства КР) и Законом КР «Об акционерных обществах». Подзаконные нормативные акты: Постановления Правительства КР «О совершенствовании системы корпоративного управления и усиления государственного контроля на объектах, имеющих стратегическое значение для экономики и экономической безопасности КР» от 14.08.2009 № 532, Постановление Правительства КР «О работе совета директоров акционерных обществ, членами которых являются руководители или ответственные работники госорганов» от 11.10 2011 г. №628, предоставляя госоргану право вмешиваться в деятельность АО с госдолей, противоречат Закону КР «Об акционерных обществах».
В условиях отсутствия институциональных форм согласования интересов, единственным субъектом институциональных инноваций в системе корпоративной собственности становятся субъекты власти. Политически влиятельные группы лиц, уполномоченные принимать важные управленческие решения в данном секторе экономики, зачастую реализуют свои собственные интересы в ущерб интересам общества. Поведение субъектов власти, нацеленное на получение институциональной ренты, использование коррупционных схем в корыстных целях привели к созданию таких институтов, как сложные непрозрачные системы корпоративного контроля через аффилированные фирмы и оффшорные компании и др.
Рынок электрических услуг фактически превратился в теневой рынок. Массовым способом хищения электроэнергии в стране стало т.н. «перекрутка» показаний счетчиков совместными усилиями инспекторов распределительной компании и потребителями услуги. Наряду с таким простейшим способом краж, существовали и более масштабные и изощренные схемы воровства.
Механизм принятия решения по политическому процессу, определяющему управленческие функции в энергетическом секторе, также далек от совершенства. Практика обсуждения законопроектов в профильных комитетах Парламента Кыргызской Республики во многом зависит от того, от какой партийной фракции внесено предложение. Если законопроект вносится от Президента Кыргызской Республики и депутатов правящей партии, то он обычно не обсуждается.
Практика освещения политики и реформ в секторе электроэнергетики демонстрирует обострившееся противоречие между формальными и неформальными нормами. Нельзя сказать, что в Кыргызстане нет закона, который дает право на получение информации. Существующий Закон Кыргызской Республики «О гарантиях и свободе доступа к информации» дает возможность принимать участие в обсуждении любого закона, тем не менее, сегодня отсутствуют процедуры, регулирующие правоотношения в данной области. Между законодательными нормами принятия решений и существующими механизмами существует противоречие.
Отсутствие процедур предоставления информации для общественности на стадии соглашения о намеченной деятельности, затрудняет реализацию законной возможности участия общественности в принятии решений. Зачастую обсуждение с общественностью проводится уже после принятого решения. Кроме того, участие СМИ в политических процессах недостаточно, а освещение информации носит односторонний характер. Так, например, не было в прессе публикаций, касающихся обсуждения вопроса повышения тарифов с населением.
В Законодательстве Кыргызской Республики предусмотрена прозрачность деятельности энергокомпаний и государственных учреждений энергетического сектора, однако нет механизмов их исполнения, не прописаны санкции за невыполнение законов. Нормы законодательства становятся формальными и не дают возможности гражданскому обществу контролировать данный сектор экономики. Из-за того, что нет четко прописанных процедур, осложняется реализация права потребителей на доступ к правосудию.
Таким образом, управление электроэнергетическим сектором носит закрытый характер, что вызывает определенное недоверие общества, порождает мнения о недобросовестности управления сектором, нецелевом распределении средств и неэффективном использовании собственности. На это указывает член Наблюдательного совета топливно-энергетического комплекса Кыргызской Республики В.М. Касымова, которая считает непрозрачность энергетической политики государства одним из признаков энергетического кризиса в стране. Представители гражданского общества опасаются за действия властей, решения которых могут ущемить интересы людей и поставить их в невыгодное положение.
4.3. Противоречия на уровне взаимодействия индивидов и институтов (изменения в привычках)
Важную роль в институциональных изменениях играют организации. Если понимать организацию, как группу людей, объединенных желанием работать для достижения определенной цели, то максимизация дохода и будет тем направлением институциональных изменений, к которому стремиться руководство, коллектив в целом и каждый индивидуум в этой организации. Анализ индивидуального уровня важен для исследования противоречий институциональных изменений ввиду того, что на уровне индивида происходит противоречивое взаимодействие формальных (новаций) и неформальных правил и норм (рутин), а также процесс институционализации неформальных правил.
Действия субъектов определяет структура стимулов. Ими принимается решение – адаптироваться к существующим правилам или изменить их. В случае изменений среды фирмы не всегда меняют свое поведение, соглашаясь на замену старых институтов. Опыт трансформационных экономик на постсоветском пространстве показал, что многие крупные организации использовали государство для достижения своих целей в пределах существующих институциональных правил. Доходы от рентоориентированного поведения главных рыночных субъектов привели к тому, что не было заинтересованности в капиталовложениях, направленных на изменение институциональной системы. В связи с этим, можно предположить, что пока большинство фирм не будет заинтересовано в изменении существующих «правил игры», государство не сможет добиться коренных изменений институтов.
Рассмотрим, в каких институциональных средах осуществляется деятельность организаций, как они взаимосвязаны и как происходит изменение институтов. К институтам внешней среды организации относят институт всеобщего права; институт рынка, институт собственности; институт организации; институт финансов; институт налогообложения; институт образования и др. Последний, наиболее существенно воздействуя на эволюцию неформальных институтов, приводит к их изменениям.
Для организаций имеет большое значение внутренняя институциональная среда, в которой реализуется их деятельность. Внутреннюю среду организации определяют собственные культурные и функциональные микроинституты, которые связаны со стратегией, миссией организации, определяющие ее предназначение в социально-экономической системе государства. Внутренняя институциональная среда организации, состоящая из набора правил и механизмов их соблюдения, структурирует взаимодействие между членами организации. Формальные и неформальные правила и нормы поведения в организации являются основой ее корпоративной культуры. На основании организационной культуры и неформальных институтов происходит накопление и закрепление определенного типа взаимодействия между субъектами.
Внешняя институциональная среда наиболее существенно влияет на формирование внутренней среды организации через правовую среду, бюджетную и налоговую политику государства и механизмы государственного регулирования экономики. К сожалению, из-за непоследовательной экономической политики государства в Кыргызстане не всегда авторитарные институты сменялись демократическими институтами. Из-за неэффективности или отсутствия законных правил, люди были вынуждены прибегать к антиинститутам, и обращаться к тем, кто незаконным способом решал их проблемы.
В идеале внешняя институциональная среда образует ограничения для принятия индивидуальных решений, задает систему положительных и отрицательных стимулов, определяя направления деятельности людей и оказывая влияние на хозяйственную деятельность. Одним из важных направляющих стимулов в выборе индивидуальных решений, являются знания. А.Е. Шаститко в своем исследовании обратил на это внимание: «В результате инвестирования средств в знания и умения и, соответственно, по мере обучения происходит изменение восприятия экономическими агентами внутренней и внешней среды организации, что в свою очередь означает и изменение воспринимаемых относительных (и субъективных) издержек осуществления тех или иных действий ее участниками» [160, с.284]. Процесс обучения, нарушив равновесие системы относительных цен, может привести к институциональным изменениям через сдвиги в переговорной силе сторон, так как у субъектов появится стимул к изменению условий контракта.
Практика стран постсоветского пространства, в т.ч. и нашей республики показала, как в период трансформационных преобразований недостаточная плотность институциональной среды усиливала неполноту контрактных отношений как внутри организаций, так и между ними. Зачастую неформальные договоренности нарушались при изменении обстоятельств, определяющих будущие выгоды и издержки между партнерами, что создавало основу для постконтрактного оппортунизма.
Впервые Уильямсон О.И показал как индивиды, максимизирующие полезность, ведут себя оппортунистически, представляя услуги меньшего объема и худшего качества, когда другая сторона не способна это обнаружить. По его мнению, «преследование собственного интереса с использованием коварства» [143, с.689] или следование собственным интересам выходит на передний план. В реальной практике идеальные нормы поведения вступали в конфликт с фактическими нормами поведения людей, способствуя возникновению противоречий между неформальными институтами.
Известно, экономические санкции являются причиной соблюдения договоров и контрактов. Угроза наказания за нарушения институциональных норм, делает участников договора восприимчивыми к ограничениям, заложенным институтами. Для недобросовестных участников всегда существует вероятность потерь и невозможности в последующем вступать во взаимовыгодные сделки. В случае потери доверия со стороны партнеров, постепенно доверие утрачивается и со стороны общества. Для преодоления недоверия к участникам отношений общество вынуждено расходовать значительные ресурсы в процессе заключения контрактов (издержки недоверия).
Изменение неформальных норм (привычек), регулирующих жизнь людей, во многих странах проходил как постепенное накопление предпосылок, как результат внутренних противоречий, разрешение которых приводило к новому качественному состоянию. В бывших республиках СССР, в т.ч. и в Кыргызстане, это был процесс «проскакивания» важных моментов в историческом развитии, изменения шли как бы «сверху», как стремление преобразовать общество через приспособление к образцам, уже известным в мировой практике.
Процесс преодоления «авторитарного комплекса» протекал очень медленно, ведь психологическое наследие прошлого, можно сказать, вошло в гены советских людей. Многие новые понятия воспринимались как чуждые явления. Нужно было время, чтобы прижились в сознании людей такие категории, как частная собственность. К примеру, у кыргызов, не было фиксированных прав собственности на землю, поэтому к началу этапа коренного реформирования кыргызской экономики они не были готовы.
В период трансформационных изменений также обострились противоречия между формальными и неформальными институтами. Во многом это было связано с тем, что плотность институциональной среды на национальном уровне для обеспечения эффективной работы организаций не была компенсирована институтами микроуровня. Большинство участников трансакций не имели доступа к информации, и не понимали основных правил и норм, служащих гарантией от размывания формальных институтов. И, наконец, имела место неадаптивность институциональных сред микроуровня к изменениям институциональных сред макроуровня.
Состояние институциональной среды организации само по себе противоречиво. Как правило, изменения формальных институтов происходит быстрее и носит инновационный характер. Однако на определенном этапе они начинают сдерживаться изменением плотности институциональной среды, связанной с узкогрупповыми интересами в обществе. Кроме того, не следует забывать об инертности эволюционных изменений неформальных институтов (рутин).
Мощная система неформальных институтов, доставшаяся нам по наследству от прошлой «командной системы», сформировала в обществе стойкие привычки и нормы поведения людей, которые с трудом приспосабливаются к новым правилам, институтам. В общественном сознании крепко укоренилось убеждение, например, что все эффективное, выгодное, прибыльное осуществляется вопреки легальным нормам.
Неформальным нормам зачастую свойственна двойственная природа, предполагающая наличие двух стандартов поведения, связанных с такими нормами как «простой утилитаризм», понимаемый как стремление индивида максимизировать свою полезность вне связи со своей продуктивной деятельностью и «оппортунизм», как «следование своим интересам» (включая обман, ложь, воровство, мошенничество, отлынивание, вымогательство, шантаж).
Знание этих закономерностей необходимо при рассмотрении форм проявления и механизмов разрешения противоречий институциональных изменений в организации: между вновь вводимыми формальными институтами (новациями) и неформальными институтами (рутинами); между старыми формальными и неформальными институтами и формирующимися институтами рыночного типа; между менталитетом людей и применяемыми моделями реформирования. Последние, на наш взгляд, являются наименее изученными и наиболее значимыми для решения накопившихся проблем.
Поведение людей зачастую соответствует нормам поведения, которые сложились в том или ином обществе. В нашей стране народ в большинстве бессознательно подчиняется правилам, ограничениям и стереотипам поведения, которые приняты окружающими, и склонен к неформальному разрешению вопросов. Во многом это связано с силой обычного права (на кырг. «адат»), которое построено на ряде нормативных институтов и на множестве кратких, легко запоминающихся и в то же время выразительных изречений, содержащих основополагающие материальные и процессуальные нормативы.
Адат – это неформальный закон, основанный на патриархальных обычаях, который санкционируется определенными институтами. Требования адата соблюдаются всеми членами кыргызского общества не только под угрозой наказания, но и вследствие общественного требования сохранить «ата салты» (обычаи отцов).
Нормы обычаев сильны тем, что они выполняются всеми как должное. Вследствие этого обычаи обладают силой действия по инерции, как ни одно другое поведенческое правило. У древних кыргызов людские поступки делились на «разрешенные» и «запрещенные». О тех, кто вступил на неправильный путь, говорили: «Он идет обратной дорогой», а те, кто занимался добрыми делами, благословляли «в добрый путь». Только при соблюдении определенных нравственных норм в кыргызском обществе могли существовать благоденствие и гармония в отношениях между людьми.
Древние кыргызы считали, что одним из лучших качеств человека является уважение и соблюдение традиций. Если из пяти свойств, четыре связаны с личностными характеристиками человека (ум, честь, гуманизм, правдивость), то пятое свойство связано с общественным обустройством. Кочевые кыргызы широко пользовались понятием «каада» (правила, церемония). Согласно нравственной философии древних кыргызов, каждый должен был знать свой путь, место, осознать права и обязанности и четко их выполнять.
Дж. Ходжсон в своем исследовании показал, как в разные исторические и культурные эпохи наступает конфликт институтов, который и является причиной изменений. По его мнению, «путь институциональных изменений представляет собой процесс самоидентификации общества с учетом опыта прошлого в новых изменяющихся условиях. Этот процесс может происходить методом проб и ошибок, но может опираться на научные, продвинутые формы рефлексии общественного развития[156, с.397-402]..
В современном кыргызском обществе сильны и устойчивы неформальные институты (рутины) и слабы ограничения формальных норм. В связи с этим, можно предположить, что реальные институциональные изменения в трансформационный период могут быть обеспечены только при условии поддержания их «сверху» – государством, и «снизу» – обществом и индивидом.
Изучение поведения людей невозможно без рассмотрения менталитета социума и анализа его роли на реализацию тех или иных преобразований в обществе. Основатель теории рационального выбора Беккер Г. считает существование национально-духовно-исторического аспекта и его влияние на поведение субъектов очевидным. Этот факт исключительно важен при формировании и проведении государственной идеологии в обществе. Чтобы воздействие на коллектив было наиболее результативным, необходимо не только знать моральные и психологические особенности отдельных людей, социально-психологические характеристики отдельных групп и коллективов, но и осуществлять управляющее воздействие на них. На это в свое время обратил внимание Ф. Хайек.
К сожалению, реформаторы в нашей стране не учли этот фактор при введении новых экономических институтов. Они не смогли правильно использовать выгодные на тот момент формы хозяйствования, предложив более высокие его формы. Речь идет об исторически сложенной общинно-родовой форме хозяйствования народов Центральной Азии и послеоктябрьском советском времени коллективного труда, которые объективно отражают менталитет этих народов к кооперированному труду. А частнособственнический труд, атрибут рыночной экономики, должен был постепенно культивироваться. Для того, чтобы появился жизнеспособный хозяин, он должен был дорасти сознанием и психологией, создать себе материальную базу.
В отечественной научной литературе встречаются работы, посвященные менталитету кыргызского народа. В основном, менталитет и его специфику в условиях модернизации исследовали философы, политологи, психологи: Ш.Б.Акмолдоева, А.Айтбаев, А.А.Брудный, А.Б.Элебаева, Ж.К.Урманбетова, Э.Ш.Базарбаев, А.Р.Бейшенбаева. Так, в научной работе А.Айтбаева на тему «Менталитет кыргызского народа как объект философского исследования» исследуется диалектика менталитета кыргызов в исторической динамике общественно-экономических формаций и цивилизаций. Он справедливо указывает на противоречивость процесса изменения менталитета и пишет: «Причина существования противоречий между традиционным менталитетом и нооменталитетом состоит в том, что в развитии общества на современном этапе абсолютизируется роль либеральных ценностей, а непреходящие качества менталитета кыргызов, которые отличали его от других народов, необоснованно игнорируются» [4, с.10].
Среди кыргызстанских экономистов впервые проблему влияния менталитета кыргызского народа на реализацию экономических реформ поднял академик Т.К.Койчуев. В 1992 году вышла в свет его статья под названием «Менталитет кыргызов: история и современность», где он указывает на одну из характерных признаков кыргызского народа, как общинность. По его мнению, «В условиях тоталитарного режима ….государство, провозгласившее «общинный строй», не смогло для блага людей задействовать общинность народов. Общинность при экономической, политической и гражданской свободе, когда люди добровольно объединяются ради реализации интересов, касающихся каждого в отдельности и всех в общем, сильнейший фактор самоутверждения и процветания» [66].
Практика реформ наглядно свидетельствует о том, что в переходный период в кыргызском обществе одновременно с утверждением рыночных институтов и отношений стали абсолютизироваться западные духовные ценности. Проблема в том, что система мотивов и поведения в западном обществе имеет иные, отличные от наших, духовные основы. Эти вопросы должны стать объектом пристального внимания отечественных исследователей. Остановимся лишь на некоторых моментах, принципиально отличающих кыргызский и западный менталитеты.
Природно-исторические, экономико-географические и духовно-религиозные факторы (суровость природы, сезонность хозяйственных работ, удаленность от мировых экономических центров и торговых путей) способствовали установлению коллективных форм организации труда, отношений взаимопомощи и сотрудничества, терпения великодушия, доброты, справедливости, неприятия грубой материальности, покорности перед властью, способности переносить трудности и жить на низком уровне. Кроме того, для восточного менталитета характерно оказание преимуществ членам собственной семьи, родственникам и близким друзьям при организации бизнеса, трудоустройстве, решении любых вопросов, что приводит к смешению родственных и экономических отношений.
Кыргызская традиция характеризуется многомерностью восприятия и «государственничеством». Социальность и государственничество были не только сохранены, но и значительно усилены в годы советской власти. Все это существенно отличалось от той социально-экономической тенденции, которая сформировалась в Западной Европе. Католическое христианство оказало ключевое воздействие на западное общество. Индивидуализация свободы хозяйствования и становление института частной собственности постепенно пришли в это общество. Реформация способствовала зарождению и формированию нового хозяйственного уклада, получившего название «капитализм». Основа образа жизни современного западного человека – это жесткий индивидуализм, индивидуальная свобода, опора только на самого себя и счастье, понимаемое как достижение материального благополучия, богатства. Существует общая духовная составляющая, которая роднит все западные страны – это «антропоцентризм» – человек, стоящий в центре мира, реализующий себя в нем и подчиняющий его себе. «Именно этот мощный пафос самоутверждения, – отмечает В.Н. Сагатовский, – и был той силой духа, которая оплодотворила индустриальную культуру Запада. Именно она заставила работать на себя все и вся, когда-либо созданное человечеством» [119, с.104].
Азиатское понимание демократии никак не сравнимо с западным. Для кыргызского общества демократия – это не народная власть, а государствообразующая власть, обеспечивающая защиту этих «адатов». В том случае если государство не может обеспечить правовые гарантии людям, они ищут ее в системе родства, что неминуемо приводит к процветанию трайболизма в обществе.
Таким образом, рыночные преобразования «по западному образцу» «буксовали» не только из-за неэффективности государственного регулирования экономики, но также по причине ментальной инерции, по - разному проявляющейся у каждого члена общества. Реформаторам необходимо было принимать решения на основе исследований сознания людей, представляющих собой некий сплав и состоящий из нескольких типов сознания: новое демократическое, тоталитарное, традиционное.
Сложившаяся ситуация в стране создала благоприятные условия для становления «индивидуального человека», свободного от старых социальных норм и рамок командной экономики. Среди тех, чья жизненная установка была нацелена на максимизацию индивидуального успеха, было много т.н. либерал-реформаторов, которые, активно разрушая государство, параллельно использовали продукты распада в коммерческих целях, сделали карьеры и состояния на умелой коррупции в процессе приватизации.
Новая рыночная система, предоставив свободу действий, поставила перед ними моральные дилеммы, которые возникали из противоречий самой жизни: с одной стороны, они стремились вести себя нравственно, ориентируясь на договоренности, а с другой – им необходимо было удовлетворить свои потребности, что часто было связано с нарушением контрактов. Они использовали сформировавшиеся экономические институты для манипуляций другими людьми и обретения на этих манипуляциях выгоды. В своем поведении они опирались в основном на несовершенные формальные институты и не руководствовались морально-этическими институтами.
Оппортунистическое поведение заключалось в уклонении от добровольно принятых на себя обязательств и/или предоставление неполной или искаженной информации, результатом чего была информационная асимметрия. При таком положении дел, когда поведение людей нестабильно и слабо прогнозируемо, возникала необходимость институтов и механизмов, обеспечивающих большую предсказуемость.
Следующий тип сознания человека, распространенный в период трансформации, это тоталитарный тип, обладающий особыми мыслительными стереотипами. Таких людей характеризует удрученное и тревожное психологическое состояние, ощущение беспросветного будущего, разочарования и отчаяния. В этой среде сильнее всего проявляется тяга к социалистическим и коллективистским ценностям, ностальгия по прошлому. К примеру, многие руководители министерств в нашей стране долгое время жили по-старому, используя командно-административные методы управления экономикой. Койчуманов Т.Д. по этому поводу писал «при реализации первого индикативного плана (1996–1998 годы) правительство спускало министерствам, ведомствам, предприятиям, в том числе и с негосударственной формой собственности плановые задания на производство конкретного ассортимента объемов продукции. Причем, такие задания не носили форму государственного заказа, так как не подкреплялись государственным кредитованием. Так, к примеру, правительством было спущено плановое задание для Кадамжайского сурьмяного комбината по выпуску 7600 тонн сурьмы металлической и ее соединений, в то время когда необходимо было сократить производство в связи с изменением мировой конъюнктуры цен на сурьму» [68, с.24-25]. Психология этих людей по типу консервативна, они заинтересованы в реализации личного материального благополучия, в поддержании социального и административного статуса. Такие чиновники не склонны к переменам.
И, наконец, последние наделены типичным кыргызским терпением. Им была присуща инерция менталитета нашего народа, сложившаяся на протяжении веков в соответствии с социальными, экономическими, культурными традициями. Традиционный менталитет относится критически ко всему новому, отделяет себя от него. В случае насильственного навязывания демонстрирует восприятие его в чисто внешних формах, а на самом деле просто приспосабливает эти формы для выражения своего собственного содержания.
Таким образом, инерция, связанная с ностальгическими настроениями по прошлому вкупе с традиционной инерцией является главным препятствием для демократизации жизни в нашей республике. Силы, заинтересованные в сохранении прежнего положения препятствуют проведению реформ. Такие характерные черты нашего общества, как подмена общих правил игры личными взаимоотношениями; массовое неисполнение законов, как населением, так и государственными служащими; неумение договариваться между собой, несамостоятельность, привычка подчиняться и полагаться только на власть, коррупционное поведение приводят к инертности системы.
Сегодня в общественном сознании народов Кыргызстана постепенно утверждаются демократические идеалы, которые могут стать движущей силой, но только в том случае если общество будет иметь ясное представление о механизмах разрешения тех проблем и противоречий, которым оно пронизано. Для этого необходимо выработать четкую систему этических норм, где доминируют формальные институты.
Изменение экономического поведения во многом зависит от изменения неформальных регуляторов, основным фактором изменения которых должно быть культурное развитие через образование и знания. Формализация и прозрачность экономического взаимодействия приведет к заинтересованности экономических агентов соблюдать «правила игры».
ВЫВОДЫ ПО ЧЕТВЕРТОЙ ГЛАВЕ:
Природа противоречий институциональных изменений лежит в постоянном взаимодействии формальных и неформальных правил и норм, где изменения формальных правил является ведущим звеном. Формами проявления диалектических противоречий институциональных изменений (рутина-новация) в экономике Кыргызстана являются противоречия между формальными и неформальными институтами, между и внутри формальных институтов, между и внутри неформальных институтов.
Возникновение устойчивых неэффективных институтов связано с негативным воздействием недиалектических противоречий, основными причинами которых являются недобросовестность реформаторов, что наглядно демонстрирует процесс реформирования энергетического сектора экономики Кыргызстана. Остроту этих противоречий можно было избежать в случае избрания реформаторами эволюционного пути изменения институтов, обеспечив «мягкую» трансформацию системы институтов.
3.Рентоориентированное поведение субъектов власти и оппортунизм хозяйствующих субъектов, использование неформальных, коррупционных схем в реализации своих интересов привели к непрозрачным системам корпоративного контроля, сращивание корпоративных и государственных структур через систему неформальных связей.
4. В силу специфики кыргызского общества, где сильно стремление к новациям и в тоже время устойчивы неформальные институты (что связано с силой обычного права - кырг. «адат»), слабы ограничения формальных норм, революционный путь институциональных изменений неэффективен. Идеальные нормы поведения вступали в конфликт с фактическими нормами поведения людей, способствуя возникновению противоречий между неформальными институтами. Во многом это было связано с тем, что плотность институциональной среды на национальном уровне для обеспечения эффективной работы организаций не была компенсирована институтами микроуровня.
5.Основным фактором изменений неформальных институтов должно быть культурное развитие через образование и знания.
ГЛАВА 5. ПУТИ РАЗРЕШЕНИЯ ПРОТИВОРЕЧИЙ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ НА ПРИМЕРЕ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
5.1. Институциональное проектирование как механизм разрешения противоречий на уровне системных изменений.
Разрешение противоречий на уровне системных изменений, главным из которых является противоречие между формальными и неформальными институтами, в мировой практике происходит через формирование такой институциональной структуры, в которой формальные институты становятся логическим продолжением неформальных правил, а неформальные правила становятся продолжением формальных. Известны два механизма изменений: целенаправленный и спонтанный механизм изменений институтов (неудачный опыт применения последнего известен в нашей стране). Для институциональной среды современного Кыргызстана таким механизмом должен стать механизм управляемых изменений институтов, основанный на поиске альтернатив и их дальнейшей адаптации к условиям институциональной среды.
Для реализации варианта управляемых изменений институтов необходимо понимать, что рождение новых институтов является результатом саморазвития самого общества или ответом на определенный «вызов» или их сочетания. Так, например, в Кыргызстане внедрение института Общественных наблюдательных советов (ОНС) носит как эволюционный, так и революционный характер. Нельзя сказать, что траектория развития этого института происходит независимо от прошлого, что это абсолютно новый институт для нашего общества. Известно, что в традиционном кыргызском обществе был совет аксакалов, а в советской Киргизии – «Народный контроль», которые были также институтами контроля. В тоже время общественные советы известны как механизмы общественного участия в большинстве государств мира. Та или иная форма участия общества могла бы быть показательна для нас в качестве положительного опыта в период становления института ОНС.
В Кыргызстане в сентябре 2010 г. по инициативе Президента переходного периода Отунбаевой Р.И. при министерствах и ведомствах начали создаваться ОНС, на которые возложены консультативная функция (выработка рекомендаций министерствам и ведомствам по улучшению их работы) и наблюдательная функция (за целевым использованием министерствами и ведомствами бюджетных и иных средств, проведением тендеров, конкурсов и др.). Сегодня по истечении 3-х лет, можно подвести определенные итоги. Прежде всего, 36 ОНС функционируют при министерствах, ведомствах, комитетах. Новый общественный институт при отдельных министерствах показал себя как действенный инструмент общественного контроля, особенно Наблюдательный совет (НС) при топливно-энергетическом комплексе (ТЭК).
Как уже было показано в гл. 4, неэффективность государственного управления стала главной причиной кризиса в энергетической отрасли. Для решения этой проблемы были изданы указы Президента КР [148, 150]. Деятельность НС при ТЭК была направлена на внедрение принципов добросовестности, а именно: прозрачности тарифной методологии и тарифообразования, практики общественного обсуждения принимаемых решений по управлению и регулированию отраслью; подотчетности перед обществом всех органов управления; минимизации возможности коррупции; совершенствовании механизмов управления финансовыми потоками. Для этого Наблюдательным советом совместно с Министерством энергетики КР была разработана программа реализации инициативы прозрачности в ТЭК, регулярно на круглых столах, конференциях обсуждались проблемы деятельности предприятий отрасли совместно с органами власти и гражданского сектора, предлагались конкретные пути противодействия коррупции в энергосекторе. Следует отметить, что проводимые наблюдательным советом при ТЭК мероприятия, имели определенный резонанс в обществе. Членами НС были обнародованы определенные коррупционные схемы в деятельности предприятий ТЭК, выработаны действенные меры по разрешению накопившихся противоречий.
В тоже время, необходимо отметить, что положительный опыт НС при ТЭК не был достаточно распространенным в Кыргызстане. В большинстве министерствах и ведомствах институт ОНС пока демонстрирует свою недееспособность, основной причиной которой была и есть проблема взаимодействия в цепи отношений «органы государственного управления - ОНС – общество».
Итоги проведенного экспертами научно-образовательного центра «Академ и К» исследования проблем становления института ОНС в Кыргызстане [19, с.22-26] показали, что одной из главных причин невысокой эффективности взаимодействия органов исполнительной власти и ОНС является несовершенство существующей нормативно-правовой базы, определяющей статус ОНС. С этим связываются недостаточная включенность ОНС в процесс принятия решений в органы власти, отсутствие приоритетов в деятельности ОНС.
Таким образом, для осуществления институциональных изменений в трансформационной системе отношений важно использовать такой вариант изменений, который предполагает как использование соответствующих институциональной среде передовых институтов, так и создание, и внедрение собственных инновационных институтов.В связи с этим, представляет научный интерес введенное В.Л. Тамбовцевым понятие «институциональное проектирование», при котором важно учесть заданную траекторию институционального развития (зависимость, независимость, частичная зависимость от прошлого развития) и расходы, которые предполагаются для реализации институциональных проектов.Проектирование институтов может происходить на разных уровнях: на уровне законодательных и исполнительных органов власти, на уровне региональной власти, на уровне отдельного предприятия или домашнего хозяйства. В связи с этим, полагаем, что институциональное проектирование должно быть важной составляющей государственного планирования, основанного на установленных руководством страны, стратегических приоритетах, согласованных с приоритетами макроэкономической политики.
В январе 2013 г. был подписан Указ Президента КР Атамбаева А.Ш. об утверждении «Национальной стратегии устойчивого развития КР на 2013–2017 годы». Для достижения стратегических целей важно понимание самого термина «устойчивость экономического развития». Многие исследователи определяют его как «взаимоотношение общества с природой», как «составную часть экономической безопасности». Другие понимают под устойчивым развитием модель развития, в которой удовлетворение потребностей настоящего поколения не будет ущемлять интересы будущих поколений. На наш взгляд, устойчивое развитие предполагает экономический рост и справедливость; сохранение природных ресурсов и охрану окружающей среды, социальное развитие. Иначе говоря, устойчивое экономическое развитие – это такое развитие, которое направлено на качество жизни людей. Для достижения этой цели необходимо качественное государственное регулирование.
Зарубежные ученые качественное государственное регулирование называют «good governance», отечественные экономисты переводят это понятие как эффективное (надлежащее) управление или наведение порядка в самом государственном управлении. Реализовать Стратегию устойчивого развития невозможно, исходя из прежних стереотипов мышления. Она требует выработки новых научных и мировоззренческих подходов к регулированию экономикой, основанных на таких принципах добросовестности, как ответственность, справедливость, высокие моральные ценности.
Для обеспечения стратегических приоритетов соответствующим государственным программам министерствами и ведомствами должен быть выработан определенный алгоритм действий. Для этого вначале нужно выявить главный недостаток существующей системы, установить причины его возникновения, найти новые типы элементов системы, способные нейтрализовать эти недостатки, определить последовательность изменений.
На первом месте в рейтинге приоритетов, на наш взгляд, находится коррупция, которая проникла во все сферы жизнедеятельности и стала серьезным барьером развития общества. В связи с этим, в государственных программах приоритетным направлением системных изменений институтов должно быть формирование таких экономических институтов и соответствующих им институтов политической и правовой среды, которые серьезно смогут противостоять коррупции и способствовать экономическому росту.
Влияние институциональной среды на экономический рост многосторонне.Наряду с правовой системой, системой распределения, спецификации и защиты прав собственности, системой образования и науки, судебной и правоохранительной системой, рыночной инфраструктурой, важное место, как уже было отмечено выше, должна занимать система государственного регулирования экономикой. В условиях несовершенства формальных институтов, государству необходимо активнее регулировать государственные предприятия, направлять усилия на формирование государственного сектора (добывающих отраслей, электроэнергетики).
К сожалению, усилия государства, направленные на модернизацию институциональной среды, непоследовательны и противоречивы в нашей стране. Это наглядно видно на примере малого бизнеса. Анализ перспектив развития частного предпринимательства подтверждает необходимость разработки эффективного механизма его поддержки со стороны государства. Наряду с основными проблемами институционального обеспечения эффективной деятельности частного бизнеса, как безопасность, ресурсные ограничения, административные барьеры, имеет место проблема налогообложения и взаимоотношений с монополистами.
В связи с этим, так важно, чтобы была предложена программа институциональных изменений, где был бы сделан акцент на усилении антимонопольной политики и обеспечении независимости антимонопольного органа, которого поддерживало бы бизнес-сообщество и информировало о противоправных действиях монополистов. Что важно сегодня в антимонопольном регулировании - это законодательное регулирование лоббистской деятельности. Учитывая особенности институциональной среды в Кыргызстане, необходимо оградить все ветви власти от воздействия определенных групп лиц, преследующих личные выгоды, и ввести их в легальные рамки. Для этого информация должна быть доступной, работа бизнеса прозрачной, услуги государственных учреждений предоставляться в рамках закона. В результате институциональных преобразований инфраструктуры малого бизнеса можно достичь качественных изменений во взаимодействиях субъектов экономики, что, в конечном итоге должно привести к росту экономики.
Как видно из опыта реформ, самым большим просчетом в проведении институциональных изменений в нашей стране была и остается несогласованность преобразований формальных и неформальных правил и норм. В связи с этим, нами видится необходимость разработки модели программы институциональных изменений, в которой будут определены вектор развития институтов и конкретный набор шагов (благодаря чему произойдут изменения), названы конкретные исполнители, выбраны соответствующие инструменты и методы проведения реформ, для осуществления которых используются различные ресурсы (люди, оборудование, материалы, технологии, среда).
Предлагая модель программы институциональных изменений, мы понимаем, что всякая новация связана с инвестиционными затратами на приобретение ресурсов, обучение персонала, создание инфраструктуры и т.д. Внедрение институциональных инноваций не только дорогостоящая процедура, но и определенный риск. В связи с этим, считаем, что только государство может взять на себя обязательства по привлечению государственных средств, контролю за их расходованием и санкционированию за невыполнение обязательств.
Следует понимать, что актуальность государственного вмешательства в экономику должна быть обусловлена не только обеспечением нормального функционирования рыночных процессов, но также сведением уровня коррумпированности до минимума и обеспечением функционирования прозрачной экономики для достижения устойчивого экономического развития. В связи с этим, предлагаем антикоррупционные мероприятия по подготовке и внедрению принципов добросовестного государственного управления экономикой в работу органов власти в качестве основного направления.
Антикоррупционные мероприятия предполагают наряду с совершенствованием формальных институтов также институционализацию неформальных отношений. Основанием для разработки данных мероприятий стали исследования добросовестности управления и механизмов их внедрения в рамках программы PPI (Pro-Poor Integrity) «Повышение добросовестности управления в Кыргызстане»[20, с. 32-54], реализованной при поддержке международной неправительственной организации Tiri (с 2012 переименованной в IntegrityAction) членами консорциума PPI, в состав которого вошли Академия управления при Президенте КР, ОО «Ассоциация юристов Кыргызстана», ОФ «Инсан Лейлек», ОФ MSDSP KG (Программа Поддержки Развития Горных Сообществ Кыргызстана) - инициатива Фонда Ага Хана.
Результаты проведенного в рамках проекта исследования проблем предоставления услуг здравоохранения, образования, социальной защиты и водоснабжения/санитарии в пилотных (горных) регионах республики (гг. Ош, Нарын, Исфана, Баткен, Чон-Алайский и Нарынский районы) и проведения политики на местном уровне показали, что низкое качество услуг и проблемы неэффективного государственного управления требуют комплексного анализа взаимодействия формальных и неформальных правил и норм, регулирующих отношения между государством и хозяйствующими субъектами, государством и населением с целью поиска тех институциональных форм, которые позволят разрешить накопившиеся и обострившиеся в новых условиях противоречия.
Рассматривая как институциональную инновацию процесс мониторинга добросовестности управления органами власти в проведении политики и предоставлении услуг населению, мы понимали, что реакция субъектов, других институтов, взаимодействующих с институтом мониторинга добросовестности, может быть непредсказуемой. В тоже время мы ожидали эффективность нового института, которую отслеживали на основе заинтересованности в участии работников муниципальных предприятий, государственных и муниципальных служащих в качестве членов мониторинговых групп, желании внедрять и исполнять эти правила как представителями власти, так и населения.
Рассмотрим процесс проектирования института общественного мониторинга добросовестности предоставления услуг, следуя принципам, сформулированным В.Л. Тамбовцевым. Первый принцип разработки нормативной модели связан с последовательностью этапов (шагов) при принятии решений, начиная с постановки цели, разработки вариантов достижения цели, формирования критериев отбора (как правило, обеспечение достижения цели проектирования и обеспечение минимальных трансакционных издержек осуществления альтернатив) и далее выбора наилучшего варианта и детализации выбранного варианта проекта.
Нашей целью является внедрение института общественного мониторинга добросовестности управления в работу органов власти, укрепление потенциала местного гражданского общества для оказания позитивного влияния на местные государственные институты (в т.ч. экономические) для достижения Целей Развития Тысячелетия, что, в конечном итоге, окажет влияние на экономический рост и повышение благосостояния народа в Кыргызстане.
Для достижения этой цели экспертами PPI предложена поэтапная реализация мероприятий (см. приложение 7.). Данный подход, кроме детализации институционального проектирования, демонстрирует, на наш взгляд, принцип компонентной полноты проекта, т.е. действия, направленные на получение реального результата, а это возможно, когда определен объект воздействия, субъект деятельности, его знания о способах изменения объекта.
Использованная в исследовании проблем добросовестности управления методология позволила не только сделать анализ формальных и неформальных институтов, но и найти точки их соприкосновения (контакта). Так, в ходе реализации правовой стратегии, направленной на разработку проектов законов по внесению изменений в нормативно-правовые акты, регулирующие деятельность судебных органов, выработаны рекомендации по улучшению качества работы суда, обсужденные гражданским обществом, через эдвокаси кампании и представленные в Жогорку Кенеш Кыргызской Республики. Как отметил президент ОО «Ассоциация юристов Кыргызстана» Майчиев Ш.Ю.: «Появилась отличная возможность продвижения на уровне парламента рекомендаций, выработанных гражданским обществом для повышения добросовестности управления в судебной системе, через улучшение качества работы суда» [127, с.26].
Следующим принципом институционального проектирования должен быть принцип достаточного разнообразия стимулов. В процессе проектирования института общественного мониторинга добросовестности с каждой функциональной позицией можно связать определенное количество стимулов для выполнения своей деятельности представителями правительства на национальном, региональном, районном уровнях и местного самоуправления, депутатами Жогорку кенеша и местных кенешей, донорами/ спонсорами, потребителями, пользователями услуг, предприятиями и предпринимателями, общественностью/ НПО. Так, например, население заинтересовано в улучшении услуг, уменьшении утечки доходов; местная элита в обеспечении политической поддержки; местные органы власти в улучшении отношений с обществом, неправительственные организации в улучшении учета общественных услуг и обеспечении прав.
Процесс реализации общественных интересов неизбежно затронет и интересы других субъектов, например, личных интересов государственных или муниципальных служащих, или групповых интересов работников муниципальных предприятий, предоставляющих эти услуги. Здесь может проявиться т.н. оппортунистическое поведение, когда субъекты сознательно используют ложь, коварство, искаженную/сокрытую информацию с целью извлечения выгоды. В нашей практике примером оппортунистического поведения была «работа на показатель», когда участники мониторинговых групп (МГ), представляющие органы власти пытались показать положение в предоставлении услуг в «лучшем свете». Тогда как представители гражданского общества предоставляли более реалистичную информацию.
Учитывая этот факт, а также интересы, потребности и возможности членов МГ, включенных в структуру проектируемого института мониторинга добросовестности, им было предложено подписание договора с местными мониторами об условиях качества работы и оплаты и подписание Кодекса чести (неформального института) члена мониторинговой группы, который является выражением доверия со стороны государства и общества и предъявляет высокие требования к нравственности и их морально-этическому облику (см. Приложение 8. Кодекс чести).
Известно, что любой проектируемый институт имеет шанс на успех только в том случае, если формируется при широком участии заинтересованных субъектов на всех этапах его проектирования. Иначе говоря, институт формируется с учетом принципа соучастия.
Проектируемый нами институт общественного мониторинга добросовестности – это механизм общественного воздействия на работу органов местной власти, поэтому здесь высокая заинтересованность, прежде всего, населения. К примеру, почему высока заинтересованность населения в проведении мониторинга добросовестного управления муниципальной собственности? В Кыргызстане муниципальная собственность определена как собственность местных сообществ, находящаяся во владении, пользовании и распоряжении органов местного самоуправления. Население, являясь владельцем муниципальной собственности, передает право распоряжения и пользования представительному органу местного самоуправления. Благодаря мониторингу население сможет узнать насколько честно, справедливо, открыто используется собственность в данном регионе. Для отслеживания состояния в управлении муниципальной собственности местные мониторы (представители власти, гражданского сектора и др.) будут «вооружены» рекомендуемыми индикаторами добросовестности (например, такими индикаторами, как: доля местных жителей, участвующих в торгах; доля продаж через аукционы от общего числа сделок; доля прямых продаж от общего числа сделок; доля объектов категории «В», «Б», «А» (если есть) от общего числа выставленных на продажу по конкурсу/без конкурса; доля объектов категории «В», «Б», «А» (если есть) от общего числа преданных в аренду по конкурсу/без конкурса; доля наблюдателей от населения, СМИ, общественных организаций, присутствующих на торгах и т.д.) и сделают «срез» состояния в управлении муниципальной собственности, выявят проблемы, и, наконец, выработают совместное решение по совершенствованию процесса управления и повышения эффективности использования местных ресурсов.
Расчет эффективности (соотношение эффекта и затрат) всегда является сложной задачей в связи с тем, что сама оценка затрат представляется трудно реализуемой. Неизвестно, как будут работать вновь вводимые правила и поддержат ли их все субъекты (см. на примере взаимодействия субъектов в сфере питьевого водоснабжения на рис.5.1).
Если институциональную инновацию в виде общественного мониторинга добросовестности рассматривать как процесс, который приведет к увеличению благосостояния всего общества в целом (Парето-улучшение), то такой подход не даст нам информации об эффективности, но можно предположить, что изменение произойдет в правильном направлении. В случае с мониторингом добросовестности может оказаться так, что расходовать ресурсы нужно в данный момент, а выгоду можно получить через какое-то время. В связи с этим, Д. Норт предложил различать аллокативную и адаптивную эффективность. Последняя, как раз и соответствует институту мониторинга добросовестности управления, так как это правила, которые окажут влияние на развитие экономической системы не сразу, а через определенноевремя. Сельские общественные объединения потребителей питьевой воды
Госорганы: мест.госадминистрации и местные органыминистерст и ведомств
Гражданское общество
Органы
местного самоуправленияМСУ
Принципыдобросовестности:
Этические нормы поведения (мораль, честность, открытость, благосклонность);
Доверие;
Соответствие слова и дела (последовательность и синергия);
Компетентность (управление, технические аспекты)
Следование закону;
Справедливость
Цели Развития Тысячелетия
Цель 7., задача 2.: Сократить вдвое долю людей, не имеющих постоянного доступа к чистойпитьевой воде.

Рис. 5.1 – Взаимодействие субъектов в достижении Целей Развития Тысячелетия
Во-первых, потому, что это регулярный процесс и выводы об изменениях можно сделать не сразу, а, во-вторых, трудно себе представить развитие института общественного мониторинга добросовестности без обучения и приобретения знаний субъектами в этой области.
Рассмотрим логическую модель предлагаемой нами программы институциональных изменений в плоскости предоставления общественных услуг и добросовестности управления (см. приложение 9). Эта модель помогла измерить результаты, для этого была разработана система индикаторов. Определим связь между элементами логической модели и индикаторами, позволившими ответить на такие важные вопросы, характеризующие изменения, как:
1. Какие ресурсы мы использовали и как их использовали. Индикаторы вложенных ресурсов (сколько было потрачено ресурсов, как была использована государственная и муниципальная собственность, персонал и др.);
2. Каковы наши действия и результаты в рамках проекта? Как хорошо мы это делаем? Индикаторы процесса или менеджмента (что было сделано, какие мероприятия или меры предприняты, какова доля клиентов, охваченных проектом; обратная связь с клиентами).
3.Улучшилось ли положение людей, задействованных в проекте? Индикаторы продукта (что произведено после проведения мероприятий или более общий результат, объединяющий несколько продуктов, число людей, которые говорят о повышении качества общественных услуг).
4. Каково влияние программы на получателей? Индикаторы воздействия (какое влияние было оказано на жизнь населения, какие позитивные изменения произошли и т.д.).
Если общественный мониторинг добросовестности будет институционализирован, т.е. госорганом принято решение об утверждении Положения об общественном мониторинге добросовестности в предоставлении услуг, то возникнут трансакционные издержки изменения формальных правил и неформальных норм. Ниже представлена классификация трансакционных издержек, основанная на подходе Э.Фуруботна и Р. Рихтера[154, 702 с.] и расчет внедрения института общественного мониторинга добросовестности на местном уровне (см. табл.5.1).
Таблица 5.1 – Классификация трансакционных издержек внедрения института общественного мониторинга добросовестности
Классификация Трансакционные издержки
Рыночные трансакционные издержки
1. Издержки поиска и обработки информации:
- затраты на проведение анализа состояния добросовестности управления на уровне политики и предоставления общественных услуг в пилотных регионах республики (оплата работы экспертов);
- затраты на проведение анализа формальных институтов, регулирующих деятельность судебных органов (оплата работы экспертов);
- затраты на усиление гражданского общества через организацию сети НПО в регионах республики (расходы по организации круглых столов, оплата работы модераторов ).
- затраты времени и ресурсов на разработку и обсуждение Положения об организации и проведению мониторинга добросовестности управления (оплата экспертов, расходы на проведение круглых столов в пилотных регионах с приглашением заинтересованных лиц по обсуждению разработанного экспертами Положения (транспортные расходы, гостиничные расходы, канцелярские расходы, оплата модераторов, оплата телефонных звонков) в каждом регионе.
2. Издержки ведения переговоров с представителями органа,уполномоченного по делам МСУ и принятия решения о внедрении института мониторинга добросовестности управления (чем больше участников, тем выше эти издержки: рабочее время сотрудников, которое тратится на встречах, совещаниях).
3. Издержки контроля и мониторинга: издержки оппортунистического поведения (поиск нужной информации и ее анализ, переговоры и убеждение чиновников и представителей гражданского общества)
2. Управленческие трансакционные издержки Информационные затраты – расходы, связанные с принятием решений, мониторингом и контролем исполнения распоряжений, проверкой выполнения служебных обязанностей, издержки по обработке информации и освещению в СМИ.
Издержки по обучению представителей гражданского общества, местных судей, государственных и муниципальных служащих, работников муниципальных предприятий, сотрудников районных и городских управлений социальной защиты в пилотных регионах.
3. Политические трансакционные издержки Издержки изменения формальной и неформальной политической организации системы;
Издержки переговоров и поиска компромисса между различными участниками политического рынка.

Согласно методики оценки эффективности институциональных изменений, разработанной Сухаревым О.С. [131,с.7] эффективность изменений измеряется при помощи показателя S/Tr -соотношением затрат и результатов, вызываемых этими изменениями, где S - это параметр состояния системы (института); Тr - трансакционные издержки. Оценим состояние института общественного мониторинга добросовестности и ожидаемую эффективность институциональных изменений через соотношение затрат и результатов, вызванных этими изменениями.
В связи с тем, что состояние системы (действующих институтов) мы намерены оценить с точки зрения степени (уровня) добросовестности управления на уровне политики в предоставлении услуг, возьмем в качестве параметров состояния т.н. систему STOPE (Standards, Transparency, Oversight, Participatory processes, Ethical framework), включающую пять групп индикаторов, разработанных международными экспертами программы PPI[18, 35 c.]. На примере социальной защиты, водоснабжения и санитарии исследуем с помощью мониторинга уровень добросовестности в проведении политики предоставления услуг в пилотных регионах (гг. Ош, Нарын, Исфана, Баткен, Нарынский и Чон-Алайский районы). В качестве источников информации для мониторинга используем: годовые отчеты органов местной власти, вопросы в форме интервью с заинтересованными сторонами, анкетирование, проведение фокус-групп.
Данные, собранные на основе ответов интервьюируемых «Да», Нет», «Нет информации» с разъяснениями, позволили нам (см. приложение 10) проследить изменение системы в проведении политики предоставления общественных услуг: социальной защите и водоснабжении/санитарии за период 2012-2013 гг. В таблице 5.2 показано изменение институтов в социальной защите в пилотных регионах.
Таблица 5.2 – Состояние системы (институтов) в социальной защите в пилотных регионах на основе системы STOPE за период 2012-2013 гг.
Параметры состояния Т= Тo
(в % утвердительных ответов) Т= Т1
(в % утвердительных ответов) K –коэффициент изменения
S (Standards)
Стандарты:
политика: состояние и направления работы (10 индикаторов);
законы, положения, процедуры и инструкции 65%
85% 87%
91% 1,34
1,07
Т (Transparency) Прозрачность/подот-четность 82% 87% 1,06
O (Oversight) Надзор 68% 88% 1,29
P (Participtory processes) Совместное участие 87% 98% 1,13
E(Ethical framework)
Этика 59% 66% 1,12
ИТОГО 1,17
Если проследить изменение состояния институтов в системе водоснабжение и санитарии, то можно увидеть положительную динамику коэффициента изменения (см. табл.5.3.). Как видно из таблиц 5.2 и 5.3 в среднем коэффициент, характеризующий изменение состояния добросовестности в управлении системы в сфере социальной защиты, водоснабжения и санитарии составляет 1,17, что демонстрирует положительные изменения в связи с внедрением принципов добросовестности, особенно в разделах «Стандарты» и «Надзор».
Таблица 5.3 – Состояние системы (институтов) в водоснабжении и санитарии в пилотных регионах на основе системы STOPE за период 2012-2013 гг.
Параметры состояния Т= Тo
(в % утвердительных ответов) Т= Т1
(в % утвердительных ответов) K –коэффициент изменения
S (Standards)
Стандарты:
политика: состояние и направления работы (10 индикаторов);
законы, положения, процедуры и инструкции – (43 индикатора); 80%
67%
87%
78% 1,09
1,16
Т (Transparency) Прозрачность/подот-четность
(24 индикатора) 71% 75% 1,06
O (Oversight)
Надзор (24 индикатора) 55% 75% 1,36
P (Participаtory
processes) Совместное участие
(16 индикаторов) 73% 82% 1,12
E (Ethical framework)
Этика поведения (35 индикаторов) 61% 76% 1,25
ИТОГО по системе
1,17
Теперь используя вышеприведенную классификацию трансакционных издержек внедрения института мониторинга добросовестности, рассмотрим издержки внедрения этого института за период 2012-2013 гг. ( табл. 5.4). На основе данных состояния системы и трансакционных издержек предлагаем модель оценки прогноза и эффективности введения института общественного мониторинга добросовестности управления.
Таблица 5.4 – Трансакционные издержки внедрения института общественного мониторинга добросовестности за период 2012-2013 гг.
РЫНОЧНЫЕ ТРАНСАКЦИОННЫЕ ИЗДЕРЖКИ
1. Издержки поиска и обработки информации:
Т= Тo (в у.е.)
2012 г. Т= Т1 (в у.е.)
2013 г. K –коэффи-циент прироста (изменение затрат)
Анализ состояния добросовестности управления в социальной защите, водоснабжении и санитарии в пилотных регионах:
- гонорар экспертов АУПКР 2000
2000
Итого по строке 2000 2000 1
Анализ формальных институтов (законов, положений, НПА) в социальной защите, водоснабжении и санитарии «АЮК»:
гонорары юристов в г. Ош и Чон-Алайском районе;
гонорар юриста в г. Нарын;
гонорар юриста в г. Исфана; 2560
2400
2400
2560
2400
2400
Итого по строке 7360 7360 1
Затраты на усиление гражданского общества через организацию сети НПО «Айкын кызмат» и «Демелгелуу кадам» в регионах:
- обучающие тренинги, включая:
Расходы на участников в тренингах (выездной и местный);
Гонорары тренеров;
- Обменные визиты и встречи с местным сообществом;
- Организация круглых столов;
- Транспортные расходы
- Cвязь, интернет ресурсы.
- Канцелярские товары 2400
400
800
400
1000
500
150 800
1200
700 Итого по строке 5650 2700 0,5
Затраты ресурсов на разработку и обсуждение Положения об организации и проведению общественного мониторинга добросовестности управления, включая:
Гонорар экспертов за разработку;
Расходы на проведение круглых столов по обсуждению Положения в 6 пилотных регионах с приглашением заинтересованных лиц;
Работа модераторов в каждом регионе 600 1200
400 Итого по строке 600 1600 2,6
ИТОГО ПО ПУНКТУ 1.1. 2. Издержки ведения переговоров с представителями госорганов, уполномоченных по делам МСУ и принятия решения о внедрении института общественного мониторинга добросовестного управления Т= Тo
2012 г. Т= Т1
2013 г. Организация рабочих встреч;
Заработная плата полевых работников (гг. Исфана, Ош);
Транспортные расходы;
Канцелярские товары;
Телефон, факс,
Обменные визиты представителей госструктур и мун.служб в пилотных регионах;
Обеды
Обучение государственных и муниципальных служащих
Раздаточные и учебные материалы:
- издание бюллетеней;
-публикация стандартов качества по соцзащите;
-публикация буклетов и билбордов;
-публикация руководства. 200
3500
1000
150
500
400
200
1200
800
1100
1700 2700
6275
590
450
1350
2000
900
1000 ИТОГОПО ПУНКТУ 1.2. 10750 15265 1,42
3. Издержки контроля и мониторинга: издержки оппортунистического поведения (поиск нужной информации и ее анализ, переговоры и убеждение чиновников и представителей гражданского общества) Т= Тo
2012 г. Т= Т1
2013 г. Изменение затрат
Организация рабочих встреч
Организация обменных визитов между членами мониторинговых групп 200
5000 300
1000 ИТОГО ПО ПУНКТУ 1.3. 5200 1300 0,25
2. УПРАВЛЕНЧЕСКИЕ ТРАНСАКЦИОННЫЕ ИЗДЕРЖКИ
Информационные затраты – расходы, связанные с принятием решений, мониторингом и контролем исполнения распоряжений, проверкой выполнения служебных обязанностей Т= Тo
2012 г. Т= Т1
2013 г. Изменение затрат
Издержки по обработке информации
Гонорары членов мониторинговых групп;
Издержки по освещению информации в СМИ:
- Расходы на проведение конкурса журналистских работ по добросовестности (на телевидении, радио, газетах, интернет источниках), на выставку и призы.
- Пропаганда и информационная кампания (телевизионное ток-шоу).
- создание общинного радио
- Пресс-конференция
2000
1000
500
400
2200
600
4000 ИТОГО ПО ПУНКТУ 2.1. 3900 6800 1,74
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТРАНСФОРМАЦИОННЫЕ ИЗДЕРЖКИ
Издержки изменения формальной и неформальной политической организации системы:
- Расходы по организации и проведению заседаний Координационных советов в г. Нарын, Исфана и Баткен. Т= Тo
2012 г.
4800 Т= Т1
2013 г.
4200 Изменение затрат
Издержки переговоров и поиска компромисса между различными участниками политического рынка
- Расходы по организации и проведению финальной конференции с участием всех заинтересованных сторон. - 5000 ИТОГО 4800 9200 1,9
ВСЕГО ТРАНСАКЦИОННЫХ ИЗДЕРЖЕК 40260 46225 1,14

Введение института общественного мониторинга добросовестности управления представим в виде системы, состояние которой в определенные периоды времени, определяется набором выходных параметров -показатели STOPE (У1, У2, …, Уn), зависящих от множества воздействующих факторов – трансакционных издержек, а именно рыночных, управленческих и политических издержек (Х1, Х2, …, Хm) (см. рис.5.2).
Институт общественного мониторинга добросовестности управления
У3
У2
У1
Х2
Х1

Х3

Рис.5.2 – Схема взаимодействия института с внешней средой
6248402404745В общем случае модель введения института относится к классу сложных и динамических моделей. Однако для упрощения анализа можно считать, что выходные параметры независимы друг от друга, и каждый из них зависит от всех входных воздействий. Это позволяет упростить модель и свести многомерно-многомерные зависимости к многомерно-одномерным. В итоге каждый выходной параметр оценки введения института общественного мониторинга добросовестности управления (т.е. каждый показатель STOPE) можно описать следующей зависимостью (5.1):
(5.1.)
где аji – коэффициенты преобразования входных воздействий в выходные показатели.
Для отражения динамики процесса введения института мониторинга добросовестности управления, т.е. изменения входных и выходных параметров за разные промежутки времени, выражение (5.2) можно записать в приращениях:
510540-74930 (5.2.)
При известных эмпирических данных о значениях множеств Xi и Уj и значения коэффициентов аji можно определить из решения системы уравнений вида (2).
Выражения (5.1) и (5.2), при известных эмпирических данных о значениях входных воздействий (трансакционных издержек) и выходных параметрах (значений показателей STOPE) позволяют сделать прогнозные оценки об ожидаемых значениях показателей STOPE.
234315558165Прогнозное значение показателей STOPE на период Т+1 приобретет наиболее простой вид при равнозначности входных факторов (5.3):
(5.3.)
где аj – коэффициенты преобразования входных воздействий в выходные показатели; Уj(Т) – значения показателей STOPE в периоде Т.
Далее, рассчитанные в исследовании данные по трансакционным издержкам внедрения института общественного мониторинга добросовестности в проведении политики предоставления услуг социальной защиты и водоснабжения/санитарии в пилотных регионах КР за период 2012-2013 гг., позволили определить совокупные трансакционные издержки и среднее состояние уровня добросовестности согласно системы STOPE (см. табл. 5.5). Полученные соотношения (5.1), (5.2) и (5.3) позволили оценить эффективность Э институциональных изменений, как соотношения затрат Z и изменения состояния или результатов S, вызванных затратами: Э = S:Z.
Таблица 5.5 – Совокупные трансакционные издержки внедрения института общественного мониторинга добросовестного управления и среднее значение параметров состояния
Период времени 1 2 Изменения
Рыночные трансакционные издержки 5,200 1,300 -3,900
Управленческие трансакционные издержки 3,900 6,800 2,900
Политические трансакционные издержки 4,800 9,200 4,400
Совокупные трансакционные издержки 40,260 46,225 5,965
Параметры состояния STOPE Стандарты (S) 73 82 9
Прозрачность (Т) 71 75 4
Надзор (О) 55 75 20
Совместное участие (Р) 73 82 9
Этика (Е) 61 76 15
Среднее значение параметров состояния STOPE 66,6 78,0 11,4
Для эмпирических данных приведенных в таблице 5.5 прогнозные значения параметров STOPE на период Т=3, при прежнем уровне трансакционных издержек, по формуле (5.3) примут следующие значения:
S (Т3) = 82 + 1,52 х 5,9 = 90,9
Т (Т3) = 75 + 0,69 х 5,9 = 79,0
О (Т3) = 75 + 3,90 х 5,9 = 95,0
Р (Т3) = 82 + 1,52 х 5,9 = 92,4
Е (Т3) = 76 + 2,50 х 5,9 = 91,0

Полученные соотношения (5.1), (5.2) и (5.3) позволяют также оценить эффективность Э институциональных изменений, как соотношения затрат Z и изменения состояния или результатов S вызванных затратами: Э = S :Z.
Здесь S– параметры состояния института общественного мониторинга добросовестного управления, т.е. набор показателей STOPE Уj на период Т;
Z – набор рыночных, управленческих и политических и других трансакционных издержек, произведенных для институциональных изменений по введению института общественного мониторинга добросовестного управления.
В условиях ранее сделанных предположений, примем в качестве S среднее значение параметров состояния в каждом периоде введения института общественного мониторинга добросовестного управления. Тогда на примере данных таблицы 5.5 получим: Э(1) = 66,6:40,2 = 1,65, Э(2)=78,0:46,2=1,68, Э(3)=90,0:46,2=1,9. Иначе говоря, наблюдается рост эффективности введения института общественного мониторинга добросовестного управления.
В последующих периодах Т = 4,5 и т.д. эффективность введения института общественного мониторинга добросовестного управления будет и дальше возрастать, поскольку трансакционные издержки будут убывать. Параметры же STOPE не будут снижаться, более того они будут стабилизироваться около некоторых значений близких к 100, т.к. потребители услуг социальной защиты, водоснабжения и санитарии, на примере которых это рассматривалось, привыкнут к определенному уровню услуг и будут всячески препятствовать снижению их качества.
Для отслеживания дальнейшей динамики развития института мониторинга добросовестности рассмотрим национальный уровень с помощью методологии сценарного подхода [89, 296с.]. Для этого требуется решение следующих задач: а) выявление основных движущих сил, факторов, определяющих ситуацию и тенденции ее развития; б) изучение взаимоотношений между основными факторами, существенными для анализа; г) формирование набора переменных, определяющих развитие анализируемой ситуации; в) разбор альтернативных комбинаций набора переменных, задающих возможные сценарии.
1. Рассмотрим основные факторы, характеризующие развитие ситуации с институтом общественного мониторинга добросовестного управления. Его характеризует набор выходных параметров, соответствующих показателям STOPE, которые определяются ресурсными факторами или входными воздействиями – рыночными, управленческими и политическими трансакционными издержками.
Эти ресурсные факторы или воздействия, в свою очередь, определяются другими, более базисными факторами. Можно выделить несколько групп основных движущих сил или ключевых субъектов, определяющих приоритетность и интенсивность ресурсных факторов. К ним можно отнести:
а) высшие органы власти (президент, парламент, правительство), как политические структуры, они определяют направления государственной политики, распоряжаются общественными ресурсами, издают обязательные для исполнения решения; на местном уровне это – представительные органы местного самоуправления – местные кенеши.
б) государственный аппарат (министерства и ведомства), как исполнительные структуры, на практике они реализуют приятые решения, предоставляют различные услуги, реально распоряжаясь, расходуя и используя общественные ресурсы; на местном уровне это местные государственные администрации, территориальные подразделения министерств и ведомств, исполнительные органы местного самоуправления.
в) организации гражданского общества (политические партии, бизнес, независимые СМИ, различные организации граждан и т.д.) – как структуры, артикулирующие общественные потребности на разных уровнях управления, наблюдающие за расходованием общественных средств, качеством и доступностью услуг и т.д.
-1752601303020Взаимосвязи движущих сил (ключевых субъектов) и основных факторов, определяющие тенденции и динамику развития института мониторинга добросовестного управления, схематически можно изобразить следующим образом (см. рис.5.3.):
Рис.5.3 – Взаимосвязи субъектов и базисных факторов, влияющих на развитие института мониторинга добросовестного управления
2. Сформируем набор переменных, через описание характера выделенных взаимосвязей. Влияние базисных факторов на трансакционные издержки одностороннее. Уровень их влияния выразим качественно: сильное влияние – 3 балла; среднее влияние – 2 балла; слабое влияние – 1 балл. Экспертная оценка характера этих взаимосвязей приведена ниже (см. таблицу 5.6). Из этой таблицы следует, что определяющая роль в определении перспектив развития института мониторинга добросовестного
Таблица 5.6 – Экспертная оценка характера взаимосвязей.
Трансакционные издержки Базисные факторы
Органы власти Государственный аппарат Гражданское общество
Рыночные издержки Слабое – 1б. Слабое – 1б. Среднее – 2б.
Управленческие издержки Среднее – 2б. Сильное - 3б. Среднее – 2б.
Политические издержки Сильное – 3б. Среднее – 2б. Сильное -3б.
Итого 6б. 6б. 7б.
Теперь формализуем характер взаимосвязей и взаимодействия базисных факторов или поведение ключевых субъектов развития института мониторинга добросовестного управления. Можно принять, что все ключевые субъекты позитивно относятся к развитию данного института и у них есть две альтернативы: а) активное отношение, оценим это весовым коэффициентом к1; б) пассивное отношение, с весовым коэффициентом к2. Будем считать, что к1+к2=1,0. Тогда коэффициенты можно интерпретировать также как субъективные вероятности соответствующей позиции ключевых субъектов. Экспертный опрос показал, что их значения для всех субъектов можно принять одинаковыми и следующими: к1=0,7, а к2=0,3.
Для удобства дальнейшего анализа будем рассматривать органы власти и государственный аппарат как один консолидированный субъект. С учетом этого, возможные ситуации отношений ключевых субъектов к развитию института мониторинга добросовестного управления, можно представить таблично (см.таблицу 5.7).
Таблица 5.7 – Возможные ситуации отношений ключевых субъектов к развитию института мониторинга добросовестного управления
Органы власти
0,7 0,3
Гражданское общество 0,7 (0,7; 0,7) (0,7; 0,3)
0.3 (0,3; 0,7) (0,3; 0,3)
Далее примем, что развитие института мониторинга добросовестного управления инициирует гражданское общество (например, формируя спрос на качественные и доступные услуги), а органы власти удовлетворяют эту потребность. В этих условиях, множество возможных исходов можно представить в виде древовидного упорядоченного множества, в котором можно выделить несколько цепей – последовательных звеньев–сценариев развития института мониторинга добросовестного управления (см. рис.5.4).

Гражданское общество

0,7

Органы власти
0,7
0,3
0,3
0,3
0,7


Вариант 2
0,7 х 0,3 = 0,21
0,3 х 0,7 = 0,21
Вариант 3
0,3 х 0,3 = 0,09
Вариант 1
0,7 х 0,7 = 0,49
Варианты возможных исходов (событий)


Рис. 5.4 – Варианты возможных сценариев
Из рис. 5.4 следует три сценария развития института мониторинга добросовестного управления: оптимистический (вариант 1); реалистичный (вариант 2); пессимистичный (вариант 3).
Первый сценарий–оптимистичный, возможен при активной позиции гражданского общества в отношении необходимости развития института мониторинга добросовестного управления. Органы власти в ответ на это, проявят политическую волю, примут и последовательно реализуют политические решения по развитию и укреплению институциональных изменений института мониторинга добросовестного управления на всех уровнях управления. В этом случае институт мониторинга добросовестного управления может быстро укорениться, войти в культуру, нормы и повседневную практику работы всех органов власти, органов государственного управления и местного самоуправления, а также их служащих. Управление государством будет эффективным, будет наблюдаться устойчивый рост экономики, а граждане станут получать качественные услуги, что в свою очередь повысит уровень доверия к ним со стороны общества и инвесторов, т.е. высокое значение S. Возникает своего рода положительная обратная связь, поддерживающая позитивные тенденции.
Благодаря однонаправленности интересов ключевых субъектов и быстроте процессов по проведению институциональных изменений добросовестности управления, удельные трансакционные издержки Z могут оказаться низкими, т.е. эффективность институциональных изменений
(Э = S :Z) будет высокой.
О возможности такого сценария говорит, например, политика органов власти Кыргызской Республики последних лет, по борьбе с коррупцией и реформированием государственных и муниципальных услуг [151;113]. Об этом свидетельствует также опыт зарубежных стран, политическая воля руководителей которых позволила перевести государственное управление на принципы добросовестного управления и качественно модернизировать государства (Сингапур, Малайзия и др.).
Второй сценарий–наиболее реалистичный и ожидаемый, предполагает сохранение активной позиции гражданского общества относительно необходимости развития института мониторинга добросовестного управления. Это, однако, сопровождается вялой поддержкой со стороны органов власти или скрытым сопротивлением переменам их аппарата. В этом случае, развитие института мониторинга добросовестного управления находится на повестке дня органов власти, по ним принимаются необходимые решения, но они не всегда доводятся до конца. Система институциональных изменений, освоение норм, правил и привычек института мониторинга добросовестного управления на всех уровнях и сферах происходит не системно, не согласованно, с различной скоростью и медленно. Но, в то же время появляются отдельные образцы, которые могут задать и поддерживать возникшие тенденции развития института мониторинга добросовестного управления.
При таком положении дел, институты мониторинга добросовестного управления не могут быстро укорениться и войти в практику работы органов власти всех уровней, а также в работу их служащих. Одновременно функционируют сложившиеся и новые принципы и нормы поведения, культуры управления. Управление государством будет ниже потенциально возможной эффективности, рост экономики умеренным, не все услуги получаемые гражданами будут качественными и доступными. Уровень доверия к органам власти со стороны общества не будет единодушным, т.е. значение S будет ниже максимально возможного. Такой сценарий предполагает сохранение дефицита на институты мониторинга добросовестного управления, инициативу введения которых будут брать на себя организации гражданского общества. Эта ситуация сегодня наблюдается в Кыргызстане и других странах СНГ.
Из-за недостаточной согласованности интересов, медленности процессов, удельные трансакционные издержки Z на институциональные изменения института мониторинга добросовестного управления могут оказаться высокими. В результате оценка эффективности институциональных изменений Э = S :Z не будет высокой.
Наконец, третий сценарий–наименее благоприятный, но и менее вероятный, возможен при условии пассивной позиции гражданского общества и органов власти. Развитие института мониторинга добросовестного управления ими не рассматривается как приоритетное. Управление государством не эффективно, замедленный рост экономики, не все граждане имеют доступ к качественным услугам. Органы власти не пользуются доверием общества, имеет место «бегство» капитала из страны. Преобладание неформальных связей, коррупция, теневой сектор в экономике и непрофессионализм служащих могут блокировать поступательное развитие страны на всех уровнях и сферах. Низкое значение Sобусловит низкую эффективность институциональных изменений Э = S :Z.
Этот сценарий развития института мониторинга добросовестного управления, несет угрозу социальных и политических конфликтов и неустойчивого развития страны в целом, т.к. скорость институциональных изменений отстает от объективных требований развития общества. Однако, это противоречие, через определенное время может стать предпосылкой для перехода к первому сценарию.
Рассмотренные сценарии схематически изображены на схеме ниже (см. рис. 5.5), где принято, что относительная эффективность введения института мониторинга добросовестного управления, это отношение фактической эффективности введения института мониторинга добросовестного управления к максимально возможной.
Относительная эффективность введенияинститута ДУ
Время
Сценарий 3
Сценарий 2
Сценарий 1
О
1




Рис. 5.5 – Сценарии введения института добросовестного управления
Таким образом, государственное регулирование должно не только через прямые, но и опосредованные каналы влиять на экономику. Предложенное выше институциональное проектирование, понимаемое как деятельность, направленную на разработку модели института, сознательно и целенаправленно внедряемого в хозяйственное поведение, необходимо осуществлять на уровне центральной и местной власти.
Государство должно занять активную позицию не только на стадии институционального проектирования, но также на этапе институционализации новых правил, норм поведения. Так, если рассматривать институт мониторинга добросовестного управления, то необходимо принятие Положения об общественном мониторинге добросовестности в предоставлении услуг, которое было разработано нами и обсуждено на координационных советах в пилотных регионах (см. Приложение 11). В случае принятия этого документа на сессии местного кенеша начнет действовать механизм общественного контроля на местном уровне за предоставлением услуг населению на основе разработанных индикаторов добросовестности. Повсеместное и регулярное проведение общественного мониторинга добросовестности не только на местном, но и на национальном уровне окажет позитивное воздействие на качество услуг, а значит на повышение благосостояния граждан нашей страны.
5.2. Развитие государственно-частного партнерства как способ разрешения противоречий институциональных изменений на мезо-уровне
Важным институциональным преобразованием, с помощью которого можно решить проблему недостатка инвестиций в осуществлении инфраструктурных проектов, является органичное включение государственной собственности в рыночные отношения через институт государственно-частного партнерства (ГЧП), который представляет собой договорное обязательство между государством и частным сектором.
Для успешного привлечения частного сектора к развитию инфраструктурных отраслей необходима эффективная институциональная среда с четко обозначенными ролями и обязанностями. Устойчивая институциональная структура предполагает наличие мер поддержки властей и методов принудительного исполнения соглашений, политическую волю, прозрачность, регулирование и отчетность по всей соответствующей структуре.
Сегодня в нашей стране существует немало препятствий для использования ГЧП, в т.ч. непривлекательность институциональной и правовой среды, отсутствие знаний у государственных служащих уполномоченных органов власти, действующих в сфере ГЧП, низкая правовая культура представителей бизнеса – непонимание степени рисков и возможностей ГЧП. Все это становится основой для появления и обострения противоречия между несовершенными формальными правилами и нормами и их несоответствием неформальным практикам.
В Кыргызстане имеется нормативная база для введения института партнерства между государством и бизнесом. В 2012 году был принят Закон КР «О государственно-частном партнерстве в Кыргызской Республике». В статье 1. данного закона определены инфраструктурные объекты, т.е. имущество социального, экономического или производственного назначения, находящиеся в государственной, муниципальной или частной собственности; названы субъекты, относящиеся к государственному партнеру, а именно правительство, государственные органы исполнительной власти, включая министерства, государственные комитеты, административные ведомства и местные государственные администрации, а также исполнительные органы местного самоуправления и муниципальные предприятия; имеется четкая процедура отбора частных партнеров, права и обязанности сторон партнерства, модели реализации проектов ГЧП, распределение рисков между государством и частным партнером и т.д.
Решения многих организационных вопросов по внедрению ГЧП предложены также в Национальной стратегии устойчивого развития КР на период 2013-2017 гг., в части второй, где определены приоритеты экономического развития КР. В главе 8. «Улучшение бизнес-среды и инвестиционного климата» рассматриваются вопросы управления государственными активами и государственно-частное партнерство. Важно, то, что в этом документе определены задачи улучшения качества управления государственной собственностью и повышение доходов от госсобственности: разработка и ведения реестра государственной собственности; установление экономических нормативов деятельности государственных предприятий; механизм их комплексного контроля с помощью мониторинга эффективности состояния предприятий по индикаторам.
Несмотря на достигнутые результаты в формировании законодательной основы введения нового института в Кыргызстане, существует немало проблем, без решения которых трудно представить развитие партнерских отношений государства и бизнеса. Речь идет об определении ролей и обязанностей различных частных партнеров и способов их вовлечения, чтобы партнерство учитывало местную специфику и стимулировало устойчивое сотрудничество в интересах общества. Необходимо разработать соответствующую структуру, основанную на качественном регулировании и политических обязательствах (включая обязательство борьбы с коррупцией). Для эффективного выполнения норм и контрактных положений следует четко распределить роли между компетентными органами власти, а также создать механизмы координации.
Для понимания контрактных отношений, важно определить, что значит контракт. В юридическом смысле контракт – это соглашение или договор, в котором оговорены права и обязанности сторон и действия соглашения. В экономическом смысле контракты рассматриваются не только как рыночные договоры, но и как отношение, которое стороны стремятся поддерживать. В институциональной экономической теории известны три основных типа контракта: классический; неоклассический; отношенческий или неявный.Знание основных характеристик различных типов контрактов и соответствующих им способов организации сделок важен при внедрении института государственно-частного партнерства в инфраструктурные отрасли.
Классический контракт - это двусторонний договор, в котором установлены юридические правила и четко прописаны условия сделки и санкции в случае неисполнения. В отличие от классического, неоклассический контракт – это долгосрочный контракт в условиях неопределенности, где личные отношения играют важную роль. Здесь применяются не фиксированные цены, а правила гибкого ценообразования. Имеет место нацеленность на длительную совместную работу, к примеру, договор о совместном предприятии или франчайзинге. При неоклассическом контракте способом организации сделки является гибридная (смешанная) форма, которой характерны как сильные рыночные стимулы и координации, так и формы административных отношений.
И, наконец, отношенческий (или неявный) контракт – это договор в рамках организационной структуры. Здесь отношения определяются сложными социальными связями его участников, требующие совместных решений, согласования и развития. Такие договоры представляют собой долгосрочный контракт, в котором неформальные условия преобладают над формальными, поэтому, ни суды, ни арбитр не обеспечивают эффективного разрешения споров. Отношенческие контракты выполнимы, если основаны на доверии сторон. Если же отношения основаны на старых традициях и не соответствуют новым институтам, отношенческие контракты не могут быть действенными.
Возвращаясь к специфике институциональной среды в нашей стране, следует признать несовершенство контрактных отношений, что является причиной низкой инвестиционной активности со стороны частного сектора в такие инфраструктурные проекты, как выработка и распределение электроэнергии, здравоохранение, образование, автомобильные дороги, парки, водоснабжение и санитария. В данном параграфе попробуем проанализировать проблемы развития системы водоснабжения и санитарии с целью выработки конкретных рекомендаций, основанных на применении ГЧП.
Исследование институтов в системе водоснабжения и санитарии, проведенное в пилотных регионах страны (г. Ош, Чон-Алайский район, г.Нарын, Нарынский район, г. Баткен и г. Исфана) [18, c.7-38], выявило множество проблем, одной из которых можно назвать несовершенство формальных правил и норм и их несоответствие неформальным практикам.
Следует отметить, что в системе водоснабжения и санитарии создана необходимая правовая база. Услуга по снабжению населения питьевой водой регулируется Законом КР «О питьевой воде» (от 25 марта 1999), Законом КР «О защите прав потребителей» (от 10 декабря 1997 года). По Закону КР «О местном самоуправлении и местной государственной администрации» водоснабжение отнесено к ведению органов местного самоуправления (ОМСУ). Сегодня услуги водоснабжения в городах предоставляют муниципальные предприятия – горводоканал, а в селах деятельность поставщиков услуг сельского водоснабжения координируется Департаментом сельского водоснабжения, который находится в составе Министерства сельского и водного хозяйства Кыргызской Республики.
Большинство водоканалов в городах являются государственными или муниципальными (коммунальными) предприятиями. В тех селах, где системы водоснабжения были восстановлены или вновь построены при финансировании Всемирного Банка и Азиатского банка развития, ответственность за эксплуатацию и техобслуживание возложена на Сельские общественные объединения потребителей питьевой воды (СООППВ).
СООППВ представляет собой общинную организацию с несколькими должностями, оплачиваемыми из тарифов на воду, которым принадлежат указанные системы водоснабжения на праве собственности. В остальных случаях сельские водоканалы находятся в муниципальной (коммунальной) собственности. Тарифы на питьевое водоснабжение для населения устанавливаются для городов, региональных центров и поселков городского типа местными органами власти по заявке регулируемых организаций по согласованию с региональным антимонопольным органом. В среднем домохозяйства платят за воду менее 1% от своего располагаемого дохода.
Несмотря на то, что во взаимоотношениях поставщиков и потребителей услуги нет повсеместной практики заключения договоров, в отдельных регионах, в основном в городах, правила контрактации начали разрабатываться. Так, например, в г. Баткен разработан Договор на оказание услуг по отпуску питьевой воды и приему сточных вод для населения, проживающего в индивидуальных и в многоквартирных жилых домах города Баткен (см. приложение 12). Договор, составленный на основании законов КР и Правил пользования водопроводом и канализацией в г. Баткен, регламентирует права и обязанности водоснабжающей организации и потребителя питьевой воды и сброса стоков. Следует признать недостаточную проработанность документа ввиду того, что в нем отсутствуют такие разделы как, форс-мажорные обстоятельства, урегулирование споров, санкции за нарушение условий договора.
Такая же ситуация сложилась в системе санитарии. В 2001 г. был принят Закон КР «Об отходах производства и потребления». Ответственность за состояние санитарии в населенных пунктах КР возложена на Департамент государственного санитарно-эпидемиологического надзора Министерства здравоохранения КР, а на местах – на его исполнительный орган - Санитарно-эпидемиологическую службу (СЭС). В соответствии с положениями ст. 4 данного закона решение всех вопросов, связанных со сбором, хранением, регулярным вывозом и утилизацией отходов производства и потребления, является задачей органов местного самоуправления (ОМСУ). Для решения этой проблемы на ОМСУ возлагаются также функция создания муниципального предприятия.
Существуют типовые договора между муниципальным предприятием и юридическими лицами, между муниципальным предприятиям и физическими лицами, но они еще не стали реальным инструментом регулирования отношений между потребителями и поставщиками услуг по вывозу и утилизации твердых бытовых отходов, санитарной обработке, уборке улиц и дворов общего пользования. Имеются лишь единичные примеры, когда привлекается частный бизнес в решении проблем санитарии. Так, например, в г. Бишкек между мэрией и частной компанией подписан контракт на вывоз твердых бытовых отходов в одном из новостроек города, а в Чон-Алайском районе создано ОсОО «Таза Чон-Алай», которое на основе договора с айыл окмоту будет решать эти проблемы.
Предоставление услуг водоснабжения и санитарии в нашей стране остается на низком уровне. Главной причиной такого положения дел является проблема недостаточности инвестиций в развитие систем водоснабжения и санитарии как в городах, так и в селах. Многие граждане не только в сельской местности, но и больших административных центрах не имеют доступа к чистой воде. Согласно оценкам экспертов, в стране существует 1074 центральных водопроводов, многие из которых работают неэффективно. Из подземных источников используют воду 90 % систем и лишь 10% - из поверхностных источников. Иначе говоря, многие жители, особенно в селах употребляют воду из необрабатываемых источников – неглубоких скважин, оросительных каналов, рек и ручьев, а зимой вынуждены топить снег. Согласно данным социологического опроса среди населения пилотных (горных) регионов, проведенного ОсОО «Маркетинг-Инфо», в целом доступ к системам водоснабжения имеют не более двух третей опрошенных домохозяйств, из них наиболее высокий процент доступа отмечен у городских домохозяйств города Ош 60,79%. Особо острая ситуация с водоснабжением сложилась в городе Нарын, где водой обеспечено менее десятой части населения. В Нарынском и Чон-Алайском районах, где доступ к системам водоснабжения имеют менее одного процента из общей совокупности опрошенных респондентов [102].
В ходе исследования системы водоснабжения и санитарии в пилотных регионах страны стало известно, что в г. Нарын для решения проблем предоставления услуг достаточно активно привлекаются неправительственные организации и частные лица. К примеру, показательна совместная работа НПО «ТТТ», «Грейд-Фолз-2», «Союз молодых лидеров и патриотов Нарына», «Жаш-Данакер» с жителями города Нарын по улучшению водоснабжения, водоотведения, вывоза мусора. Что касается частных инвестиций в улучшение инфраструктурных отраслей в области, то в основном они носят благотворительный характер. Недостатки нормативной правовой базы, нечеткое определение имущественных прав, отсутствие адекватного тарифного регулирования, нереалистичные экологические нормы, подрывают стимулы к участию частного сектора, осуществлению инвестиций в повышение эффективности и экологических показателей предприятий водоснабжения и санитарии.
Для решения проблем водоснабжения и санитарии в малых городах Кыргызстана оказывалась помощь донорскими организациями через Агентство развития и инвестирования сообществ (АРИС) по проекту улучшения городской инфраструктуры и наращивания потенциала. А в сельской местности для улучшения водоснабжения/санитарии был начат в 2001 году проект «Таза Суу», который был направлен на развитие сельского водоснабжения, сельскую санитарию, городского водоснабжения; городскую санитарию и санитарно-гигиенического образования.
Несмотря на определенные достижения в реализации проекта «Таза суу», имело место недобросовестное управление процессами решения проблем водоснабжения: в подборе проектных и строительных организаций; в завышении стоимости работ и перерасходе выделенных средств; в надзоре выполнения проектов и т.д. В результате продолжает иметь место неэффективное использование ресурсов, население не всегда получает услуги водоснабжения/санитарии надлежащего качества и в достаточном объеме. Как следствие местные органы власти не пользуются высоким доверием населения.
Учитывая остроту накопившихся проблем, предлагаем проанализировать возможность внедрения института ГЧП в систему водоснабжения и санитарии. Тем более, что в Кыргызстане уже есть положительный опыт аренды систем водоснабжения в г. Кант. С 2005 года горводоканал был передан в аренду обществу с ограниченной ответственностью. За счет арендной платы компании инвестируются денежные средства на обновление существующей инфраструктуры. Из отчета известно, что «Финансовое положение компании достаточно стабильно: прибыль, получаемая ежегодно, направляется на закупку оборудования и улучшения в системе водоснабжения. Компании также удалось выплатить долг в размере 5 млн. сомов (эквивалент 80 тыс. евро), накопленный предыдущим оператором – муниципальным водоканалом. Собираемость платежей с населения составляет около 80%. Коммерческие и бюджетные потребители оплачивают услуги водоснабжения и водоотведения по приборам учета. Компания применяет штрафные санкции за несвоевременную оплату для всех групп потребителей» [87, c.93].
Известно, что применительно к системе водоснабжения и водоотведения кроме аренды существуют и другие типы контрактов, которые могут быть использованы с учетом особенностей этой отрасли.Как правило, проекты в области водоснабжения и водоотведения отличаются высокой капиталоемкостью и предполагают крупные первоначальные инвестиции. Кроме того, такие проекты имеют длительные периоды окупаемости и низкую доходность. Возникшая в результате реализации проектов инфраструктура является фиксированной, очень специфической и не подлежащей использованию в иных целях или выводу из страны. Часть ее (распределительная сеть) спрятана под землей, что создает определенные трудности для оценки истинного состояния системы и предполагает значительные издержки на техническое обслуживание и текущий ремонт. Также данным проектам присущ высокий уровень контрактного риска, в особенности в контексте недостатка исходной информации и слабой нормативной базы.
В компетенцию государственного партнера, согласно Закона КР «О государственно-частном партнерстве», входят подготовка проекта ГЧП; отбор частного партнера; мониторинг и оценка реализации проекта ГЧП. На первоначальной стадии подготовки важно определить подходящую форму участия частного бизнеса в реализации проекта развития водоснабжения и водоотведения. Для этого необходимо знать существующие в мировой практике модели партнерства государства и бизнеса, которые могли бы стать основой для развития ГЧП в нашей стране (см. табл. 5.8).
Таблица 5.8 – Модели государственно-частного партнерства
№ Модель Форма партнерства Тип контракта
DB: Design-Build
(проектирование-строительство.)
Договоры по предостав-лению услуг. Частный партнер проектирует и строит объекты инфра-структуры на основе строительного контракта для удовлетворения запросов государства на услуги зачастую по фик-сированной стоимости. Неоклассический контракт
BBO: Buy-Build-Operate («приобретение-строительство-эксплуатация) Контракты по управ-лению или передача государственного имущества частному партнеру на условиях контракта, согласно которому имущество должно быть модер-низировано и эксплуа-тироваться в опреде-ленный период времени. Неоклассический контракт
ROT – Rehabilitate-Operate-Transfer: «Реабилитация – эксплуатация - передача»
Частный партнер реа-билитирует состояние объекта своими ресур-сами, эксплуатирует в течение определенного в соглашении срока, пере-дает государству. Право собственности и контроль над объектом остается за государством на протя-жении реализации всего проекта. Неоклассический контракт
BLOT: Build-Lease-Operate-Transfer «строительство-лизинг- эксплуатация-передача». Частный партнер получает в лизинг существующий объект государственной собственности, инвестирует собственный капитал на строительство или модернизацию, эксплуатирует и по окончании проекта передает, согласно контракта государству. Неоклассический контракт (гибридное соглашение)
Finance Only: «Участие в финансировании» Частный партнер финансирует проект напрямую или посредством различных механизмов: долгосрочная аренда. Неоклассический контракт
BOT: Build-Operate-Transfer
«строительство- эксплуатация-передача». Частный партнер проектирует, финан-сирует и строит новое сооружение на основе долгосрочного концес-сионного соглашения и эксплуатирует его в период действия этого соглашения. По истече-нии срока действия соглашения право собственности возвра-щается государственному сектору. Неоклассический контракт предусматривает выплату неустойки, тем самым гарантируя получение дохода, налагающее на правительство условные обязательства.
ВОО: Build-Own-Operate
«строительство- владение-эксплуатация/управление». Похож на ВОТ, за исключением того, что частный оператор остае-тся ответственным за осуществление инвес-тиций, необходимых для выполнения его обязательств по обслуживанию объекта Неоклассический контракт
ВООТ: Build-Own-Operate- Transfer «строительство- владение-эксплуатация/управление-передача». Частный сектор привлекает необходимый для строительства капи-тал, строит и эксплуа-тирует инфраструктуру в течение оговоренного периода времени (15-30 лет) и затем передает имущественные права на объект государству. Неоклассический контракт
ВОТТ: Build-Operate- Train-Transfer «строительство- владение-эксплуатация/управление-обучение-передача». Вариант ВОТ, при котором частный опера-тор обязуется обучить государственный сектор для более плавной пере-дачи объекта Неоклассический контракт
Как видно из таблицы, в основном используются неоклассические контракты. Неудивительно, ведь классические контракты, как договор купли-продажи, были распространенным типом контракта в XIX веке. В последующем сделки все больше совершались в условиях неопределенностей и их исполнение занимало более длительный период. Естественно, предусмотреть все обстоятельства и зафиксировать в качестве условий договора становилось невозможным и дорогостоящим, поэтому на смену классическим контрактам появились неоклассические соглашения.
Все вышеперечисленные формы ГЧП получили развитие в различных инфраструктурных отраслях в мировой практике. Применительно к системе водоснабжения и водоотведения существуют такие типы контрактов, как: контракт на обслуживание; контракт на управление; аффермаж/лизинг; концессия; ВОТ; совместное предприятие (СП); приватизация систем водоснабжения/водоотведения. Собственность на основные фонды в первых четырех типах договоров принадлежит государству, в случае ВОТ и СП собственность принадлежит и государству, и частному оператору. В последнем случае собственность становится частной.
Контракты на обслуживание и управление больше похожи на классические контракты. Длительность их действия непродолжительна, 1-2 года и 3-5 лет соответственно, плата фиксирована или зависит от результатов деятельности. Капиталовложения и коммерческие риски берет на себя государство. В отличие от них, концессия и ВОТ – это долгосрочные контракты (на 25-30 лет), при которых коммерческие риски возлагаются на частных операторов.
Вышеназванные типы контрактов получили широкое применение в азиатских странах. Начиная с 1992 года, частный сектор принимает активное участие в развитии водного рынка. Так, например, в Индии в основном используются контракты ВОТ и на обслуживание, в Филиппинах и Индонезии - концессионные соглашения, в Китае характерны контракты ВОТ на строительство и управления канализационными очистными сооружениями и создания муниципальных совместных предприятий, объединяющих муниципальное предприятие и частную корпорацию. Как показывает практика, в основном используется такая форма контракта, как ВОТ (build-operate-transfer, т.е. строительство - эксплуатация/управление – передача), которое называют концессией.
Концессия, как форма ГЧП, вполне могла бы решить наши проблемы не только в системе водоснабжения и канализации, но недропользовании, газо- и электроснабжении, авто- и железнодорожном обеспечении, городском строительстве в Кыргызстане. При этой форме партнерства государство передает принадлежащую ему собственность частной компании на определенных условиях, закрепленных в форме договора на определенный срок за плату.
Концессионные договоры могли бы создать определенную стабильность в условиях нестабильной институциональной среды в республике. Такие соглашения не приводят к сокращению государственной собственности, при этом осуществляются частные капиталовложения, коммерческие риски и эксплуатация возмещает частный оператор. Этим концессионные контракты должны быть привлекательны для государства. Однако в нашей стране еще не созданы благоприятный инвестиционный климат, налогово-бюджетный и управленческий потенциал местных и региональных органов власти. Более того, население морально еще не готово к введению концессий.
Внедрение института ГЧП в развитие инфраструктуры водоснабжения и санитарии, на наш взгляд, необходимо начинать с простых форм партнерства, скажем, с контрактов на обслуживание, т.е. передачей частному сектору таких функции, как техобслуживание объекта, установка измерительных приборов или выставление счетов клиентам, снижение показателей утечек и коммерческих потерь воды. Далее по мере развития формальных институтов ГЧП можно будет вводить контракты на управление, при этом коммерческие риски эксплуатации будет нести государство. С развитием рынка и укреплением позиций частного сектора, когда он сможет принимать активное участие в развитии инфраструктурных отраслей, можно будет внедрять такие типы контрактов, как концессия, аффермаж, ВОТ, СП. В этом случае повысится уровень доверия частных операторов, снизится неопределенность, договорные механизмы обеспечат независимость операторов в сфере управления.
Специфика институциональной среды в Кыргызстане определяется неразвитостью конкуренции на рынке водного сектора, что говорит об отсутствии стимулов повышения эффективности и снижения издержек в этой сфере. В этой связи необходимы активные меры государства, направленные на повышение конкуренции на рынке. К примеру, можно снизить ограничения для участников, обеспечив равные возможности для международных и национальных компаний, государственных и частных предприятий; ограничить конкурентные преимущества участников, возникшие в результате лучшей осведомленности об этом секторе экономики и т.д.
Ключевым вопросом в таких монопольных секторах, как водоснабжение и водоотведение, где возможности конкуренции ограничены, контракты неполные, партнерство подразумевает нескольких заинтересованных участников, а договорные отношения долгосрочные, является государственное регулирование. Государство через законы и постановления, административные процедуры, нормы поведения должно обеспечить надлежащее регулирование. А это возможно только при совершенных формальных институтах: нормативно-правовой базе и четких регулятивных инструментах. В конечном итоге, государственное регулирование этого сектора должно способствовать получению доходов, покрывающих расходы, принимая во внимание всевозможные риски, распределение выгод и затрат в обществе, а также экономические, экологические и социальные последствия.
При реализации контрактов у участников рынка всегда есть опасность столкнуться с определенными рисками. Речь идет не только о коммерческих и нормативных, юридических рисках, но также о политических и репутационных рисках. События 2005 и 2010 гг. в Кыргызстане показали, как экспроприация, политическое вмешательство, действия местных заинтересованных кругов, способно разрушить бизнес. В связи с этим, так важно для развития института ГЧП предусмотреть механизмы снижения рисков. К примеру, во избежание коммерческих рисков следует тщательно проектировать и анализировать проекты; практиковать частичную кредитную гарантию и пуловое финансирование, которое позволило бы таким небольшим городам, как Нарын, Баткен, Исфана объединить потребности в финансировании, диверсифицировать кредитные риски и распределить трансакционные издержки, связанные с выпуском облигаций.
В связи с этим следует обратиться к мировому опыту, который предлагает разные типы договоров, от которых зависит степень риска. Например, при контрактах на обслуживание риски невелики.Другой тип договора, как аренда ставит частный бизнес в такие условия, когда ему придется отвечать за предоставление услуг на свой страх и риск, включая эксплуатацию и техобслуживание инфраструктуры в течение действия договора. В тоже время частный оператор не несет ответственности за финансирование инвестиций, например, замену основных фондов или расширение сети. Если платежи, получаемые от потребителей, превышают сумму вознаграждения оператора, он, как правило, возвращает разницу государству для покрытия стоимости инвестиций под ответственность последних.
И, наконец, договор под названием «Аффермаж», который отличается от договора аренды. В обоих случаях частный бизнес получает платежи за коммунальные услуги и платит помимо эксплуатационных расходов и расходов на техобслуживание комиссию государству. Но если в первом случае данная комиссия является фиксированной, то во втором случае она пропорциональна объему проданной воды. С 2006 года контракт «аффермаж» при обеспечении городского водопотребления используется на постсоветском пространстве, в г. Ереван (Армения).
В Кыргызстане для внедрения ГЧП в систему санитарии было разработано и предложено проектное предложение по строительству мусороперерабатывающего завода, проектной мощностью около 200 тысяч тонн в год, на базе Бишкекской городской санкционированной свалки для утилизации твердых бытовых отходов (ТБО). Реализация этого проекта позволила бы решить актуальные проблемы в Бишкеке. На сегодня система отчистки города от твердых бытовых отходов ограничивается сбором ТБО в мусорные контейнеры и вывозом на единственную в городе свалку. В результате ежедневного накопления мусора и его стихийного сжигания, самовозгорания, происходит попадание токсических веществ в атмосферу, реки и водоемы, что в итоге создает экологически неблагоприятную обстановку для жителей этого региона. К сожалению, пока реализация этого проекта остается намерением властей в ближайшее время начать строительство.В этой связи, для нас был бы интересен опыт Гонконга по строительству-эксплуатации-передаче (BOT:Build-Operate-Transfer) объектов по утилизации и перевозке твердых отходов.
Для активизации процессов внедрения ГЧП в систему санитарии необходимо совершенствовать процесс государственного регулирования партнерских отношений с бизнесом. Невозможно представить процесс государственного регулирования без соответствующей институциональной, нормативной и правовой среды. Нельзя сказать, что ее нет. В настоящее время принято достаточно нормативно-правовых актов, регулирующих вопросы санитарии в г. Бишкек (см. табл.5.9), поэтому актуальность реформирования формальных правил и норм состоит в устранении несовершенства нормативно-правовой базы ГЧП. Решение этого важного вопроса повысит инвестиционную активность в эту сферу.
Таблица 5.9 – Формальные институты, регулирующие вопросы санитарии в г. Бишкек
№ Нормативно-правовые акты Дата принятия
1. Санитарно-эпидемиологические правила и нормативы, утвержденные постановлением Главного государственного санитарного врача Кыргызской Республики 29 октября 2003 года N45
2. Постановление Правительства Кыргызской Республики «Об одобрении Концепции экологической безопасности Кыргызской Республики» 16 октября 2007 года №469
3. Закон Кыргызской Республики «О государственно-частном партнерстве» от 11 мая 2009 года №154
Правила благоустройства города Бишкек (приложение к постановлению Бишкекского городского Кенеша депутатов) 30 июня 2009 года N77.
4. Постановление Бишкекского городского кенеша «Об утверждении норм накопления (образования) и порядке расчета объемов твердых бытовых отходов для хозяйствующих субъектов, учреждений, организаций на территории города Бишкек» 29 декабря 2009 года N136
5. Положение «О порядке начисления и сбора платежей за услуги по вывозу и захоронению твердых бытовых отходов на территории города Бишкек (приложение к постановлению Бишкекского городского кенеша) от 27 мая 2010 года N187
6. Методика определения платы за загрязнение окружающей среды в Кыргызской Республике, утвержденная постановлением Правительства Кыргызской Республики от 19 сентября 2011 года N559
Если обратиться к оптимизационному подходу определения критериев эффективности институциональных изменений Э. Фуруботна, можно рассмотреть эффективность вводимого института ГЧП в систему водоснабжения и санитарии. Согласно этого подхода, социально эффективные институты позволяют максимизировать функцию общественного благосостояния.
Возвращаясь к предложенному в п.5.1 сценарному подходу, можно предположить возможные три сценария развития нового института ГЧП в системе водоснабжения и санитарии: оптимистический (сценарий 1); реалистичный (сценарий 2); пессимистичный (сценарий 3).
Первый сценарий – оптимистичный, возможен при активной позиции частного бизнеса в отношении необходимости развития института ГЧП. Органы власти в ответ на это, последовательно реализуют политические решения по развитию и укреплению институциональных изменений института ГЧП на всех уровнях управления. В этом случае институт ГЧП развивается, все проектные предложения реализуются, функция общественного благосостояния или близко к максимально возможной, или к эффективной. Этот сценарий маловероятный, так как трудно представить, что увеличение выгоды для одних, не вызовет уменьшение выгоды для других.
Согласно подхода В.Парето, распределение ресурсов в обществе становится оптимальным, если любое изменение ухудшает положение хотя бы одного участника экономической системы. В связи с этим, решения, нацеленные на улучшение положения одних субъектов и не приводящие к снижению выгод других участников экономической системы, Парето назвал улучшениями. Проиллюстрируем это на графике (см. рис.5.6).
Частный сектор
Органы власти
I
0

L
.M
А
.B
P


.К. .

N

Рис.5.6 – Эффективность и улучшение по Парето.
Любая точка на кривой (например, А или В) эффективна или оптимальна по Парето. Движение по кривой означает улучшение положения (ресурсов, расходов) одного субъекта при ухудшении положения других. Точки внутри фигуры OMN, расположенные ниже кривой MN характеризуют неэффективное распределение ресурсов. Движение, например, от точки I в сторону кривой – внутри фигуры ILP – означает улучшение по Парето.
Второй сценарий – наиболее реалистичный и ожидаемый, предполагает сохранение активной позиции органов власти о необходимости развития института ГЧП. Это, однако, сопровождается вялой поддержкой со стороны частного бизнеса в силу высоких рисков неопределенности. В этом случае, развитие института ГЧП находится на повестке дня органов власти, по ним принимаются необходимые решения, но они не реализуются из-за пассивности бизнеса. Система институциональных изменений происходит, появляются отдельные образцы, которые могут задать и поддерживать возникшие тенденции развития этого института. Функция общественного благосостояния будет ниже потенциально возможной эффективности, рост экономики умеренным. На графике 5.6 это точка I.
Третий сценарий–наименее благоприятный, возможен при условии пассивной позиции частного бизнеса и органов власти одновременно. Развитие института ГЧП ими не рассматривается как приоритетное. Функция общественного благосостояния далека от максимально возможного, имеет место неэффективность и замедленный рост экономики(точка К на рис. 5.6). Этот сценарий развития института ГЧП несет угрозу устойчивого развития страны в целом, т.к. скорость институциональных изменений отстает от объективных требований развития общества. Однако, это противоречие, через определенное время может стать предпосылкой для перехода ко второму сценарию.
Для этого важна активная позиция государства в совершенствовании формальных институтов, поддержании правил игры. Парето – улучшения будут заключаться в том, что все партнеры могут только выиграть от внедрения института ГЧП. Государство при меньших затратах обеспечит предоставление общественных услуг, частный сектор – получит прибыль, а население – качественные услуги (треугольник ILPна рис. 5.6).
В конечном итоге, использование подходящей модели ГЧП позволит решить проблемы по привлечению инвестиций (как иностранных, так и отечественных) и эффективного менеджмента, что отразится на реабилитации и расширении устаревшей инфраструктуры; повышении эффективности и производительности использования государственных и муниципальных ресурсов; снижении расходов на обслуживание и поддержание государственных и муниципальных предприятий, и качественном выполнении социальных обязательств государства перед населением страны.
5.3. Внедрение института добросовестности на индивидуальном уровне
Как было отмечено в предыдущей главе, изменение экономического поведения во многом зависит от изменения неформальных регуляторов, которые определяются культурой, ментальностью, обычаями, традициями и имеют нерыночный характер. О необходимости исследования роли нравственно-морального фактора в развитии экономики справедливо заметил Койчуев Т.К.: «…мы не предусмотрели влияния чувственно-психической природы человека и не разработали в должной мере соответствующие правовые, экономические и социальные механизмы управления этим влиянием» [61,с.220]. Согласно его логике рассуждений, культурно-образовательное и научное воспитание, строгие правовые нормы жизнедеятельности способны воздействовать на оппортунистическое поведение людей в обществе. Полученные людьми знания могут сформировать представления об окружающем мире, определить восприятие возможностей получения выгоды и, соответственно, выбор, который окажет воздействие на постепенное изменение существующих институтов.
В настоящее время в экономической науке все чаще обосновывается необходимость учета поведенческих аспектов в макроэкономических моделях. Модели экономического поведения могут изменяться в силу демонстрационного поведения и показного потребления, инстинкта подражания, закона социального статуса и т.д.
Формальные институты, но в большей степени неформальные правила и нормы, как устойчивые правила, способны изменить экономическое поведение людей. Типичным примером неформального института являются правила морали, благодаря которым можно достичь экономического роста и создания стабильной социальной системы. Следование этим правилам в экономических отношениях способствует установлению доверительных отношений между партнерами. Представления людей о том, что структура правил в обществе честная и справедливая, уменьшает трансакционные издержки и наоборот несправедливость и нечестность приводят к увеличению трансакционных издержек. В связи с этим, предлагаемый нами подход изменения институтов будет связан с образованием и знаниями, применение которых придаст неформальным правилам силу закона и превратит неформальные ограничения в формальные.
В сфере экономических отношений совокупностью таких неформальных институтов выступает деловая этика (или экономическая культура общества). Согласно подхода новых институционалистов, деловая этика, которая предусматривает строгое и своевременное исполнение контрактов, способствует снижению трансакционных издержек по защите от оппортунизма и росту общественного богатства. Именно устойчивые правила поведения могут привести к снижению трансакционных издержек, уменьшить неопределенности экономической среды. Для этого экономические субъекты вырабатывают нужные им институты, эффективность которых измеряется размером достигнутой минимизации издержек.
Институциональная теория, рассматривая государство как особую организацию, считает, что его функционирование также связано с трансакционными издержками, которые растут в том случае, если государство чрезмерно вмешивается в экономику, создает условия для рентоориентированного поведения хозяйствующих субъектов. В связи с этим выделяются две модели государства: эксплуататорское и контрактное. Если в первой модели цель государства в использовании монополии на насилие для максимизации ренты правителя, то во второй модели – использование монополии на насилие только в рамках делегированных ему гражданами правомочий и в их интересах.
В условиях трансформационных изменений избыточные дискреционные регуляторные полномочия у органов власти, которые используются ими для изменений «правил игры» под предлогом их совершенствования, способствуют тому, что органы власти начинают подменять функции рыночных институтов, принимать участие в корпоративном управлении и т.д. В результате создается среда для коррупционных сделок и усиления угрозы оппортунистического поведения, что связано с преобладанием таких неформальных норм, как неисполнение законов, неисполнение контрактов, порождающих новые трансакционные издержки. Все это приводит к экономической преступности и коррупции, в противостоянии которой большую роль играют этические нормы поведения государственных служащих.
В сфере государственного управления совокупностью формальных и неформальных институтов определяется административная этика государственных служащих, которая в последнее время тесно взаимодействует с другими нормативными кодексами этических групп (политиков и бизнесменов). В результате такого взаимодействия между кодексами верх берут нормы более активной социальной группы.
В условиях кризиса государственного управления, в конфликтных ситуациях преобладают нормы бизнеса («прибыль любой ценой»), что отрицательно сказывается на нравственности государственных служащих. Анализу проблем этического поведения служащих нами уделено большое внимание в исследовании добросовестности управления. Ввиду того, что в предлагаемой нами в параграфе 5.1. программе институциональных изменений, приоритетным направлением названа борьба с коррупцией, считаем необходимым реализацию мер борьбы с коррупцией посредством обучения работников муниципальных предприятий, государственных и муниципальных служащих, судей, представителей гражданского общества.
Коррупция разрушает административную этику, в результате чего, установленные нормы этики заменяются правилами, продиктованными частными интересами тех, кто способен оказывать влияние на госслужащих и готов за это платить. Если коррупционное поведение – это отклонение от обязывающих правовых норм, неправомерное использование возможностей управлять государственными ресурсами, то способом предупредить такое поведение является, на наш взгляд, внедрение принципов добросовестного отношения к работе, как в формальные, так и неформальные правила и нормы.
Само понятие добросовестности не новое. Первые упоминания в Европе относятся к Пруссии XVIII в. В Центральной Азии о проблемах добросовестности государственного управления еще в средние века говорил поэт-философ Жусуп Баласагын, который в возрасте 54 лет, написал поэму «Кутадгу билиг» или «Благодатное знание» и подарил ее правителю Караханидского каганата Тавгач Бограхану (кырг. Буурахану).
В своем произведении он поведал о происхождении человеческого общества, о государстве, о нормах поведения (морально-этических и нравственных идеалах, связанных с жизнью, культурой и идеологией оседлой тюркской государственности). По мнению ученых, его трактат стал политическим бестселлером международного масштаба. Впервые для своего времени народам и государствам была представлена стройная система, охватывающая проблемы этики, эстетики, теологии, социальной психологии и теории государственного управления. В своем знаменитом сочинении Ж. Баласагын описал четыре принципа, на которых держится не только его философская система, но и его учение «Наука быть счастливым» (или добросовестном управлении в современном толковании): адилдик –справедливость, честность; даулет – достояние, богатство, государство; акыл – ум, разум; канаат – удовлетворение, довольствование малым. Ж. Баласагын в условиях средневековья высказал смелые мысли о разумном управлении обществом. Он полагал, что люди могут быть счастливыми только в условиях справедливого управления. Первый и главный принцип, обеспечивающий устойчивость общества, по его мнению, это справедливые законы, которые должны соблюдаться, начиная от правителя, кончая каждым подданным.
Современное определение добросовестного государственного управления в широком смысле – это все общие правовые принципы, в более узком смысле - принципы административного процесса (процедуры). Согласно подхода Integrity Action добросовестность организации можно измерить с помощью следующей формулы [151, с.29].
Д = с (П,К,Э)–к (5.4)
где, Д-добросовестность организации; с- согласование; П-подотчетность;
К-компетентность; Э-этика поведения; к-коррупция.
Центральным вопросом любой организации является вопрос обеспечения такого пространства для организации, в котором устанавливаются доверительные отношения как внутри организации, так и с внешними субъектами (см. рис. 5.7). Оценить добросовестность организации по какой-либо единой схеме невозможно. Так, например, таможенники оценивают добросовестность по количеству выявленных нарушений, сумм штрафов и финансовой отчетности. Однако анализ показывает, что среди них есть организации, не обеспечивающие должную достоверность о декларируемых товарах. При построении рейтинга добросовестности управляющих жилищно-коммунальным хозяйством компаний учитываются обращения граждан, поступающие на «горячую линию». Основными критериями построения рейтинга в данном случае является оперативность и качество выполняемых услуг, количество и характер обращений со стороны жителей домов, которые обслуживает компания.
Добросовестность важна во многих сферах деятельности и считается хорошим показателем качественного выполнения работы. Так, например, Роджер Салквист, предприниматель и руководитель успешной компании «Calgene Incorporated» был известен своей добросовестностью. В попытке добиться одобрения Управления по Продуктам Питания и Лекарственным Препаратам США (FDA) для своих генетически измененных томатов, Салквист совершил более 25 поездок в Вашингтон, снабжая FDA научными материалами, которые он смог раздобыть, в поддержку безопасности своих помидоров. Добросовестность Салквиста окупилась сполна, поскольку FDA постановило, что для таких генетически измененных продуктов, как «Новые помидоры от «Calgene Incorporated»», не требуется никаких специальных этикеток и тестовых испытаний.
Доверие, основанное на удовлетворении потребностей внешних сторон
Доверие, основанное на удовлетворении потребностей внутренних игроков
Как мы работаем
Ценности
Системы
Стандарты
Стратегия
Индикаторы

Рис.5.7 – Добросовестность организации

Организация, где большинство сотрудников придерживаются таких принципов, как высокие этические нормы поведения; соответствие слова и дела; компетентность; следование закону, отношения строятся на доверии. Когда низок уровень доверия в организации, трудно ожидать распространения инноваций, как в организации, так и в обществе в целом.Организация, в которой высок уровень доверия, имеет свои преимущества: повышается готовность идти на риск при выполнении поставленных задач; ощущается причастность сотрудников к повышению качества работы каждого в организации; отношения в коллективе улучшаются; создается атмосфера мотивации и нацеленности на качественную работу; повышается мотивация к совместной работе коллектива взамен конкуренции между сотрудниками; сотрудники охотнее доверяют друг другу; повышается вероятность взаимного согласия.
Однако в организации могут возникать и реальные препятствия к доверию, которые могут привести к нежелательным проявлениям, таким как: атмосфера подозрительности; эффект изоляции и формирование противоборствующих группировок; неоправданные ожидания; чрезмерная конкуренция; чрезмерный контроль (чрезмерная автоматизация, безликие отношения).
В соответствии с программой институциональных изменений, созданной на основе исследований проблем добросовестного управления, предлагаем конкретные механизмы, необходимые для реального прорыва от доверия к добросовестности в организации: во-первых, должна быть потребность заинтересованных сторон; во-вторых, необходимы основные источники доверия; в-третьих, необходимо разработать стандарты и системы добросовестности. И, наконец, должно быть соответствие ценностям, целям и стратегиям.
Рассмотрим в качестве примера, как в рамках проекта «Повышение добросовестности управления» был реализован механизм повышения добросовестности в организации. В целях проведения общественного мониторинга в пилотных регионах страны были созданы организации – мониторинговые группы (МГ), состоящие из представителей органов власти, муниципальных предприятий, НПО и населения. Эти группы должны были отслеживать содержание и качество выполнения действий со стороны органов местной власти на принципах добросовестности посредством проведения аудита внутренней добросовестности организации и внешнего мониторинга с использованием разработанных нами индикаторов. Далее результаты мониторинга должны были обсуждаться в совместных рабочих группах, состоящих из лидеров местного самоуправления и местных выбранных представителей, которые, в свою очередь смогут утвердить результаты мониторинга и оказать содействие в их продвижении.
Говоря о потребности заинтересованных сторон, во внедрении принципов добросовестности в работу органов власти, следует отметить, что всех членов данных организаций (МГ) объединяло одно желание сделать так, чтобы жилось лучше (в данном контексте - получать необходимые общественные товары и услуги высокого качества и своевременно), а это зависело не только от органов власти, создающих правила игры, и муниципальных предприятий - поставщиков услуг, но также, от активности самих получателей услуг.
Источниками доверительных отношений в данной организации стали: доверие, основанное на удовлетворении потребностей внешних сторон (райгосадминистрации, муниципальных предприятий, органов местного самоуправления, неправительственных организаций); доверие, основанное на удовлетворении потребностей внутренних игроков (членов мониторинговых групп); определенные ценности (например, крылатая фраза известного государственного деятеля страны Исхака Раззакова «Если я буду честным, если ты будешь честным, то и общество будет честным» стала девизом всех членов мониторинговых групп); стандарты (см. приложение 8.Кодекс члена мониторинговой группы); стратегия, нацеленная на повышение качества предоставляемых услуг; индикаторы добросовестности управления в политике (система STOPE) и индикаторы предоставлении услуг.
Прежде чем начать работу по сбору данных для мониторинга в сфере предоставления услуг и проведения политики в области социальной защиты и водоснабжения/санитарии» члены МГ подписали Кодекс чести членов мониторинговых групп. Этот кодекс был составлен нами в соответствии с основными принципами добросовестности управления и общепринятыми морально-этическими нормами и стандартами поведения в проведении мероприятий по сбору данных для мониторинга.
Внедрение такого неформального свода правил, как Кодекс поведения членов МГ, позволило повысить ответственность всех членов вновь созданной организации и понимание того, что повышение добросовестности государственного управления в конечном итоге, создаст основу для эффективного и действенного государственного управления, реформирования экономики и системы воспроизводства человеческого потенциала. Что касается гражданского общества, то оно станет активным участником в процессе принятия решений и мониторинге государственного сектора через демократические процессы и институты. Население получит возможность принимать участие в процессе принятия решений по законам и процедурам, которые со временем повлияют на их жизнь через общественные слушания, использование информационных и коммуникационных технологий и т.д. (это важные инструменты обеспечения соответствия законов и правил практике добросовестного управления). Регулярное использование неформального института, как Кодекс поведения МГ, в последующем институционализируется в формальный институт –Кодекс этики госслужащих, проект которого в настоящее время обсуждается. В этом документе прописаны детальный перечень и коррупционно опасные действия чиновников, содержатся нормы обязательного антикоррупционного поведения чиновников, нормы их служебных отношений. Обязанность соблюдения кодекса будет вноситься в контракт (трудовой договор) чиновника. Нарушение его норм станет основанием для административного наказания (вплоть до увольнения). Соблюдение условий добросовестности сможет стать реальным фактором профилактики коррупции. Для того, чтобы формальный институт стал действенным необходимо в государственных учреждениях создавать такие структуры, как «Управление по этике», предназначенные для выявления и предотвращения этических нарушений.
Эффективность мероприятий, направленных на внедрение добросовестности управления зависит от уровня подготовленности государственных и муниципальных служащих, представителей государственных и муниципальных предприятий, неправительственных организаций и населения. Инвестирование в знания в конечном итоге приведет к изменению восприятия субъектами экономики внутренней и внешней среды организации, а это значит к изменению субъективных издержек осуществления тех или иных действий ее участниками.
В этой связи мы рассматриваем обучение как главный фактор институциональных изменений. Изменение восприятий субъектами означает нарушение равновесности существующей системы относительных цен, которые изменяясь, ведут к сдвигам в сравнительной переговорной силе сторон. В связи с тем, что с изменением переговорной силы у субъектов возникает стимул к изменению условий контрактов, происходит нарушение институционального равновесия, которое приводит к появлению новых институтов. Последние обусловливают изменения в институциональной среде, обеспечивают стимулы к нововведениям в области организации, технологий и т.д. Предлагаемая программа мероприятий, направленных на внедрение института добросовестности, стимулирующих экономический рост через инвестиции в знания, позволяет создать отдельным группам экономических субъектов такие организации, которые обеспечивают им получение распределительных преимуществ в новой системе правил.
В рамках проекта «Повышение добросовестности управления» начата большая работа (см. приложение 13.), которая требует дальнейшего продолжения и совершенствования. В целях продвижения принципов добросовестного управления, внедрения управленческих перемен, повышения эффективности государственного управления и местного самоуправления, формирования антикоррупционного мировоззрения в обществе, команда экспертов и преподавателей Академии управления при Президенте КР в 2009 году начала проводить определенные мероприятия в четырех пилотных регионах: Нарынском районе и г. Нарын, в г. Ош и Чон-Алайском районе Кыргызской Республики, а с 2011 г. – в гг. Баткен и Исфана.В процесс обучения добросовестности были включены: государственные и муниципальные служащие, работники муниципальных предприятий, городских и районных отделов социальной защиты, судьи, представители гражданского сектора, ведущие вузы республики, специализирующиеся на подготовке государственных и муниципальных служащих (проректора, директора, зав. кафедрами и преподаватели вузов).
Как известно, ключевым условием достижения ЦРТ ООН является необходимость создания эффективной системы мониторинга, партнерства и широкого участия населения. Поэтому так важно было провести обучающие семинары для гражданского сектора на темы: «Основы и механизмы добросовестного управления», «Мониторинг и оценка добросовестности управления». В рамках проекта PPI были проведены обучающие семинары для сети НПО «Айкын кызмат» и «Демилгелуу кадам».
В целях институционализации процесса обучения государственных и муниципальных служащих добросовестности управления был сделан первый шаг – разработан учебный курс «Основы и механизмы добросовестного управления» и введен в качестве электива (курса по выбору) в учебные планы магистерских программ на специализацию «Государственное управление» на очную (вечернюю) и заочную форму обучения. Слушателями магистерских программ по государственному управлению вечерней формы обучения были сотрудники Администрации Президента КР, Аппарата правительства КР, министерств, ведомств, комитетов; заочной формы - государственные служащие со всех областей республики, представители областных администраций, мэрий, территориальных органов министерств, органов местного самоуправления и др. С 2012 г. этот курс начал преподаваться на магистерской программе действующим служащим в г. Ош на базе регионального отделения центра повышения квалификации Академии управления при Президенте КР.
В дальнейшем необходимо работать над созданием Национальной ассоциации вузов республики, специализирующихся на подготовке, переподготовке и повышении квалификации государственных и муниципальных служащих, тем более, что уже около 45 вузов Кыргызстана являются членами международной образовательной сети IEN. В настоящее время сеть объединяет более 700 преподавателей и исследователей из 500 ВУЗов и НПО, 25000 студентов, проходящих обучение на курсах по добросовестности из 12 стран из Восточной/Центральной Европы и Центральной Азии. Миссией этой сети является мобилизация граждан и учреждений по всему миру для внедрения принципов добросовестности через обучающие программы. Ввиду вышесказанного, необходимо работать над усилением потенциала национальной ассоциации вузов, которые готовы, прежде всего, включить дисциплину по добросовестности в учебные планы подготовки менеджеров (не только государственного управления и местного самоуправления, но и бизнеса) как вузовский компонент, предварительно обратившись с обоснованным предложением в Министерство образования и науки КР.
Для повышения потенциала сотрудников социальных служб в пилотных районах также были разработаны и проведены тренинги, включающие вопросы добросовестного управления, социального обслуживания, организационно-правовой базы социального обслуживания, предоставления услуг на местном уровне. В итоге более 100 сотрудников районных управлений социальной защиты повысили свою квалификацию в пилотных районах.
В целях обеспечения соответствия уровня знаний и навыков лиц, работающих в государственных и негосударственных, муниципальных учреждениях социального обслуживания, предоставляющих социальные услуги минимальным требованиям, необходимым для работы на должностях социального работника, экспертами Академии управления было разработано «Положение о квалификационной сертификации социальных работников КР». Данный документ, определяя основные цели и задачи квалификационной сертификации, объекты и субъекты сертификации, регламентируя порядок получения квалификационного сертификата социального работника, есть не что иное, как институционализация неформальных правил, существовавших ранее в социальной работе.
Приоритетным направлением в вопросе реформирования судебной системы является морально-этический аспект правосудия. В связи с этим, актуальным является изучение Банголорских принципов поведения судей и возможность их отражения в законодательстве Кыргызской Республики. Бангалорские принципы поведения судей были приняты в 2002 году в Гааге и предполагают независимость, объективность, честность и неподкупность, соблюдение этических норм, принцип равенства, компетентность, старательность.Изучив и проанализировав все вышеперечисленные принципы, эксперты ОО «Ассоциация юристов Кыргызстана» сделали вывод о том, что большая часть бангалорских принципов закреплена в формальных институтах (национальном законодательстве). Однако это не означает их действие в реальной жизни, что приводит к противоречиям между формальными законами и правоприменительной практикой (неформальными нормами поведения). В итоге имеет место недопонимание роли, значения судов и судей со стороны, как власти, так и гражданского общества.
В связи с этим сегодня проводится большая подготовительная работа по обучению стандартам этического поведения судей, основанным на Бангалорских принципах в совокупности с требованиями национального законодательства. Эксперты «Ассоциации юристов Кыргызстана» разработали специальный учебный курс, который готовы ввести в программу обучения судей на базе Учебного центра судей при Верховном суде Кыргызской Республики. Кроме этого, ими подготовлены предложения по совершенствованию Кодекса чести судьи Кыргызской Республики.
Успех продвижения принципов добросовестности в организациях зависит не только от качества преподавания и учебных материалов, от способности самих обучаемых, от их знаний и умений. Также большое значение имеет ситуация внутри организаций и поддерживает ли руководство изменения; какие возможности дает организационная культура, модель управления организацией, а также методы работы в целом для использования сотрудниками полученных знаний, умений и навыков. Часто имеют место ситуации, когда при проведении тренингов сотрудники организаций принимают в них активное участие, демонстрируют мотивацию, эффективно используют верные модели поведения, но не используют их затем в своей повседневной работе. При подробном изучении ситуации выясняется, что приобретенные в ходе тренинга модели поведения зачастую не востребованы организацией. Сама организация демонстрирует непринятие нововведений (как формальных, так и неформальных).
В связи с этим, возникает вопрос: насколько внедрение кодексов и прочих неформальных правил или же импорт институтов по рекомендациям международных организаций может быть действенным в согласовании формальных и неформальных правил в Кыргызстане? Ввиду того, что в нашем обществе на человеческое поведение сильное влияние оказывают неформальные институты (например, этические нормы) по сравнению с формальными, имеет место бессознательное следование правилам, ограничениям и стереотипам поведения, которые приняты окружающими, необходимо учесть это в разработке основных направлений программы институциональных изменений. В условиях слабости формальных институтов, неформальные институты становятся доминирующими. Последние, по мнению Ф. Хайека, формируются в конкурентной борьбе в процессе длительной исторической эволюции общества, подобно товарам на рынке. В конечном итоге побеждают те, которые обеспечивают более высокий уровень стабильности и благосостояния общества. Достижение этих целей невозможно без действий антикоррупционного направления. В этой связи следует отметить, что на данном этапе неформальные ограничения могут стать более действенными мерами противодействия этому явлению. На наш взгляд, неформальные институты способны возродить высокие этические правила человеческого общежития, активизировать процесс накопления человеческого и социального капитала и формировать в обществе атмосферу антикоррупционного поведения.
Внедрение принципов добросовестности управления и Этических кодексов поведения работников муниципальных предприятий, социальных работников, государственных служащих или судей приведет к совершенствованию государственного управления в том случае, если будут действенными и результативными существующие механизмы выполнения формальных правил. Совершенствование законодательства, судебной системы, уменьшение дискреционных полномочий чиновников, а также изменение в системе наказаний за нарушения установленных законом норм позволят формальным институтам действовать эффективно и в направлении согласования с неформальными институтами.
Реальные институциональные изменения и долгосрочный социально-экономический эффект могут быть обеспечены при условии если действия государства будут направлены на изменения формальных институтов, а общества – на изменения неформальных регуляторов через накопление знаний и постепенное изменение культуры. Сдвиг в сторону увеличения формализации и прозрачности институтов возможен только тогда, когда будет заинтересованность экономических субъектов в совершенствовании «правил игры» и обязательности их исполнения.
ВЫВОДЫ ПО ПЯТОЙ ГЛАВЕ:
Для осуществления институциональных изменений в трансформационной системе отношений в странах СНГ, характеризуемой институциональным неравновесием и противоречивостью, неподготовленностью к радикальным реформам, важно использовать институциональное проектирование, определив траекторию развития, так как от этого зависят трансакционные и трансформационные издержки введения новых институтов.
Для разрешения противоречий институциональных изменений в Кыргызстане необходимо разработать программу управляемых институциональных изменений, предполагающую поэтапную реализацию стратегий: стратегию подготовки и проведения мониторинга и оценки проблем и противоречий; правовую стратегию; стратегию подготовки и осуществления институциональных преобразований.
3. Для введения института общественного мониторинга добросовестности в управлении необходимо институционализировать Положение об общественном мониторинге, предварительно рассчитав эффективность институциональных изменений как соотношение затрат и изменения состояния или результатов, вызванных затратами. Эффективность введения института общественного мониторинга добросовестного управления будет и дальше возрастать, поскольку трансакционные издержки будут убывать.
На основе трех прогнозных сценариев развития института мониторинга добросовестного управления в Кыргызстане сделан вывод о том, что наиболее реалистичным и ожидаемым является сценарий сохранения активной позиции гражданского общества в продвижении принципов добросовестного управления через институт мониторинга добросовестного управления на регулярной основе.
Важным институциональным преобразованием на мезоуровне, с помощью которого можно решить проблему развития инфраструктурных проектов в экономике, является органичное включение государственной собственности в рыночные отношения через институт государственно-частное партнерство (ГЧП). Для совершенствования данного института важно применение институциональной теории контрактов. Подходящей моделью для системы водоснабжения и санитарии является партнерство в форме менее рискованных концессионных контрактов(договора на обслуживание, на управление).
На основе сценарного подхода внедрения института ГЧП в систему водоснабжения и санитарии сделан вывод о необходимости активной позиции государства в совершенствовании формальных институтов, поддержании правил игры и достижении Паретто-эффективного улучшения, когда все субъекты выиграют от внедрения института ГЧП. Государство при меньших затратах обеспечит предоставление общественных услуг, частный сектор – получит прибыль, а население – качественные услуги.
7. Внедрение института добросовестности на индивидуальном уровне, связанного с образованием и знаниями, придаст неформальным правилам силу закона и превратит неформальные ограничения в формальные через стандартизацию и регламентацию процесса оказания государственных услуг.
8.В программу управляемых институциональных изменений необходимо включить конкретные механизмы, необходимые для реального прорыва от доверия к добросовестности в организации, главными из которых являются индикаторы добросовестности управления и стандарты (Кодекс чести), регулярное использование которого в последующем должно институционализироваться в формальный институт – Свод законов, охватывающий отрасли государственного управления и служащий руководством в принятии решений на основах добросовестности.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В результате проведенного диссертационного исследования можно сделать ряд выводов и практических рекомендаций.
На основе анализа теоретических подходов к пониманию категории институт и институциональные изменения определено, что институты – это созданные людьми образцы поведения, которые позволяют регулировать и регламентировать поведение экономических субъектов и социальных групп, их взаимодействие на основе обычаев и права, и механизмы контроля (санкционирования) за их выполнением. Процесс институциональных изменений противоречив, так как именно в специфике институциональной среды, состоящей из относительно устойчивых форм и динамично развивающихся форм, заключаются противоположные тенденции (рутина-новация). В связи с этим, изменения экономических институтов необходимо рассматривать как эволюционный процесс совершенствования институциональных форм на базе институциональной матрицы.
Процесс институциональных изменений требует научного анализа на методологических принципах эволюционной институциональной и новой институциональной экономической теории, на основе закона единства и борьбы противоположностей как основного принципа познания динамической системы «рутина-новация», на основе понимания фаз внутреннего противоречия, в определенной исторической взаимообусловленности, в зависимости от траектории предшествующего развития
е противоположностей.е противоречия в синтевия; развитая противоположность, предполагающая их обособленное проии; неразвитое Ра. Рассмотрение противоречий институциональных изменений на основе системного подхода, с помощью которого анализу подвержены, не только противоречия изменений экономических институтов, но и культурно-идеологических, правовых, политических, позволяет исследовать проблему глубже и всестороннее.

Разграничение противоречий по видам: диалектические и недиалектические позволит глубже понять трансформационные процессы и выработать механизмы управления процессами развития и разрешения противоречий. Процесс исследования необходимо начинать с диалектических противоречий, с определения исходного противоречия, затем основного противоречия изменений собственности. Так можно будет познать содержание всей системы производных противоречий на следующих уровнях: «индивидуальный уровень – уровень институциональных соглашений – уровень институциональной среды». Если же противоположности не являются частями единого целого, а связаны с дисбалансами, дисгармониями различных факторов, диспропорциями, бессистемностью проводимых реформ, столкновением тех или иных сил, тенденций, приводящих к неэффективному государственному управлению, то имеют место т.н. недиалектические противоречия.
Механизм разрешения противоречий институциональных изменений следует рассматривать многовариантно, одним из вариантов является подход «управляемой эволюции институтов». Ключевым субъектом формирования механизма разрешения противоречий институциональных изменений, при проектировании новых институциональных соглашений является государство.
Подводя итоги реформирования экономик в странах СНГ, в т.ч. и нашей республике, можно назвать определенные достижения и недостатки. Анализ процесса институциональных изменений позволил сделать условную периодизацию и сформулировать основные противоречия изменения институтов на каждом этапе. Первый этап (1985-1990 гг.) характеризовался перестройкой организационных структур предприятий (процесс т.н. С-эволюции). Основным противоречием этого периода было несоответствие между С-эволюцией и П-эволюцией (изменение «правил игры»). Иначе говоря, изменение структуры предприятий не сопровождалось изменением прав собственности, экономического законодательства, обычного права.
Второй этап (1991-1996гг.) связан с началом рыночно-институциональных преобразований и запуском конкурентно-рыночных механизмов. В этот период во всех странах СНГ были созданы основные рыночные экономические институты, сформированы основы рыночного права. Однако в странах, где имели место радикальные реформы, это был процесс спонтанного развития новых институтов, который не всегда соответствовал институциональной среде. В итоге принятые формальные институты зачастую не работали; механизмы, обеспечивающие надежную защиту контрактных прав и прав собственности, были слабы; резко возросли трансакционные издержки. Экономики всех стран испытали трансформационный спад, но там, где были постепенные преобразования, он оказался меньше, а острота противоречий слабее. Одной из главных причин такого положения дел были накопившиеся противоречия между вновь вводимыми правилами и нормами и слабыми механизмами государственного управления экономикой в новых условиях. Государство слишком рано сложило с себя ответственность, а исполнительная власть прекратила не только выполнение функций планирования и организации, но и значительно сократила контрольную деятельность.
В силу специфики кыргызского общества, где сильно стремление к новациям (что оправдывает выбор революционного пути изменений) и в тоже время устойчивы неформальные институты (что связано с силой обычного права - кырг. «адат») и слабы ограничения формальных норм, революционный путь институциональных изменений разрушителен и неэффективен. Подтверждением тому является воздействие институциональных преобразований на структурные сдвиги в экономике КР, повлиявших на развитие трансакционного сектора и сокращение определенных отраслей базового сектора. Анализ динамики производства ВВП в разрезе базового и трансакционного секторов экономики за период с 1990 по 2012 гг. показал устойчивую причинно-следственную связь между изменением ВВП и институциональными реформами, происходящими в экономике КР. Это позволило нам сформулировать определенную экономическую закономерность, которая проявляется как тенденция роста трансакционного сектора и падения показателей базовых отраслей экономики в условиях слабости институциональных преобразований.
Третий этап институциональных преобразований, начатый в конце 90-х и продолжающейся в настоящее время, характеризуется процессом совершенствования институциональной среды и ее элементов во всех странах СНГ. Противоречивость процесса изменения институтов на данном этапе связана во многом с тем, что принимаемые реформаторами решения не учитывают важности сочетания имеющихся неформальных институтов с новыми формальными правилами, без анализа будущих выгод и издержек в долгосрочном периоде. Так, например, в процессе реформирования института собственности не была учтена закономерность, связанная с траекторией зависимости от прошлого и процессом усиления собственности как экономической власти. Анализ эволюции и трансформации собственности, начиная с традиционного (кочевого) общества и по настоящее время показал, что имеет место состояние концентрации прав собственности и их закрепления за власть-имущими. В связи с этим, несмотря на коренное изменение институциональной формы развития собственности в посттотолитарный период, спецификация прав собственности не завершена, имеет место управление большинством государственных предприятий в рамках старых институтов.
В условиях неразвитости формальных институтов (экономических, правовых, политических) в стране происходит перекос в сторону неформальных институтов (доминирование теневой экономики, коррупции, криминала), обостряются противоречия институциональных изменений, разрешение которых возможно только с учетом влияния неформальных регуляторов. Во многом это связано с силой обычного права, которое построено на ряде нормативных институтов, содержащих основополагающие материальные и процессуальные нормативы. В связи с этим, можно предположить, что реальные институциональные изменения в трансформационный период могут быть обеспечены только при условии поддержания их «сверху» – государством, и «снизу» – обществом и индивидом. Так, в борьбе с коррупцией необходимо работать не только над совершенствованием формальных правил, но и изменением моральных и этических ценностей, формированием антикоррупционного мировоззрения через обучение работников государственных и муниципальных предприятий, государственных и муниципальных служащих основам и механизмам добросовестного управления. Внедрение таких принципов добросовестности, как прозрачность через мониторинг, информированность общественности, соответствие слова делу, следование закону позволит системе государственного управления в Кыргызстане стать эффективнее, что в конечном итоге повысит уровень благосостояния народа.
Реальная ситуация в стране требует принятия такой политико-экономической концепции, которая обеспечила бы гармонизацию между собой различных институциональных изменений и макроэкономических видов политики. С принятием Стратегии устойчивого развития Кыргызской Республики на период с 2013-2017 годы связаны надежды на реализацию государственных программ по реформированию экономики, в результате которых стабилизируется макроэкономическая ситуация, будет создан новый институциональный фундамент, заложены основы для устойчивого экономического роста.
Эффективность от реформирования экономики будет выше в том случае, если нынешнее руководство страны подойдет к процессу преобразований с учетом национальных особенностей, положительной конгруэнтности импортируемых формальных институтов эффективным неформальным институтам. В этой связи важной составляющей государственного планирования является проектирование институтов и правильный выбор режима институциональной динамики.
В проектировании институтов важным является определение трансакционных издержек введения института. На основе проведенного в данном исследовании анализа трансакционных издержек введения института общественного мониторинга добросовестного управления в политике и предоставлении общественных услуг в КР сделан вывод о необходимости оценки эффективности институциональных изменений через соотношение затрат и изменений состояния, вызванных этими затратами. С помощью динамической модели оценки прогноза и эффективности введения института общественного мониторинга добросовестности управления, получен результат, показывающий рост эффективности введения нового института добросовестности в перспективе и снижение трансакционных издержек.
Не менее важна роль государства во внедрении новых институтов на мезоуровне. Важным институциональным преобразованием, с помощью которого можно решить проблему развития инфраструктурных проектов в экономике Кыргызской Республике, является органичное включение государственной собственности в рыночные отношения через институт государственно-частное партнерство. При реализации ГЧП необходимо эффективное выполнение норм и контрактных положений. Для этого следует: четко распределить роли между компетентными органами механизмы координации; использовать в работе партнерств более совершенные механизмы финансовой отчетности; осуществлять мониторинг и оценку на основе разработанных индикаторов.
Механизм осуществления институциональных изменений как на уровне системных изменений, так и на мезо- и микроэкономическом уровнях предполагает вначале проведение тщательного анализа состояния институциональной среды, поиск и оценку альтернативных вариантов интитутов и, наконец, разработку программы постепенного внедрения новых институтов.
Реальные институциональные изменения и долгосрочный социально-экономический эффект могут быть обеспечены при условии активной позиции государства, частного сектора и гражданского общества. Для этого необходимо накапливать социальный капитал путем этического воспитания общества и активного функционирования таких социальных структур, как партий, общественных организаций, профессиональных союзов и т.п.
Список использованной литературы:
1. Абишев, А.А. Социально-экономическая эволюция технологического способа производства [Текст]: дис. ...д-ра экон. наук: 08.00.01 / А.А. Абишев.- СПб., 2000.- 300 с.
2. Абдымаликов, К.А. Экономика Кыргызстана (на переходном этапе) [Текст] / К.А. Абдымаликов.-Бишкек: Бийиктик, 2010.- 740 с.
3. Абдырасулова, Н. Управление сектором электроэнергетики в Кыргызстане: институциональный и практический анализ [Текст] / Н. Абдырасулова, Н. Кравцов.- Бишкек: Обществ.фонд «ЮНИСОН», 2009.- 142 с.
4. Айтбаев, А. Менталитет кыргызского народа как объект философского исследования [Текст]: автореф. дис. … д-ра филос. наук: 09.00.11 / А. Айтбаев.- Бишкек, 2007.- 46 с.
5. Алышбаева, А. Кыргызстан: опыт преобразования государственной собственности [Текст] / А. Алышбаева // Центр. Азия и Кавказ.- 1999.- №1.- С.89-99.
6. Алшанов, Р.А. Диалектика экономических противоречий и диалектические циклы экономического развития [Текст] / Р.А. Алшанов.- Алма-Ата: Гылым, 1991.- 151 с.
7. Алчиан, А. Производство, информационные издержки и экономическая организация [Текст] / А. Алчиан, Г. Демсец // Вестник молодых ученых. Сер.экон. сер. науки.- 2002.- №6.- С.114-129.
8. Амосов, А.И. О трансформации экономики России (с позиции эволюционно-институционального подхода) [Текст] /А.И. Амосов // Экономика и мат. методы.- 1999.- №1.- С.22-26.
9. Андрефф, В. Российская приватизация: подходы и последствия [Текст] / В. Андрефф // Вопр. экономики.- 2004.- №6.- С.57-78.
10. Актуальные противоречия развития социалистического общества [Текст]: сб. науч. тр. / редкол.: С.П. Дудель (гл. ред.) и др. - М.: Всесоюз. заоч. политехн. ин-т, 1989.- 165 с.
11. Аройо, Ж. Экономические противоречия при социализме [Текст] / Ж. Аройо.- М.: Политиздат, 1984.- 222 с.
12. Асанова, А.А. Антикризисное управление предприятием [Текст] / А.А. Асанова, И.С. Шатманов.- Бишкек: Изд-во КНУ, 2005.- 292 с.
13. Афанди, Д. «Зеленая почта» - черная метка отечественному бизнесу [Текст] / Д. Афанди // Эксперт.- 2001.- №18. - С.28-29.
14. Аюпов, А.Н.Развитие национальной экономики под воздействием институциональных факторов [Текст] / А.Н. Аюпов.- Бишкек: Изд-во КРСУ, 2012. - 352 с.
15. Аюпов, А.Н. Трансформация национальной экономики и обеспечение ее конкурентоспособности: теория, методология и институциональные основы (на материалах Кыргызской Республики) [Текст]: автореф. дис. … д-ра экон. наук: 08.00.01: 08.00.05 / А.Н. Аюпов. - Алматы, 2010. - 40 с.
16. Базарбаев, Э.Ш. Правовое сознание кыргызов [Текст] / Э.Ш. Базарбаев.-Ош: Б.и., 2002.- 149 с.
17. Базарбаева, Р.Ш. Институциональные инновации в регулировании водных отношений в центрально-азиатском регионе [Текст] / Р.Ш. Базарбаева // Вестн. Кырг. экон. ун-та.- 2014.- №3(30).- С. 246-248.18. Базарбаева, Р.Ш. Рекомендуемые индикаторы мониторинга добросовестности управления и качества услуг образования, здравоохранения, социальной защиты и водоснабжения/санитарии [Текст]/ Р.Ш. Базарбаева, Г.З. Кудабаева, А.О. Мамытова, С.К. Мурзаев // Модульная программа по добросовестному управлению: модуль 6. – Акад. упр. при Президенте Кырг. Респ.,- Б.: 2010. – 53 с.
19. Базарбаева, Р.Ш. Модель прогнозной оценки эффективности введения института добросовестности в предоставлении услуг населению в Кыргызской Республике [Текст] / Р.Ш. Базарбаева, С.К. Мурзаев // Экономика.- Бишкек., 2014.- №2 (20).- С. 22-28.
20. Базарбаева, Р.Ш. Руководство по проведению мониторинга добросовестности управления в Кыргызской Республике на уровне политики и в сфере предоставления услуг населению [Текст] / Р.Ш. Базарбаева, Г.З. Кудабаева // Модульная программа по добросовестному управлению: модуль 10. – Акад. упр. при Президенте Кырг. Респ.,- Б.: 2012. – 55 с.
21. Базарбаева, Р.Ш. Институциональные изменения в трансформационных экономиках стран СНГ: противоречия и пути разрешения [Текст] / Р.Ш. Базарбаева; под общ.ред. Т.К. Койчуева, Г.П. Литвинцевой.- Бишкек: НИИ ЭИ при КЭУ, 2013.- 277 с.
22. Байболов, К. Коррупция. Взяточничество. Ответственность.: Вопросы теории и практики / К. Байболов, Л. Сыдыкова, А. Сыдыков.- Бишкек: КРСУ, 1999.- 120 с.
23. Барсукова, С. Ю. Неформальная практика российского бизнеса в зеркале трансакционных издержек [Текст] // Проблемы, успехи и трудности переходной экономики / под ред. М. Портного.- М., 2000.- С. 244-267.
24. Белокрылова, О.С. Институциональные особенности распределения доходов в переходной экономике [Текст] / О.С. Белокрылова, В.В. Вольчик, А.А. Мурадов.- Ростов н/Д: Изд-во Рост.ун-та, 2000.- 120 с.
25. Биджамова, К.В. К проблеме становления и развития малого предпринимательства на постсоветском пространстве [Текст] / К.В. Биджамова, К.Х. Зоидов // Теория и практика институциональных преобразований в России: сб. науч. тр.- М., 2009.- Вып. 14.- С.146-165.
26. Васильев, А.В. Правовые основы российской государственности [Текст] / А.В. Васильев // Право и экономика: российские реформы.- М., 2005.-С.28-34.
27. Вахрушев, Д. С. Противоречия переходной экономики России и механизм их разрешения [Текст]: дис. … канд. экон. наук: 08.00.01/ Д.С. Вахрушев.-Ярославль, 2000.- 160 с.
28. Вебер, М. Избранные произведения [Текст]: пер. с нем. / М. Вебер; сост., общ.ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова; предисл. П. П. Гайденко. - М.: Прогресс, 1990.- 808 с.
29. Веблен, Т. Теория праздного класса [Текст] / Т. Веблен. - М.: Прогресс, 1984.- 183 с.
30. Владимирский, Е. А. Система экономических противоречий развитого социализма [Текст] / Е.А. Владимирский, И.П. Павлова // Экономические противоречия социализма и формы их разрешения.- Л., 1982.- С.51-84.
31. Вопросы социальной рыночной экономики (опыт Германии и экономика Кыргызстана на современном этапе) [Текст] / Междунар. центр экон., социал. и регион.инициатив.- Бишкек: Б.и., 1994.- 163 с.
32.Галиуллин, И. Ш. Противоречия реального сектора российской экономики: методология анализа классификация и формы разрешения [Текст]: дис. … д-ра экон. наук: 08.00.05 / И.Ш. Галиуллин. - Казань, 2002.- 183 с.
33. Глазьев, С.Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития [Текст] / С.Ю. Глазьев.- М.: ВладДар, 1993.- 310 с.
34. Горнодобывающая промышленность Кыргызстана [Текст]: мнение инвестора // Менчик.- 2004.- №6(15).- С.11.
35. Гусева, В. И. Экономический рост: теория, методология, практика [Текст] / В. И. Гусева.- Бишкек: КРСУ, 2009.- 246 с.
36. Данные Национального статистического комитета Кыргызской Республики [Электронный ресурс].- Режим доступа: http://nsc.bishkek.su.- Загл. с экрана.
37. Данные Национального статистического комитета Кыргызской Республики [Электронный ресурс].- Режим доступа: http://www.stat.files/din. files/vvp.- Загл. с экрана.
38. Дюшембиев, Б.О. Экономические основы управления муниципальной собственностью в городах Кыргызской Республики [Текст]: автореф. дис. …канд. экон. наук: 08.00.05 / Б.О. Дюшембиев.- Бишкек, 2009.- 25 с.
39. Денисов, А. В. Социально-экономические противоречия собственности [Текст]: дис. ... канд. экон. наук: 08.00.01 / А.В. Денисов.- М., 2002.- 171 с.
40. Дынкин, А. А. Новый этап НТР: Экономическое содержание и механизм реализации в капиталистическом хозяйстве [Текст] / А.А. Дынкин; отв. ред. С.М. Никитин.- М.: Наука, 1991.- 266 с.
41. Динкевич, А. Республики Средней Азии: трудный путь экономических реформ [Текст] / А. Динкевич, О. Мосолова, В. Швыдко // Экономист.- 1996.- №6.- С.75-78.
42. Елемесов, Р. Методологические и теоретические аспекты трансформации экономических систем [Текст]: автореф. дис. … д-ра экон. наук: 08.00.01 / Р. Елемесов.- Алматы, 1998. - 30 с.
43. Есенгараев, Е. Реформы и институциональная теория [Текст] / Е. Есенгараев // Саясат.- 2003.- №4.- С.29-31.
44. Ермакович, В. Приватизация в Кыргызстане в 1992-1996 гг. [Текст] / В. Ермакович, Ю. Панькув.- Варшава: Центр социал.-экон. исслед., 1996.- 27 с.
45. Жапаров, А.У. Стратегия модернизации экономики Кыргызской Республики (монетарно-фискальный аспект) [Текст]: автореф. дис. … д-ра экон. наук: 08.00.05 / А.У. Жапаров.- Бишкек, 2009.- 45 с.
46. Жеенбеков, Р. Б. Управление государственной собственностью: реалии и перспективы [Текст] / Р.Б. Жеенбеков // Менчик. - 2002.-№ 1.- С.4.
47. Инвестиционный климат в Кыргызской Республике глазами малого и среднего бизнеса [Текст]: консультатив. программы по улучшению инвестиц. Климата: группа Всемир. Банка.- Бишкек: Б.и., 2010.- 174 с.
48. Институциональная экономика [Текст] / под общ.ред. А. Олейника.- М.: Инфра-М, 2007.- 407 с.
49. Ишмухаметов, М.Р. Воздействие глобализации на функционирование экономики стран СНГ [Текст]: дис. ... канд. экон. наук: 08.00.05 / М.Р. Ишмухаметов.- Уфа, 2002.- 160 с.
50. Иншаков, О. В. Рутина и новация: институциональный, организационный и эволюционный аспекты взаимодействия [Текст] / О.В. Иншаков, Е.А. Степочкина. - Волгоград: Изд-во ВолГу, 2003.- 60 с.
51. Капелюшников, Р.И. Институциональная природа переходных экономик: российский опыт [Текст] / Р.И. Капелюшников // Кто и куда ведет Россию?: Акторы макро-, мезо- и микроуровней современного трансформационного процесса: сб. науч. тр.- М., 2001. - С.89-97.
52. Касымова, В.М. Энергетический кризис и провалы энергетической политики Кыргызстана [Текст] / В.М. Касымова // Реформа.- Бишкек, 2013.-№1(57).- С. 44-49.
53. Кирдина, С. Г. Институциональные матрицы и развитие России [Текст] / С.Г. Кирдина.- Новосибирск: ИЭ и ОПП СО РАН, 2001.- 308 с.
54. Кирдина, С.Г. Некоторые количественные оценки институциональных изменений: опыт исследования российского законодательства [Текст] / С.Г. Кирдина, А.А. Рубинштейн, И.В. Толмачева // TERRAECONOMICUS.- 2010.- Т 8, №3.- С.8-22.
55. Клейнер, Г. Б. Эволюция институциональных систем [Текст] / Г.Б. Клейнер // Рос.экон. журн.- 2005.-№4.- С.78-85.
56. Клейнер, Г. Б. Эволюция экономических институтов в России [Текст] / Г.Б. Клейнер.- М.: ЦЭМИ РАН, 2003.- 67 с.
57. Ковалевский, Г. Т. Основное производственное отношение и основной экономический закон социализма [Текст] / Г.Т. Ковалевский // Методологические проблемы экономической науки.- М., 1967.- С. 156-157.
58. Козловски, П. Общество и государство. Неизбежный дуализм [Текст] / П. Козловски.- М.: Республика, 1998.- 368 с.
59. Койчуев, Т. К. Постсоветская перестройка: Теория. Идеология. Реалии [Текст] / Т.К. Койчуев.- Бишкек: Илим, 1999.- 251 с.
60. Койчуев, Т. К. Послемартовский Кыргызстан: идеология, политика, экономика [Текст] / Т.К. Койчуев.- Бишкек: ЦЭС при Правительстве Кырг. Респ, 2006.- 117с.
61. Койчуев, Т. К. Есть ли у Кыргызстана будущее? [Текст] / Т.К. Койчуев. – Бишкек: ОсОО ”V.R.S. Company”, 2010.- 323 с.
62. Койчуев, Т.К. Электроэнергетика ЦАР: особенности развития [Текст] / Т.К. Койчуев, К.Б. Гусев // Реформа.- 2002.- №4 (16).- С.3-8.
63. Койчуев, Т.К. Избранные сочинения [Текст]: в 3-х т. / Т.К. Койчуев.-Бишкек: ЦЭС при Правительстве Кырг. Респ.: ОО «Экономисты за реформы», 2007.- Т.1: Советская экономика: закономерности развития и теория воспроизводства.- 502 с.
64. Койчуев, Т.К. Введение в теорию постсоветского экономического реформирования [Текст]: учеб.пособие / Т.К. Койчуев, М.Т. Койчуева.- Бишкек: Б.и., 2007.- 266 с.
65. Койчуев, Т. К. Предназначение человека и правила жизни [Текст]/ Т.К. Койчуев // Реформа.- Бишкек, 2013.- №1(57).- С.9.
66. Койчуев, Т. К. Менталитет кыргызов: история и современность [Текст] / Т.К. Койчуев//Избранные сочинения в 3-х т.-Бишкек: Центр экономических стратегий при ПКР, ОО "Экономисты за реформу", 2007. - Т. 3. - С. 285-298.
67. Койчуева, М.Т. Становление социальной экономики в постсоветском пространстве [Текст] / М.Т. Койчуева.- Бишкек; Душанбе: ОО «Экономисты за реформу»: ЦЭиСР МЭРПТ Кырг. Респ., 2004.- 229 с.
68. Койчуманов, Т. Д. Проблемы стабилизации экономики Кыргызской Республики [Текст] / Т.Д. Койчуманов.- Бишкек: Б.и., 2000.- 250 с.
69. Кокорев, В. Е. Институциональная реформа в условиях роста трансакционных здержек [Текст]: дис. … канд. экон. наук: 08.00.01 / В.Е. Кокорев.- М., 1998.- 125 с.
70. Колодко, Г. Институты, политика и экономический рост [Текст] / Г. Колодко // Вопр. экономики.- 2004.- №8. - С. 35-50.
71. Корнаи, Я. Путь к свободной экономике [Текст] / Я. Корнаи.- М.: Экономика, 1990.- 149 с.
72. Корнаи, Я. Дефицит [Текст] / Я. Корнаи.- М.: Наука, 1990.- 607 с.
73. Коуз, Р. Фирма, рынок и право [Текст] / Р. Коуз.- М.: Дело ЛТД, 1993.- 192 с.
74. Кравченко, Е.И. Теория социального действия: от М. Вебера к феменологам [Текст] / Е.И. Кравченко // Социол. исслед.- 2001.- №3.- С.121-141.
75. Кудабаева, Г.З. Пути оптимизации деятельности института Общественных наблюдательных советов в Кыргызстане [Текст]: аналит.док. / Г.З. Кудабаева, Р.Ш. Базарбаева, С.К. Мурзаев.- Бишкек: Фонд «Сорос-Кыргызстан», 2012.-58 с.
76. Кудабаев, З. И. Ненаблюдаемая экономика в Кыргызской Республике [Текст] / З.И. Кудабаев // Реформа.- 2004.-№3(23).-С. 5-10.
77. Кудабаева, Г. З. Техника профессионального предпринимательства [Текст] / Г.З. Кудабаева.- Бишкек: Б.и., 2002.- 246 с.
78. Кульков, В. М. Структура и противоречия смешанной экономики [Текст]: дис. … д-ра экон. наук: 08.00.01 / В.М. Кульков.- М., 1994.- 376 с.
79. Кумсков, В. И. Рыночный переход в прямом и непосредственном восприятии [Текст] / В.И. Кумсков.- Бишкек: КРСУ, 2006.- 254 с.
80. Кумсков, В. И. Отраженная экономика или экономика в денежно-финансовом свете [Текст] / В.И. Кумсков.- Бишкек: Илим, 2005.- 116 с.
81. Литвинцева, Г. П. Совершенствование взаимодействия материально-технологической среды и институционального устройства экономики [Текст]: дис. … д-ра экон. наук: 08.00.05 / Г. П. Литвинцева.- Новосибирск, 2003. - 268 с.
82. Литвинцева, Г. П. Парадокс российской экономики: избыток денег и кризис инвестиций [Текст]/ Г. П. Литвинцева//ЭКО.- 2002. - №5.-с.23-37.
83. Литвинцева, Г. П. Продуктивность экономики и институты на современном этапе развития России [Текст] / Г.П. Литвинцева. - Новосибирск: Наука, 2003.- 380 с.
84. Ленин, В. И. Сочинения [Текст] / В.И. Ленин.- 4-е изд.- М.: Госполитиздат, 1957.- Т.36.- 699 с.
85. Макаренко, Л. А. Основные предпосылки необходимости формирования налоговой культуры в трансформационном обществе [Текст] / Л.А. Макаренко // Кыргызстан: проблемы социально-экономического развития.- Бишкек, 2007. – с.92-97.
86. Маркс, К. Сочинения [Текст] / К. Маркс, Ф. Энгельс.- 2-е изд.- М.: Госполитиздат, 1959.- Т.13.- 770 с.
87. Материалы регионального совещания по вопросам участия частного сектора в водоснабжении и водоотведении в странах ВЕКЦА [Электронный ресурс].- М.: Минрегион, 2010. - Режим доступа: http://www.oecd.org/document/.- Загл. с экрана.
88. Менгер, К. Основания политической экономии [Текст] / К. Менгер // Австрийская школа в политической экономии / К. Менгер, Е. Бём-Баверк, Ф. Визер; пер. с нем. Г. Тиктина, И. Абергуза; под ред. Р. М. Орженцкого.- М., 1992.- С. 31-242.
89. Методы формирования сценариев развития социально-экономических систем [Текст] / В.В. Кульба, Д.А. Кононов, С.А. Косяченко, А.Н. Шубин.- М.: СИНТЕГ, 2004.- 296 с.
90. Мусаева, Дж. А. Теория и практика экономики переходного периода [Текст] / Дж.А. Мусаева.- Бишкек: Илим, 2008.- 411 с.
91. Мусакожоев, Ш. М. Избранные труды [Текст]: в семи т. / Ш.М. Мусакожоев.- Бишкек: Б.и., 2012.- Т.4: Мониторинги угроз экономической безопасности Кыргызской Республики.- 540 с.
92. Мусакожоев, Ш. М. Стратегия инновационной модернизации [Текст] / Ш.М. Мусакожоев, А.У. Жапаров.- Бишкек: Турар, 2010.- 168 с.
93. Нельсон, Р. Эволюционная теория экономических изменений [Текст] / Р. Нельсон, С. Уинтер.- М.: Дело, 2002.- 536 с.
94. Новая философская энциклопедия [Текст]: в 4 т. / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд.- М.: Мысль, 2001.- Т.1.- 744 с.; Т.2.- 634 с.; Т.3.- 692 с.; Т.4.- 736 с.
95. Норт, Д. Институциональные изменения: рамки анализа [Текст] / Д. Норт // Вопр. экономики.- 1997.- №3.- С.6-17.
96. Норт, Д. Институты и институциональные изменения и функционирование экономики [Текст] / Д. Норт; пер. с англ. А.Н. Нестеренко; предисл. и науч. ред. Б.З. Мильнера. - М.: Фонд экон. кн. «Начала», 1997.- 180 с.
97. Норт, Д. Институты и экономический рост: историческое введение [Текст] / Д. Норд // Thesis: теория и история экономических и социальных институтов и систем. - М., 1993.- Т.1, вып. 2.- С.69-91.
98. Нуреев, Р. М. Государство: исторические судьбы власти-собственности [Электронный ресурс] / Р.М. Нуреев // Материалы интернет-конференции «Поиск эффективных институтов для России XXI века».- Режим доступа: http://ecsocman.hse.ru /db/msg/129880.- Загл. с экрана.
99. Нуреев, Р. М. Институционализм: прошлое, настоящее, будущее [Текст] / Р.М. Нуреев // Вопр. экономики.- 1999.- №3.- С.125-131.
100. Олейник, А.Н. Сценарий институционального развития переходного общества [Текст] / А.Н. Олейник // Мировая экономика и междунар. отношения.- 1996.- №12.- С.19-24.
101. Олсон, М. Логика коллективных действий. Общественные блага и теория групп [Текст] / М. Олсон.- М.: Фонд экон. инициативы, 1995.- 174 с.
102. Отчёт о проведённом социологическом опросе среди населения и государственных служб по оценке качества, доступности государственных и муниципальных услуг по социальной защите, водоснабжению и санитарии [Текст] / ОсОО «Маркетинг-Инфо» в рамках программы «Повышение добросовестности управления».- Ош, 2010.
103. Отчет Всемирного банка о состоянии экономики Кыргызской Республики [Текст].- Бишкек: Б.и., 2012.- №1.- 20с.
104. Анализ природы и масштабов теневой экономики в Кыргызской Республики [Текст] / ПРООН.- Бишкек: Б.и., 2006.- 63 с.
105. Оторбаев, Ж.К. Выступление премьер-министра Кыргызской Республики на заседании Жогорку Кенеша 22.05. 2014 г. [Электронный ресурс] / Ж.К. Оторбаев: Режим доступа: Режим доступа: http://www.24.,kg/parlament/.- Загл. с экрана.
106. Погодин, Ю.А. Влияние институциональных изменений на экономический рост в современной России [Текст]: дис. … канд. экон. наук: 08.00.01 / Ю.А. Погодин.- Саратов, 2006.- 197 с.
107. Полтерович, В.М. Трансплантация экономических институтов [Текст] / В.М. Полтерович // Экон. наука соврем. России.- 2001.- №3.- С.24-50.
108. Полтерович, В.М. На пути к новой теории реформ [Текст] / В.М. Полтерович //Экон. наука соврем. России.- 1999.- №3.- С.32-48.
109. Полтерович, В. М. Институциональные ловушки: есть ли у институтов выход? [Текст] / В.М. Полтерович // Обществ.науки и современность.- 2004.- №3.- С.5-16.
110. Политические и экономические реформы в Кыргызстане (1991-1995 годы) [Текст] / под ред. Р.И. Камарли.- Бишкек: Б.и., 1995.- 50 с.
111. Попов, Д. В. Институциональные изменения в постсоциалистической экономике России [Текст]: дис. … канд. экон. наук: 08.00.01 / Д.В. Попов.- М., 2002.- 142 с.
112. О мерах по оптимизации системы предоставления государственных услуг физическим и юридическим лицам [Текст]: постановление Правительства Кырг. Респ. от 3 марта 2011 г. №129 // Норматив.акты Кырг. Респ.- 2011.- №16.- С.24-25.
113. Постсоветская Центральная Азия: стратегия и приоритеты экономического развития [Текст].- Алматы: Казахст. Ин-т стратег. исслед. при Президенте Респ. Казахстан, 1984.- 276 с.
114. Программа реформ. 11 шагов к процветанию Кыргызстана [Текст] / Центр.-азиат. ин-т свобод. рынка.- Бишкек: Б.и., 2011.- 48 c.
115. Путь к инновационной экономике, благополучной экологии [Текст] / под науч. ред. Т.К. Койчуева.- Бишкек: Илим, 2013.- 264 с.
116. Радченко, В. О познании и разрешении экономических противоречий [Текст] / В.О. Радченко // Вопр. экономики.- 1986.- №8.- С.13-23.
117. Рамазанов, А.А. Диалектика отношений собственности: теория, методология и стратегические направления развития (на примере Республики Казахстан) [Текст]: автореф. дис. … д-ра экон. наук: 08.00.01: 08.00.05 / А.А. Рамазанов.- Алматы, 2005. - 42 с.
118. Раханов, М. Этапы преобразования отношений собственности в Республике Казахстан [Текст] / М. Раханов // Экономист.- 2003.- №11.- С.41-49.
119. Сагатовский, В. Н. Русская идея: продолжим ли прерванный путь? [Текст] / В.Н. Сагатовский.- СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 1994.- 217 с.
120. Санто, Б. Инновация как средство экономического развития [Текст] / Б. Санто.- М.: Прогресс, 1990.- 150 с.
121. Сариев, Т.А. Выступление министра экономики Кыргызской Республики на Международной конференции [Электронный ресурс] / Т.А. Сариев.- Режим доступа: http://www.kabar.kg/rus/society/full/58998.- Загл. с экрана.
122. Сборник декретов и распоряжений правительства Туркреспублики за апрель месяц 1921 г. [Текст].- Ташкент, 1921.
123. Сборник Кыргызстан в цифрах [Текст]: стат. сб.- Бишкек: Нацстатком Кырг. Респ., 2007-2008.- 2007.- 332 с.; 2008.- 325 с.
124. Сборник законов, регулирующих процессы реформирования в аграрном секторе [Текст].- Бишкек: Респ. центр по аграрно-земел. реформе, 2000.- 106 с.
125. Силова, Е. С. Качество институциональной среды и его влияние на экономический рост [Текст]: автореф. дис. … канд. экон. наук: 08.00.01 / Е.С. Силова.- Челябинск, 2007. - 23 с.
126. Cмагулова, Ш.А. Управление и развитие институциональных реформ в Казахстане [Текст]/Ш.А.Смагулова//Институциональная экономика: развитие, преподавание, приложения: материалы междунар. конф. – М.: ГУУ, 2011. – Вып. 2. – С.225-232.
127. Смирнова, Т. П. Институциональные преобразования социальной инфраструктуры: теория, методология и практика [Текст]: автореф. дис. … д-ра экон. наук: 08.00.01 / Т. П. Смирнова.- Алматы, 2004. - 50 с.
128. Специальный выпуск журнала в рамках проекта «Повышение добросовестности управления» [Текст] // Право и предпринимательство.- Бишкек, 2012.- №12.- С.26.
129. Стиглиц, Дж. Экономика государственного сектора [Текст]: пер. с англ. / Дж. Стиглиц. - М.: Изд-во МГУ: ИНФРА-М, 1997.- 720 с.
130. Стратегия устойчивого развития Кыргызской Республики на период с 2013-2017 годы [Текст]: дорож. карта – рамоч. док.- Бишкек: Б.и., 2013.- 127 с.
131. Сухарев, О. С. Институциональное планирование, траектории институционального развития и трансакционные издержки [Текст] / О.С. Сухарев // JOURNAL OF INSTITUTIONAL STUDIES (Журн. институцион. исслед.).- 2012.- Т. 4, № 3.- С.95-111.
132. Таранчиев, Э. Обзор практики корпоративного управления топливно-энергетического комплекса Кыргызской Республики (на примере ОАО «Электрические станции», ОАО «Национальная электрическая сеть Кыргызстана», ОАО «Североэлектро», ОАО «Востокэлектро») [Текст] / Э. Таранчиев, Ш. Борбиев.- Бишкек.: ОФ «ЮНИСОН», 2011.-23 с.
133. Тамбовцев, В. Л. Улучшение защиты прав собственности – неиспользуемый резерв экономического роста России [Текст] / В.Л. Тамбовцев // Вопр. экономики.- 2006.- №1.- С.22-38.
134. Тамбовцев, В. Л. Институциональная динамика в переходной экономике [Текст] / В.Л. Тамбовцев // Вопр. экономики.- 1998.- № 5.- С.29-40.
135. Тамбовцев, В. Л. Институциональный рынок как механизм институциональных изменений [Текст] / В.Л. Тамбовцев // Обществ.науки и современность.- 2001.- №5.- С.25-38.
136. Тамбовцев, В. Л. Институциональные изменения в российской экономике [Текст] / В.Л. Тамбовцев // Обществ.науки и современность.– 1999.- № 4.- С. 44-50.
137. Тайсумов, М.У. Противоречие как процесс [Текст]: дис. ... д-ра филос. наук: 09.00.01 / М.У. Тайсумов. - Ростов н/Д, 1994.- 289 c.
138. Юрьев, В.М. Транзитарное хозяйство России: детерминизм экономических интересов [Текст] / В.М. Юрьев.- М.: Финансы и статистика, 1997.- 336 с.
139. Теневая экономика в Кыргызской Республике: тенденции, оценки и варианты политики [Текст]: отчет ПРООН.- Бишкек: Б.и., 2006.- 21 с.
140. Трансформация экономических институтов в постсоветской России [Текст]: Под ред. Р.М. Нуреева.-М.: Моск.общ.науч.фонд,2000.-вып.XIV-304 с.
141. Тюменбаев, А. Р. Электроэнергетика: рыночные отношения или политические тарифы? Что-то здесь лишнее [Электронный ресурс] / А.Р. Тюменбаев.- Бишкек, 2005.- Режим доступа: www.rambler.ru.- Загл. с экрана.
142. Токсобаев, Б.Т. Проблемы реализации макроэкономической политики теория, методология и практика (на материалах Кыргызской Республики) [Текст]: автореф. дис. ... д-ра экон. наук: 08.00.05 / Б.Т. Токсобаев. - Бишкек, 2014.- 46 с.
143. Уильямсон, О. И. Экономические институты капитализма: фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация [Текст] / О.И. Уильямсон. - СПб.: Лениздат: CEVPress, 1996.- 702 с.
144. Уильямсон, О. И. Поведенческие предпосылки современного экономического анализа [Текст] / О.И. Уильямсон // Thesis: теория и история экономических и социальных институтов и систем.- М., 1993.- Т.1, вып.3.- C.39-49.
145. Улюкаев, А. Переход (о политико-экономических проблемах системной трансформации в России) [Текст] /А. Улюкаев // Вопр. экономики.- 1996.- №10.- С.4-22.
146. Кодекс чести государственных служащих Республики Казахстан (Правила служебной этики государственных служащих) [Текст]: указ Президента Респ. Казахстан от 3 мая 2005 г. № 1567 // Казахст. правда.- 2005.- 5 мая.
147. О вопросах, связанных с передачей предприятий и организаций союзного подчинения в ведение Республики Кыргызстан [Текст]: указ. Президента Респ. Кыргызстан // Слово Кыргызстана.- 1991.- 4 окт.
148. Внедрение в систему управления топливно-энергетическим комплексом принципов общественного участия, прозрачности и подотчетности [Текст]: указ. Президента Кырг. Респ. №49 // Слово Кыргызстана.- 2010.- 20 июля.
149. Усиление роли гражданского общества в реализации инициативы прозрачности втопливно-энергетического комплекса Кыргызстана [Текст]: указ. Президента Кырг. Респ. №293 // Слово Кыргызстана.- 2010.- 30 нояб.
150. О Государственной стратегии антикоррупционной политики Кыргызской Республики и мерах по противодействию коррупции [Текст]: указ. Президента Кырг. Респ. от 2 февр. 2012 г. №26 // Эркин Тоо.- 2012.- 3 февр.
151. Галтунг, Ф. Коэффициент устраненных проблем – ключевой показатель прозрачности и подотчетности [Текст]: пер. с англ. / Ф. Галтунг.- Лондон: Б.и., 2013.- 48 с.
152. Философский энциклопедический словарь [Текст].- 2-е изд.- М.: Сов.энцикл., 1989.- 814 с.
153. Фрейд, З. Будущее одной иллюзии [Текст] / З. Фрейд; пер. В.В. Бибихина // Сумерки богов. – М., 1989.- С.94-142.
154. Фуруботн, Э. Институты и экономическая теория. Достижения новой институциональной экономической теории [Текст] / Э. Фуруботн, Р. Рихтер. - СПб: Изд-во СПбГУ, 2005.- 702 с.
155. Хайек, П. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма [Текст] / Ф.А. Хайек; пер. Е. Осинова.- М.: АП «Новости»: Catallaxy, 1992.- 304 с.
156. Ходжсон, Дж. Экономическая теория и институты: Манифест современной институциональной экономической теории [Текст] / Дж. Ходжсон.- М.: Дело, 2003.- 464 с.
157. Чиков, М. В. Институциональные инновации в воспроизводстве отношений российской корпоративной собственности [Текст]: автореф. дис. …канд. экон. наук: 08.00.01 / М.В.Чиков.- Томск, 2011.- 28 с.
158. Чубрик, А. Экономическая свобода и экономическое благосостояние (Отложенные реформы: издержки упущенных возможностей) [Текст] / А. Чубрик, Е. Ракова, И. Пелипась // ЭКОВЕСТ.- 2002.- Вып.2, №1.- С.4-44.
159. Шаститко, А. Е. Новая институциональная экономическая теория: особенности предмета и метода [Текст] / А.Е. Шаститко.- М.: ТЕИС, 2003.- 51 с.
160. Шаститко, А. Е. Институциональная экономика: теория и методология [Текст]: автореф. дис. … д-ра экон. наук: 08.00.01 / А.Е. Шаститко.- М.: Изд-во МГУ, 1999.- 41 с.
161. Шатманов, И.С. Институциональные системы в экономическом развитии стран: теория, методология и вектор развития [Текст]: автореф. дис. …д-ра экон. наук: 08.00.01 / И.С. Шатманов.- Бишкек, 2014.- 38 с.
162. Шпотов, Б. О современных теориях конкурентных преимуществ и отраслевого лидирования [Текст] / Б. Шпотов // Проблемы теории и практики управления.- 2001.- №3.- С.50-55.
163. Шумпетер, Й. А. Теория экономического развития [Текст] / Й. А. Шумпетер.- М.: Прогресс, 1982.- 455 с.
164. Шумпетер, Й. Капитализм, социализм и демократия [Текст] / Й. Шумпетер; предисл. и общ.ред. В.С. Автономова.- М.: Экономика, 1995.- 540 с.
165. Шумейко, В. Государство и экономика в контексте реформационного процесса [Текст] / В. Шумейко // Рос.экон. журн.- 1995.- №10.- С.3-12.
166. Эггертссон, Т. Экономическое поведение и институты [Текст] / Т. Эггертссон.- М.: Дело, 2001.- 408 с.
167. Элебаев, Н.Б. Приоритеты развития фондового рынка в Кыргызстане [Текст] / Н.Б. Элебаев // Kyrgyzstanbrief.: бюл. Ин-та обществ.политики.- 2007.- Вып.11.- С.22.
168. Энгельс, Ф. Диалектика природы [Текст] / Ф Энгельс // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения.- 2-е изд.- М., 1961.- Т.20.- С.339-626.
169. Энгельс, Ф. Анти-Дюринг [Текст] / Ф. Энгельс // Маркс К., Энгельс Ф. Избранные сочинения: в 9-ти т. - М., 1986.- Т.5.- С.1-302.
170. Эрроу, К. Возможности и пределы рынка как механизм распределения ресурсов [Текст] / К. Эрроу // Thesis: теория и история экономических и социальных институтов и систем.- М., 1993.- Т.1, вып.2.- С. 53-68.
171. Яременко, Ю.В. Экономический рост. Структурная политика [Текст] Ю.В. Яременко // Проблемы прогнозирования.- 2001.- № 1.- С. 6-14.
172. Ясин, Е.Г. Российская экономика. Истоки и панорама рыночных реформ: [Текст]: курс лекций / Е.Г. Ясин.- М.: ГУ ВШЭ, 2002.- 437 с.
Зарубежная литература:
173. Aoki, M. Institutional evolution as punctuated equilibria [Text] / M. Aoki, ed. by C. Menard // Institutions, Contracts and Organizations: Perspectives from New Institutional Economics; Ed. by C. Menard. – UK: Edward Elgar Publishing LTD, 2000. – P. 11–36.
174. Campbell, J.L. Institutional Change and Globalization [Text] / J.L. Campbell. – Princeton; Oxford: Princeton University Press, 2004. – P.1.
175. Commons, J.R. Institutional Economics [Text] / J.R. Commons // Am. Econ. Review. – 1931. – Vol. 21. – P. 648–657.
176. De Alessi, L. Development of Property Rights Approach [Text] / L. de Alessi // The New Institutional Economics; Introduced and edited by E.G. Furubotn and R. Richter. –Texas A&M University Press, College Station, 1991. – P. 45–53.
177. Demsetz, H. Toward the Theory of Property Rights [Text] / H. Demsetz // Am. Econ. Review. – 1967. – Vol. 57. – P. 349–359.
178. Eggertsson, T. Economic Behavior and Institutions [Text] / T. Eggertsson. – Cambridge: Cambridge University Press, 1995. – 385 p.
179. Furubotn, E.G. The New Institutional Economics: An Assessment [Text] / E.G. Furubotn, R. Richter // The New Institutional Economics; Introduced and edited by E.G. Furubotn and R. Richter. – Texas A&M University Press, College Station, 1991. – P. 1–32.
180. Furubotn, E.G. Institutions and Economic Theory: The Contribution of The New Institutional Economics [Text] / E.G. Furubotn, R. Richter. – Michigan: The University of Michigan Press, 2000. – 556 p.
181. Hamilton, W.H. The Institutional Approach to Economic Theory [Text]/ W.H. Hamilton // Am. Econ. Rev. - 1919. – Vol.9. – Suppl. – P. 309–318.
182. Hodgson, G.M. Theories of Economic Evolution [Text] / G.M. Hodgson // The Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics. – England: Edward Elgar Publishing LTD. – 1994. – Vol. 1. – P. 218–224.
183. Hodgson, G.M. Economics and Institutions: A Manifesto for a Modern Institutional Economics [Text] / G.M. Hodgson. – Cambridge: Polity Press; Oxford: Blackwell, 1998. – 365 p.
184. Hodgson, G.M. Institutionalism, «Old» and «New» [Text] / G.M. Hodgston // The Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics.-England Edward: Elgar Publishing LTD, 1994. – Vol.1. – P.397-402.
185. Honore, A. Ownership Oxford essay in jurisprudence [Text] / A. Honore, ed. A.Guest. – Oxford, 1961. – P.112-128.
186. Institutions, Contracts and Organizations: Perspectives from New Institutional Economics [Text] / ed. by C. Menard. – UK: Edward Elgar Publishing Ltd, 2000. – 458 p.
187. Neal, W.C. Institutions [Text] / W.C. Neal // The Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics. – England: Edward Elgar Publishing LTD, 1994. – Vol. 1. – P. 402–406.
188. Nelson, R.R. Routines [Text] / R.R. Nelson // The Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics. – England: Edward Elgar Publishing LTD, 1994. – Vol. 2. – P. 249–253.
189. North, D.C. Structure and Change in Economic History [Text] / D.C. North. – NY.: W.W. Norton, 1981. – 280 p.
190. Ostrom, E. Private and common property rights [Text] / E. Ostrom // Enc.Law and Econ., 2000. – 379 p.
191. Pejovich, S. The Economics of Property Rights: Towards a Theory of Comparative Systems [Text] /S. Pejovich. – Netherlands: Kluwer Academic Publishers, 1990. – 204 p.
192. Poverty and Development into the 21st Century [Text] / ed. by T. Allen, A. Thomas. – Oxford: Oxford University Press in association with The Open University, 2000. – 470 p.
193. Ramstad, Y. Transaction [Text] / Y. Ramstad // The Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics. – England: Edward Elgar Publishing LTD, 1994. – Vol. 2. – P. 330–334.
194. Ruttan, V.W. Toward a Theory of Induced Institutional Innovation [Text] / V.W. Ruttan, Y. Hayami // J. Development Studies. – 1984. – Vol.20. – P.202-223.
195. Salanie, B. The Economics of Contracts: A Primer [Text] / B. Salanie. – Boston, Mass.: MIT Press, 1997.
196. Schumpeter, J. The Theory of Economic Development: An Inquiry into Profits, Capital, Credit, Interest and the Business Cycle [Text] / J. Schumpeter / tr. By R. Opie. – N.Y: Oxford University Press, 1969. – 255 p.
197. Umbeck, J. The California Gold Rush: A Study of Emerging Property Rights [Text] / J. Umbeck // Explorations in Economic History. – 1977. – Vol. 14. – P. 197–226.
198. Waller, W. Veblenian Dichotomy and Its Critics [Text] / W. Waller // The Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics. – England: Edward Elgar Publishing LTD, 1994. – Vol. 2. – P. 368–372.
ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Теоретические подходы к категории «институт»
втор подхода Название работы и год выхода в свет Определение категории
«институт»
Представители раннего институционализма
Веблен Т.
Почему экономика не является эволюционной наукой? (1898)
Теория праздного класса: экономическое исследование институций (1899)
Место науки в современной цивилизации и др. аспекты (1919) Институты – это комплекс обычных способов мышления об отношениях между человеком и обществом, а также общепринятое поведение.
Через институты можно проанализировать социально-экономический феномен праздного класса, эволюцию власти и собственности, противоречие между интересами бизнеса и потребностями индустриального развития.
Институт является продуктом длительного предшествующего историко-социального опыта людей, познание которого позволит показать эволюцию институциональных изменений.
Митчелл У.С. Экономические циклы (1913)
Измерение экономических циклов (1946) Институты связаны с господствующими и стандартизированными общественными привычками.
Гамильтон У. Энциклопедия общественных наук (1932) Институты – это вербальный символ для лучшего обозначения общественных обычаев. Они означают преобладающий и стойкий способ мышления или действия, ставший обычным для группы и превратившийся для народа в обычай. …это народные обычаи, равно как и денежная экономика, классическое образование, фундаментализм и демократия.
Коммонс Дж. Институциональная экономика (1934) Исследования содержат правовой, юридический аспект реализации институтов. Он разграничил формальные и неформальные институты.
Представители нового институционализма
Р. Нельсон и С. Уинтер Эволюционная теория экономических изменений (1982) Следуя традиции Т. Вебера, они определяют институты, как привычки и рутины («память организации», «организационный ген»).
Даглас Норт Институты, институциональное изменение и функционирование экономики (1990)
Институты – это установленные в обществе «правила игры» или созданные человеком ограничительные рамки, которые рассматриваются отдельно от индивидов и организаций.
Они организуют взаимодействие между людьми, уменьшают экономическую неопределенность с помощью структурирования ежедневной жизни, а также предусматривают систему механизмов, обеспечивающих их выполнение
Ходжсон Дж. Экономическая теория и институты: Манифест современной институциональной экономической теории (1988)
Экономическая теория и институты: Манифест современной институциональной экономической теории / Пер. с англ. – М.: Дело, (2003).
Институт определяется как социальная организация, которая через традицию, обычай или правовые ограничения формирует долговременные рутинизированные схемы поведения. Под рутиной понимается стойкость, инертность, малоподвижность в историческом времени, постоянная воспроизводимость обычаев, традиций и др. элементов неформальной институциональной среды
Институты – это долговечные системы правил, которые сложились и укоренились, которые придают структуру социальным взаимодействиям. Иначе говоря, в институты он включает не только нормы поведения и социальные конвенции, но также и юридические и формальные правила.
Остром Э. Governing the Commons: The Evolution of institutions for Collective Action (1990) Институты – это наборы работающих правил для признания того, кто должен принимать решение в определенных сферах, каких общих правил следует придерживаться, каким процедурам необходимо следовать, какую информацию следует или не следует продуцировать, какие окончательные последствия будут иметь для индивидов те или иные их действия….это работающие правила, за которыми существует контроль и принуждение к их соблюдению.
Фуруботн Э.Г., Рихтер Р. Институты и экономическая теория. Вклад новой институциональной теории (1998)
Институты и экономическая теория: Достижения новой институциональной экономической теории / Пер. с англ. под ред. В.С. Катькало, Н.П. Дроздовой. – СПб (2005). Институты – это набор формальных и неформальных правил, а также побудительных мероприятий к их соблюдению
Каспер В. Институциональная экономика: социальный порядок и общественная политика (1999) Институты – это правила взаимодействия людей, которые по возможности ограничивают оппортунистическое и беспорядочное индивидуальное поведение, таким образом, делая его более предугадываемым и тем самым, облегчая разделение труда и создания богатства.
Термины «институт» и «правило» используются как взаимозаменяемые.
Кемпбелл Дж. Институциональное изменение и глобализация (2004) Институты являются фундаментом общественной жизни, состоят из формальных и неформальных правил, механизмов наблюдения и принуждения к их соблюдению. Институты являются регуляторами, порожденными борьбой и соглашениями (договоренностями).

ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Структура производства ВВП в разрезе базового и трансакционного секторов экономики КР в 1990-2000 гг. (в текущих ценах)
Отрасль 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000
Экономика в целом 41,1 87 693,4 5049,7 11215,3 14730,2 21702,2 28021,7 30923,8 44937,7 60455,6
Базовый сектор                      
Промышленность 11,3 25,4 238,3 1344,5 2461,7 1931,3 2587,9 5077,4 5559,2 10573,5 15261
Сельское хозяйство 14 32,6 276,2 2090,6 4601,3 6551,5 10820,2 12615,1 12286,2 16965,5 22336
Лесное хозяйство 0,1 0,2 2,1 3,4 9,8 16,6 18,1 23,6 38 37,2 37
Строительство 3,3 5,9 29,1 289,6 408,9 992,5 1396 1384,8 1537,3 1484,7 2492,8
Транспорт 1,6 2,3 17,2 172,9 378,4 483,3 733,3 890,3 917,1 1152,6 1310,6
Дорожное хозяйство 0,4 0,4 1,6 12,7 53,6 52,7 92,7 105,5 135,8 338,6 236,9
Связь 0,5 0,8 2,3 22,8 115,3 195,7 245,4 294,2 382,1 874,7 947,8
Геология и разведка недр, геодезическая и гидрометеорологическая службы 0,3 0,4 1,3 13,1 15,2 40,1 44,1 68,3 71,5 77,6 117,4
Прочие виды деятельности сферы материального производства 0,3 0,4 2,4 13,2 33,2 36,8 33,9 34,5 71,5 77,1 95,7
Жилищное хозяйство 1,1 1,7 6 44,9 121,4 185,9 730,6 893,3 950,9 1011,6 1106,8
Коммунальное хозяйство 0,5 0,9 15,1 104 265,7 310,3 323,1 607 812,8 369,6 395,6
Непроизводственные виды бытового обслуживания населения 0,2 0,3 0,7 7 23,4 38 65,1 96,9 136 194,5 252,2
Здравоохранение, физическая культура и социальное обеспечение 1,3 3 16,4 124,2 324,3 454,6 527,2 625,6 757,2 1229,1 1306,8
Образование 2,1 3,7 24,6 149,4 555,5 821,6 881,4 1084,9 1388,2 1591,7 1891,5
Культура и искусство 0,3 0,6 4,4 15,4 41,3 48,4 51,1 98,2 93,2 172,7 171,9
Наука и научное обслуживание 0,2 0,3 1,8 10,8 32,1 50,8 91,4 71,6 85 114,1 80,4
Всего 37,5 78,9 639,5 4418,5 9441,1 12210,1 18641,5 23971,2 25222 36264,8 48040,4
Трансакционный сектор:                      
торговля и общепит 1,7 3,9 26,1 349,9 1162,4 1774,4 2426,1 3206,8 4314,3 6269,6 7842,5
заготовки 0,2 0,3 2,4 12,9 10,5 7,6 5,7 12,7 13,7 4,8 90,7
информационно-вычислительное обслуживание 0,1 0,1 0,5 1,7 4,5 8,9 7,4 6,5 10,6 32,7 35,4
операции с недвижимостью 0 0 0,2 0,9 5 8,6 4,7 30,9 25,7 34,1 48
общая коммерческая деятельность по обеспечению функционирования рынка 0 0 6,5 44,3 22,7 56,8 88,4 193,2 187,5 169,6 257,2
финансы, кредит, страхование, пенсионное обеспечение 0,3 1,2 12,5 253,9 576,9 581,9 150,1 113,8 384,3 126,4 286,3
управление 1,5 3,3 11,9 90,9 268,7 368 511,5 759,9 1035,5 2111,7 4070,4
косвенно-измеряемые услуги финансового посредничества -0,2 -0,7 -6,2 -123,3 -276,5 -286,1 -133,2 -273,3 -269,8 -76 -215,3
Всего 3,6 8,1 53,9 631,2 1774,2 2520,1 3060,7 4050,5 5701,8 8672,9 12415,2
ПРИЛОЖЕНИЕ 3
Динамика производства ВВП в разрезе базового и трансакционного секторов экономики КР в 1990-2000 гг.
(% к итогу)
Отрасль 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 Изменение
Экономика в целом 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100%  
Базовый сектор 91% 91% 92% 88% 84% 83% 86% 86% 82% 81% 79% -12%
Промышленность 30% 32% 37% 30% 26% 16% 14% 21% 22% 29% 32% 2%
Сельское хозяйство 37% 41% 43% 47% 49% 54% 58% 53% 49% 47% 46% 9%
Лесное хозяйство 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0%
Строительство 9% 7% 5% 7% 4% 8% 7% 6% 6% 4% 5% -4%
Транспорт 4% 3% 3% 4% 4% 4% 4% 4% 4% 3% 3% -2%
Дорожное хозяйство 1% 1% 0% 0% 1% 0% 0% 0% 1% 1% 0% -1%
Связь 1% 1% 0% 1% 1% 2% 1% 1% 2% 2% 2% 1%
Геология и разведка недр, геодезическая и гидрометеорологическая службы 1% 1% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% -1%
Прочие виды деятельности сферы материального производства 1% 1% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% -1%
Жилищное хозяйство 3% 2% 1% 1% 1% 2% 4% 4% 4% 3% 2% -1%
Коммунальное хозяйство 1% 1% 2% 2% 3% 3% 2% 3% 3% 1% 1% -1%
Непроизводственные виды бытового обслуживания населения 1% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 1% 1% 1% 0%
Здравоохранение, физическая культура и социальное обеспечение 3% 4% 3% 3% 3% 4% 3% 3% 3% 3% 3% -1%
Образование 6% 5% 4% 3% 6% 7% 5% 5% 6% 4% 4% -2%
Культура и искусство 1% 1% 1% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0%
Наука и научное обслуживание 1% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0%
Трансакционный сектор: 9% 9% 8% 12% 16% 17% 14% 14% 18% 19% 21% 12%
торговля и общепит 4% 4% 4% 7% 10% 12% 11% 11% 14% 14% 13% 9%
заготовки 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0%
информационно-вычислительное обслуживание 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0%
операции с недвижимостью 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0%
общая коммерческая деятельность по обеспечению функционирования рынка 0% 0% 1% 1% 0% 0% 0% 1% 1% 0% 0% 0%
финансы, кредит, страхование, пенсионное обеспечение 1% 1% 2% 5% 5% 4% 1% 0% 1% 0% 0% 0%
управление 4% 4% 2% 2% 2% 2% 2% 3% 3% 5% 7% 3%
косвенно-измеряемые услуги финансового посредничества 0% -1% -1% -2% -2% -2% -1% -1% -1% 0% 0% 0%
ПРИЛОЖЕНИЕ 4
Структура производства ВВП в разрезе базового и трансакционного секторов экономики КР в 2001-2012 гг. (в текущих ценах)
Отрасль 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012
Экономика в целом 68 527,00 68 810,40 76082,6 84797,1 89963 99598,1 122739,9 163298,6 179070,1 197786,9 254420,6 263491,9
Базовый сектор                        
Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство 25 518,80 25 929,00 28 198,40 28 214,00 28 738,80 32 635,00 38140,6 44145,7 37743,9 38444,1 47361 53166,2
Рыболовоство, рыбоводство 1,3 0,8 1,1 1,1 0,6 3,2 1,8 5,2 7 15,2 23 23,9
Горнодобыв.-щая промышленность 377,4 362,9 409,5 609,7 556,4 488,7 643,7 1001,7 1072,3 1384,8 2169,5 4085,5
Обрабатывающая промышленность 13033,5 9834,2 11133,4 14459,5 12968 12509 14074,9 24850,7 28630,5 37356,5 52454,6 37940
Производство и распределение электроэнергии,газа и воды 3633,1 3287,2 2988,8 3075,6 3896,7 3937,4 3882,8 2672 4369,1 6848,5 9684,1 9154,9
Строительство 2780,8 2579,2 2446,6 2319,3 2725,9 3041,9 5070,4 9880,3 13488,6 12169,1 14078,3 17234,2
Транспорт и связь 3095,1 3845,4 4514 6045,1 6617,7 6887,2 10561,1 14825,1 17670,8 18894 23278,7 26140,1
Предоставление коммунальных, социальных и персональных услуг 961,9 801,5 904,4 1016,9 1197,9 1531,4 2308,5 3136,6 4155,7 4978,6 5366,3 5753,7
Здравоохранение и предоставление социльных услуг 1181,7 1298,7 1441,4 1802 2064,9 2588,5 2998,3 3951,4 5186 5678,3 8640,3 8070,4
Образование 2329,4 2535,1 3353,8 3328,1 3854,4 4561,6 6336,1 7889,1 8929,3 9654,1 15280,8 18142,7
Всего 52 913,00 50 474,00 55391,4 60871,3 62621,3 68183,9 84018,2 112357,8 121253,2 135423,2 178336,6 179711,6
Трансакцион-ный сектор:                        
Торговля; ремонт автомобилей, быт. изделий и предм.личн.пользования 9008,7 10752,9 12725,4 15072,5 18001,6 20883,9 25445,2 30712,6 33865,4 35179,7 43368,5 49193,4
Гостиницы и рестораны 589,5 839,1 1235,8 1465,2 1350,6 1549 1707,9 2453,2 2652,2 2762 4163,1 4640,5
Операции с недвижимым имуществом,аренда и предоставление услуг потребителям 1971,2 2307,3 2353,3 2514,5 2814,1 3321,7 4325,5 7549,7 9165,2 10671,1 12397,3 12484,9
Финансовая деятельность 819,8 1131,2 1264,6 1795,3 2250,8 2986,4 4801 6939 8023,4 8573,9 9956 11581
Государственное управление 3741,3 3947,3 3875,6 4324 4659,8 5053,9 6137,6 8660,1 10757,7 12448,2 14543,7 15494,5
Косвенно-измеряемые услуги финансового посредничества -516,5 -641,4 -763,5 -1245,7 -1735,2 -2380,7 -3695,5 -5373,8 -6647 -7271,2 -8344,6 -9614
Всего 15614 18336,4 20691,2 23925,8 27341,7 31414,2 38721,7 50940,8 57816,9 62363,7 76084 83780,3
ПРИЛОЖЕНИЕ 5
Динамика производства ВВП в разрезе базового и трансакционного секторов экономики КР в 2001-2012 гг.
(% к итогу)
Отрасль 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 Изменение
Экономика в целом 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100% 100%  
Базовый сектор 77% 73% 73% 72% 70% 68% 68% 69% 68% 68% 70% 68% -9%
Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство 48% 51% 51% 46% 46% 48% 45% 39% 31% 28% 27% 30% -19%
Рыболовоство, рыбоводство 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0% 0%
Горнодобывающая промышленность 1% 1% 1% 1% 1% 1% 1% 1% 1% 1% 1% 2% 2%
Обрабатывающая промышленность 25% 19% 20% 24% 21% 18% 17% 22% 24% 28% 29% 21% -4%
Производство и распределение электроэнергии,газа и воды 7% 7% 5% 5% 6% 6% 5% 2% 4% 5% 5% 5% -2%
Строительство 5% 5% 4% 4% 4% 4% 6% 9% 11% 9% 8% 10% 4%
Транспорт и связь 6% 8% 8% 10% 11% 10% 13% 13% 15% 14% 13% 15% 9%
Предоставление коммунальных, социальных и персональных услуг 2% 2% 2% 2% 2% 2% 3% 3% 3% 4% 3% 3% 1%
Здравоохранение и предоставление социльных услуг 2% 3% 3% 3% 3% 4% 4% 4% 4% 4% 5% 4% 2%
Образование 4% 5% 6% 5% 6% 7% 8% 7% 7% 7% 9% 10% 6%
Трансакционный сектор 23% 27% 27% 28% 30% 32% 32% 31% 32% 32% 30% 32% 9%
Торговля; ремонт автомобилей, бытовых изделий и предметов личного пользования 58% 59% 62% 63% 66% 66% 66% 60% 59% 56% 57% 59% 1%
Гостиницы и рестораны 4% 5% 6% 6% 5% 5% 4% 5% 5% 4% 5% 6% 2%
Операции с недвижимым имуществом,аренда и предоставление услуг потребителям 13% 13% 11% 11% 10% 11% 11% 15% 16% 17% 16% 15% 2%
Финансовая деятельность 5% 6% 6% 8% 8% 10% 12% 14% 14% 14% 13% 14% 9%
Государственное управление 24% 22% 19% 18% 17% 16% 16% 17% 19% 20% 19% 18% -5%
Косвенно-измеряемые услуги финансового посредничества -3% -3% -4% -5% -6% -8% -10% -11% -11% -12% -11% -11% -8%
ПРИЛОЖЕНИЕ 6
Теоретические подходы к анализу собственности
Период Античности и Средневековья
Античный период
Аристотель (384-322 гг. до н.э.)
Собственность рассматривается в контексте властных полномочий и трактуется как власть собственника над объектом собственности, полученную им на основе естественных преимуществ.
Основой римского права была триада правомочий права собственности: право владения (jus possidendi); право пользования (jus utendi); право распоряжения (jus abutendi).
Период средневековья
Каппадокийские отцы:Василий Великий (329-379),
Григорий Богослов (330-390) и Григорий Нисский (335-394).
Доктрины рассматривали собственность преимущественно с духовно-этических позиций, положили начало этико-экономическому направлению.
Все земные блага человек получает от Бога, являющегося единственным реальным Собственником и имеющего абсолютное право владения. Вопросы собственности рассматриваются с двух позиций: личного отношения к имуществу и взаимоотношений с ближними. На личном уровне христианское отношение к собственности означало полный аскетизм, а на уровне христианских общин поддерживалась идея общности имущества.
Период реформации в странах Западной и Центральной Европы. Возникновение "протестантской этики"
Протестантская этика считала предпринимателей, чья жизнь направлена на получение прибыли любыми законными способами, весьма уважаемыми христианами, ведь их деятельность вела к благополучию всего общества.
Период первоначального накопления капитала
Томас Гоббс (1588-1679)
Частная собственность рассматривалась как необходимая предпосылка распределительной справедливости, благодаря чему возникла идея естественного права: государство должно гарантировать основные права личности, признаваемые индивидами друг за другом в "естественном" состоянии (право на жизнь, право на свободу, право на собственность).
Школа физиократов
Франсуа Кенэ (1694-1774)
Идея "естественного порядка", основанного на экономической свободе, неприкосновенности частных интересов и права собственности. Естественное право ученый трактовал как право человека на вещь, пригодную для использования, которое с точки зрения правового порядка ограничено "действительным владением, добытым трудом, без нарушения права владения третьих лиц". Ф. Кенэ обосновал идею человеческого труда как основы любой собственности. Ученый был убежден, что деятельность государственной власти должна быть направлена на защиту частной собственности, гарантирование неприкасаемости каждого законного владения.
Классическая политэкономия
Адам Смит (1723-1790)
В труде «Исследование о природе и причинах богатства народов»(1776) собственность рассматривается как синоним богатства в материальном его понимании.
Ученый признавал приоритет предпринимательской частной собственности во всех сферах экономики, ее приумножение на индивидуальном и национальном уровнях. С возникновением частной собственности на основные ресурсы он связывал существование классов общества того времени и присущее ему распределение доходов.
Джон Стюарт Милль (1806-1873)
Продолжил традицию исследования собственности как категории распределения. Он утверждал, что собственность - это право каждого человека на свои способности, на то, что он может произвести и выручить деньги путем честного обмена. Он был убежден, что любое распределение богатства "зависит от законов и обычаев общества" и имеет место только при его согласии, то есть относил распределение собственности к компетенции конкретных социальных институтов.
Философская мысль
Иммануил Кант (1724-1804)-немецкая классическая философия
Обосновал категорию "владение" с физической и правовой сторон. Сущность собственности в трактовке Канта сводится к наличию прав и возможности распоряжаться определенным материальным благом (вещью).
Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831)-немецкий философ
Считал отношения собственности той осью, вокруг которой вращается все законодательство и с которой, так или иначе, соотносятся большей частью права граждан. Важнейшей предпосылкой собственности Гегель считал свободу. Присвоение он характеризовал как "манифестацию", доведение до общего сведения господства воли человека над вещью, которая может быть отчуждена, но только по желанию собственника, через реализацию его распоряжения, поскольку он владеет этой вещью с помощью своей воли. По Гегелю, отчуждение есть истинное овладение вещью.
Пьер Жозеф Прудон (1809-1865)
В работе "Что такое собственность" (1840) он сказал "Собственность - это кража", так как собственность предоставляет отдельному человеку право "располагать самым безусловным образом общественным имуществом" и присваивать то, что по праву принадлежит всем. Ученый осуждал собственность как право, противоречащее природе и разуму, как средство присвоения чужого труда и получения нетрудовых доходов.
Теория предельной полезности (конец XIX в.)
Карл Менгер (1840-1921). Собственность связана, с одной стороны, с полезностью для человека, а с другой - с редкостью, что обусловило необходимость защиты собственности. Устранение института собственности невозможно без увеличения в то же время количества всех экономических благ до предела. Это невозможно, поскольку собственность "нераздельна с человеческим хозяйством", а задача власти - направить свои усилия на "целесообразное распределение экономических благ, но не на уничтожение самого института собственности".
Марксизм
Марксисты, рассматривая отношения собственности, исследовали способ соединения работника со средствами производства. Собственность исследовалась через становление различных ее форм, порождалась противоречиями трудовой деятельности и представляла собой социально-экономическую форму производства. Выделялась первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая и коммунистическая (социалистическая) собственность.
Карл Маркс (1818-1883)
Маркс придавал значение изучению отношений собственности в их реальной форме, то есть как производственных отношений, а не в их юридическом выражении - как волевых отношений. Поэтому юридические отношения собственности, по мнению ученого, стоит рассматривать как надстройку базисных отношений собственности в экономическом понимании.
Фридрих Энгельс (1820-1895)
Частная собственность образуется повсюду в результате изменившихся отношений производства и обмена. Трансформация отношений собственности является закономерным результатом развития определенного способа производства, основанного на диалектическом взаимодействии производительных сил и производственных отношений. Исходя из этого К. Маркс и Ф. Энгельс отрицали естественность и вечность частной собственности, обосновывая тезис об исторически ограниченном характере последней.
Этико-правовой подход
Макс Вебер (1864-1920)
Он признавал собственность важным элементом хозяйства, которое рассматривал как одну из сфер культуры. Ученый раскрыл взаимосвязь между этическим кодексом протестантских верований и "капиталистическим духом" эпохи свободной конкуренции. Он считал, что на отношения собственности, влияют внеэкономические факторы: традиции и обычаи, магические действия и религиозные службы, политические моменты и др.
Ранний институционализм (в США, в первой трети XX в.)
Т. Веблен (1857-1929)
Предложил понятие абсентеистской собственности (от англ. absense - отсутствие) как такой, которая приносит доход собственнику, не имеющему отношения к производству и заинтересованному только в прибыли на свой капитал, не вкладываемый в производство, а предоставляемый в кредит. Источником дохода, таким образом, становится не реальный сектор, а ценные бумаги, обращающиеся в финансовой сфере.
Дж. Коммонс (1862-1945)
Он трактовал собственность преимущественно в юридическом аспекте - как совокупность определенных прав и обязанностей, без четкой фиксации которых общество не может функционировать. Он ввел в экономическую теорию понятие операции (трансакции), под которой понимал не обмен товарами, а отчуждение и приобретение между индивидами прав собственности и свободы, созданных обществом. Ученый считал, что в современном ему рыночном хозяйстве в соглашении может фигурировать и невещественная, неосязаемая собственность.
11. Неоинституционализм
А. Алчиан (р.1914) и Г. Демсетц (р.1930)
Они положили начало системному анализу собственности. Под системой прав собственности понимается вся совокупность норм, регулирующих доступ к редким ресурсам. Следовательно, права собственности - это инструмент общества, помогающий человеку "сформировать ожидания, которых он может раз