В повести «Детство Люверс» сон выступает в прямом значении сновидения, как мотив и в роли тропа. Несмотря на частотность повторения сна в повести, Женя видит всего лишь одни сон, который имеет важное значение, как в композиции рассказа

Система художественной гипнологии в повести Б. Л. Пастернака «Детство Люверс»
Закроева Галина Андреевна
Магистрантка Смоленского государственного университета, Смоленск, Россия

Поэтический мир автора – это те постоянные темы, установки, мысли, которыми пронизаны все его произведения, на разных уровнях и в самых разных аспектах, комбинациях и т. п. То есть поэтический мир можно представить себе в виде набора подобных тем [Жолковский 2011: 33]. Так мотив сна в повести Б. Л. Пастернака является одним из самых частотных и пронизывает все произведение на различных уровнях. В зависимости от образной функциональности мы классифицировали сон в повести на две группы: 1) сон – мотив; (в контексте используется в прямом значении); 2) сон – образ (сон как основа или основание сопоставления). Отдельно, как особенно значимый эпизод, мы будем рассматривать единственное сновидение, которое увидела Женя.
Рассмотрим первую группу – мотивы сна. С первых страниц тема сна в повести выходит на первый план. Сон Жени является некой параллелью тайны, происходящей в окружающей действительности, которая раскрывается после неожиданного пробуждения девочки. «По летам живали на том берегу Камы на даче. Женю в те годы спать укладывали рано. Она не могла видеть огней Мотовилихи. Но однажды ангорская кошка, чем-то испуганная, резко шевельнулась во сне и разбудила Женю. Тогда она увидала взрослых на балконе. <> Это было похоже на бред, но у этого бреда было свое название, известное и Жене: шла игра» [Пастернак 2008: 39]. Женю разбудила кошка, которая сама спала. «Причем всякий раз мотив
·кошки
· сопровождается неким
·открытием
· и некой
·тайной
·, западающей в душу Жени. Поэтому позволительно предположить, что у Пастернака "кошка" реализует свой архаический смысл
·души-двойника
· человека, а по отношению к Жене играет роль
·душе-формирующего
· начала» [Фарыно 1993: 9]. Таким образом, эпизод обладает метафорическим значением. Композиционно организующим действием во всей завязке повести является то, что испуганная кошка разбудила Женю. И это пробуждение также отражает трансформацию Жени, что достигается усилением мотива сна (во сне кошка резко шевельнулась просунулась Женя). После пробуждения Женя узнает только имя неведомого – Мотовилиха. Если в мифологическом представлении тайное знание человек получает именно во сне, то у Пастернака здесь значение сна представлено иначе – знание приходит после пробуждения. Сон выступает в роли предвестника новых событий, композиционных перипетий и в других эпизодах повести. «Выход Жени из младенчества обозначен Пастернаком в этом прологе как распад онтологической связи между словом и предметом» [Горелик 2011: 101].
К мифологической традиции мы можем отнести то, что у Пастернака в повести «Детство Люверс» выстраивается следующая тематическая парадигма ночь – сон – тайна. Мотив нераскрытой тайны пронизывает всю повесть и связан с главными персонажами. Так загадочностью и таинственностью окутана жизнь Жени.
Первая часть повести завершается прибытием Жени и Сережи в Екатеринбург. Завершение прошлого жизненного этапа и начало нового пути Пастернак показывает через тему сна: «Дети спали крепко в эту первую ночь, и проснулись: Сережа - в Екатеринбурге, Женя - в Азии, как опять широко и странно подумалось ей. На потолках свежо играл слоистый алебастр» [Пастернак 2008: 55]. Значимость сна представляется здесь пробуждением, которое соотносится с перемещением Жени и Сережи в пространстве, а также с изменением в сюжетных перипетиях. Пастернак показывает двойственность топоса Екатеринбург, и в тоже время противопоставляет Женю Люверс и Сережу: Сережа проснулся в Екатеринбурге, а Женя – в Азии.
В повести «Детство Люверс» мы видим не просто взросление Жени, но и ее восприятие мира, то, как она его познает. Женя обладательница творческого мышления, таким образом, повесть становится иллюстраций познания мира творческой личностью. Так мы спроецировать познание мира самим автором на его произведение.
В повести описан единственный сон девочки. «Женя заснула. Она заснула в слезах. Ей снилось, что - гости. Она считает их и все обсчитывается. Всякий раз выходит, что одним больше. И всякий раз при этой ошибке ее охватывает тот самый ужас, как когда она поняла, что это не еще кто, а мама» [Пастернак 2008: 82]. Сновидение Жени является кульминацией в развитии образно-тематической системы сна в повести. В сюжетном плане в этом сне неким образом подводится итог взросления девочки. В повести «Детство Люверс» реализуется значение идеи единства. Это ощущение единства людей, генетически связанных между собой, которым предназначен сходный жизненный путь, одна участь. Женя чувствует, что мама находится в ней самой. И это – акт взросления Жени и внутренней готовности ее пройти этапы женской судьбы, принять женскую участь.
В повести «Детство Люверс» сон выступает в прямом значении сновидения, как мотив и в роли тропа. Несмотря на частотность повторения сна в повести, Женя видит всего лишь одни сон, который имеет важное значение, как в композиции рассказа, так и в определении понимания внутреннего мира героини. Сон всецело связан с трансформацией Жени, которую Пастернак раскрывает на разных мотивных уровнях. Закономерностью функционирования мотивов сна в повести «Детство Люверс» становится то, что со сном связан переход в "иное состояние" героини или за ним следуют важные события. Мотив сна выступает как предвестник новых и знаковых композиционных перипетий. Например, после пробуждения девочка знакомиться с Мотовилихой, что символизирует ее выход из младенчества. Совершая путешествие, Женя и Сережа просыпаются в новом для них пространстве, которое каждый из персонажей интерпретирует противоположно друг другу; после поступления в гимназию все события, происходящие с девочкой, сравниваются с опускающимися на ее дно сонными оловянными ложками – так описывается новое состояние Жени, формирование ее души. Также после сна меняется и физическое состояние Жени: проснувшись, она понимает что выздоровела.
Проанализировав мотивную систему сна в повести «Детство Люверс», мы может говорить о поэтике сна в творчестве Б. Л. Пастернака. Сон, как один из важнейший мифопоэтических образов, приобретает особую значимость в повести «Детство Люверс» за счет высокой частотности использования в произведении, имеет свою линию развития и закономерности в мотивно-тематическом комплексе.

Литература
Горелик Л. Л. «Миф о творчестве» в прозе и стихах Бориса Пастернака. М., 2011.
Жолковский А. К. Поэтика Пастернака: Инварианты, структуры, интертексты. М., 2011.
Пастернак Б. Л. Охранная грамота: повести и рассказы. М., 2008.
Фарыно Е. Белая медведица, ольха, Мотовилиха и хромой из господ: Археопоэтика “Детства Люверс” Бориса Пастернака. Stockholm, 1993.











15

Приложенные файлы

  • doc 5660502
    Размер файла: 39 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий