Список конкурсных произведений: 1. Просто время пришло. Листопада обвал – повсеместный исход. мой милый ребенок как мы развлекаясь в ромашковом зале где дверью полынь танцуя на Вы на пределе дыханий как мы презирали ущербное ты мой ласковый зверь отчего же так горько?

Список конкурсных произведений: 1. Просто время пришло

Листопада обвал – повсеместный исход. Отшумевшей листвы суицидный конец. Ты – причастен, виновен: гляди, небосвод, Сколько конченых судеб, разбитых сердец! «Коллективный психоз листьев-самоубийц!» - Носит свежие новости ветер-трепло. Только шепчет природа и голосом птиц Утешает, скорбя: «Просто время пришло» Просто время пришло. Отпусти и не плачь. Не суди, не ряди – ни при чём небосвод: Он – свидетель простой. Это Время-палач План готовит на новый беспамятный год. Это вечной игры непреложный закон. Господа-кредиторы идут по пятам. Это полным обвалом закончился кон. Это время настало платить по счетам.
2. На зеленых островах...

Волны пенятся, когда Их на берег гонит ветер. Мне спешить не по годам - Позади уже две трети. На зеленых островах, Где Нева впадает в детство, Лягу на спину. Трава Будет с небом по соседству. Скоро осени грустить, Прикасаясь к листьям охрой. Муравью не проползти По щеке, зачем-то мокрой.
3. С небес на землю

Шатаются по небу облака, Покалывает дождь ежиковатый, По скверу сквернословят впопыхах Вороньи стаи трёхэтажным матом. А о стекло в четвёртом этаже Шальной зайчишка в солнечном ударе Осколками яичка Фаберже В глаза прохожим свет предзимний дарит. Последний луч осеннего тепла Забился под листву уснуть в берлоге Калейдоскоп из листьев запылал Негреющим огнём уткнувшись в ноги. Пора бы сапоги переменить, Хотя бы стельки войлочные вставить, Чтоб под ногами яркие огни Не холодили леденящей сталью.
4. Октябрь уж

Октябрь уж наступил. Теперь пора заботиться о внутреннем уюте: о потрошёной корюшке на блюде, округлости манящего бедра, тепле руки, скользящей по щеке, и тонкости ажурной занавески, о чайнике, начищенном до блеска, но пуще - о приятном пустячке - сказать "люблю" в небритость, уходя, и засыпая - то же бросить слово, укрыв свой дом от прошлого и злого завесой из тумана и дождя.
5. Думая о Тайной вечере

Когда, претворяя в сущем божественные дары, наш нищий, наш всемогущий нам жизнь без греха открыл - не акт ли каннибализма, не трепетная ли любовь, когда на пасхальной тризне вкусили мы плоть и кровь? Когда без сомнений веря, мы предали - кто как мог, - мы знали, что в вечность двери открыл нам Учитель-Бог. Но чёрт нас возьми, нелепых, наивно бредущих в рай, мы - бледная тень, мы - слепок того, кто ушёл за край...

6. Квартира

"У памятника Пятой Ножке Стола какого-нибудь числа соберутся все, кому не нужна ни ширина, ни длина" /Е.Клюев, "Двенадцать памятников"/ . Здесь межкомнатно-нелепы дороги, Стол и стул, диван и шкаф – государства. Подступает иногда безнадега, От которой не найдется лекарства... Накрывает беспросветность, как будто Пыльным тапком по башке – без причины, Здесь утратили значение буквы, Числа, символы, цвета, величины. Изнуряет повседневная спешка, Нам бы радости и лёгкости птичьей, Только грёзы нам и крылья – в насмешку, Суета рожденным ползать привычней. Застекольный, утонувший в лазури Мир не знает, как приходится туго Гибнем, шутка ли – неведомой дури Надышаться и искать пятый угол, Пропадать в дыму, отвратном и сизом, И барахтаться, сорвавшись, в стакане Если выберусь – дождись на карнизе Нелегко в квартире нам, тараканам.
7. Маленькая ода избушке

Там лапы ёлок нежно гладят крышу, едва шурша, едва дыша, - ты слышишь? Ты слышишь - мягким шагом, не спеша, обходит леший лес, сбивая шаг на кочках, незаметных под листвой, уже опавшей, но ещё живой. Там тишина, густая, как вода, укрыла ельник и украла время, и можно говорить и думать с теми, кого себе ты выбрал навсегда.
8. Свитер

В огрубевших руках беспрерывно мелькают спицы, В потускневший зелёный вплетая густой синий. На тугом полотне проступают цветы и птицы. Вяжет бабушка свитер колючий длиной в зиму. Стуком спиц навеваемый сон летаргично-снежен, Нестерпимо пропитан пустырником, как старость. Настигает осипшую псину, как неизбежность. Вяжет бабушка свитер на вырост своей Варе. Молчаливая Варя к голанке прильнув спиною, Представляет, как медленно дышат в лесу сосны, Как печная труба на морозе звучит минорно, А слепая метель, словно вой или плач, остро. Надевая на внучку смешной, мешковатый свитер, Умиляется бабушка: “Ну, до чего ж ладно.” Но меж ветхих некрашеных рам, как назло, сквозит, и Застоявшийся холод трещит в шерстяных складках. Варя знает о холоде все. Он почти привычен. Он живет с ней бок о бок, крепчает, растёт даже. Вместе с ней убирает постель, экономит спички, Кипятит самовар запивать затяжной кашель, Топит печь, вытирает окно рукавом рубахи, Подметает полы, растащив по углам мусор. Варя пробует чай, из солонки насыпав сахар, Ведь и сахар, и соль, будто снег, лишены вкуса. Потемневшее небо течёт, словно чай разлитый. Сквозь нехоженый лес в долгожданную муть ночи Убегает Варвара, содрав ненавистный свитер, Разрывает на части и топчет его, топчет
9. Был скверный день

Был скверный день. Под куртку лезла стужа, совала между рёбер пятерню. Холодный ветер выл одну и ту же мелодию. Деревья были ню – дешёвые натурщицы в мансарде художника, входящего в запой. Куда ни глянь (чего, скажите, ради?), брела толпа – и я брела с толпой. Внутри меня ворочалось и ныло. Хотелось крика – бешеного «А-а-а-а!» такой животной, дикой, страшной силы Мигала лампа. Делались дела. Весь день на вдохе – чтобы не сорваться, прожить, дожить, не тронуться умом. А как? А так! Элементарно, Ватсон Нажать shutdown, сбежать, прийти домой, надеть халат, позвать соседку в гости, достать коньяк в отсутствие чернил и полный бак залить с тоски да злости Но вечером ты всё же позвонил.
10. Достучаться до небес

зацепились за край и висим - ничего не весим. ноги болтаются взвесью - привет, страна! мир под ногами нашими сер и тесен, слышит, как мы его посылаем на... вот кто-то встал с колен и кричит нам - люди! тоже хочу на край и висеть висеть, так же болтать ногами и думать: любит жизнь того, с кем рядом ничтожна смерть. сколько с тобой мы сможем вот так держаться? врач говорит - отбой. выключает свет. но я живой ещё... я ещё жив - засранцы...! и попытаюсь долго не умереть.
11. зонт

твой зонт не хочет мокнуть под дождём, лежит в шкафу среди вещей ненужных. а мой услышит, как звенит по лужам весенний дождь - становится в ружьё, раскроется и чуть ли не поёт. он рвётся в бой, защитник, старый воин. его достало нежно-голубое пустое небо, солнце, звёзды, дом. и я его выгуливать веду в любую непогоду, как собаку. а он вверху обнимет дождь, облапит и рвётся в небо, в тучи, в высоту. не улетит! он ведь такой, как я - вернётся в дом и мокрый, и прохладный, и к твоему зонту прижмётся сладко, и будет спать до нового дождя.
12. Ида

На задумчивый сад налетел необузданный ветер. Разлохматил деревья, запруду листвой накормил. В старом каменном доме проснулись дремотные свечи, И тотчас запылал, затрещал угольками камин. Забралась в темный угол под лестницей девочка Ида. Улеглась на лохмотья, укрывшись дырявым пальто. Прочитала молитву и, прочь прогоняя обиды, Стала думать о доме, объятая детской мечтой. Тетя Грета ворчала на жизнь, проклиная сиротку: "Добродетельной" женщине ноша такая невмочь. Во дворе завывала собака, скрипели ворота, И стучалась в окно беспокойная страшная ночь. А потом улеглось. Захрапела сердечная Грета. Утомленный камин покряхтел, замолчал и потух. И услышала Ида, как в небе грохочет карета: Стало трудно дышать, захватило от радости дух. Это он! Славный ангел из мира счастливых видений. Сын Великого Эхвэ, дарящего свет и добро. Разгоняющий тучи на небе, а в сердце - сомненья. Это он! Друг обиженных – любящий Иешуо. Он вернулся за Идой, как было обещано прежде. Ведь сказал ей когда-то: «Ты верь, я однажды приду. Будет ветер звенящим, а воздух прохладным и свежим, И заполнится листьями пруд в порыжелом саду». Понапрасну наутро искала племянницу Грета: Непутевая Ида бесследно исчезла в ночи. И бродила веселая осень по белому свету И для прежней печали не знала особых причин.
13. Modus ponens*.

На кровати под мятым пледом Стынут тени прошедшей ночи И фантомом очкарик бледный: Отдыхал он там, между прочим. Полотенце за пыльной полкой Паутинится канителью, Эликсир неопознанный в колбе Пересох, и состав потерян, А песочные часы не песочат, Лишь в будильнике мечутся стрелки: Нарезают отчёт к отчёту В этой чёртовой карусельке... Старый глобус хромой калика На бок свёрнутая головка, Как тебе нас сносить, великих?! Ну, да ладно, и нам неловко: Всё съезжаем кто вкривь, кто накось, Кто по верченой траектории, Неизбежно меняя ракурс К поражениям и викториям. Как не кинь всё выходит клином, Анекдотом про чемоданчик; Замурован сюжет былинный Под вопросом: А был ли мальчик? В полке чётки, банан початый, И письмо с сургучовой кляксой... Эх, прибрал бы кто для начала, Ну не руками так хотя б в медитации, Провалившись на новый глобус, Что пошире и по-прямее В доказательство Modus ponens Бестеатренного Бармалея. (*правило вывода в исчислении высказываний)
14. Покрова на Нерли

Боголюбовский луг, полный древних ветров, Всякий миг о минувшем поведать готов: Здесь в сраженье за родину пал богатырь – И покрыла лицо его серая пыль. В половодье, на Красную Горку*, весной, В Нерль и Клязьму вселяется дух водяной, И попутчицы в старые русла спешат, Заливая весь луг с болтовней лягушат. Погребальной ладьей белокаменный храм По вернувшимся в старицу* вешним волнам Выплывает тогда из тумана времен Под приветствия племени вещих ворон. *Старица - древнее, высохшее русло реки *Красная горка народный весенний праздник у восточных славян, известный с древнерусских времён. С распространением христианства был приурочен к первому воскресенью после Пасхи (так называемому Фомину воскресенью или Фомину дню) первому дню Радоницкой недели.
15. lilichka
·

«Не сдаётся радиовьетнам» – пишет в статусе Девочка, залогиневшаяся «lilichka». «А хуля ныть и жаловаться на усталость?» – Вот именно так она и подумала. Словно спичкой Чиркает дворник по её подворью, Подметая свет, что наляпан нелепо и размазан тонко. Девочка пьёт но-шпу от головной боли И ПМС. «Скоро кончится плёнка» – Ей угрожает онлайн голосом Лёвы. Ей подмигивают оба бидвоечника с календаря колыбельного. Она предпочитает Лёву. Реже – сразу обоих. Во сне. Чаще, чем еженедельно. А её бабушку пёрло от Гойко Митича, Её маму млело от Майкла Джексона... За окном началось чириканье, закончилось чирканье. Это дворник закурил, или таблетка подействовала? А за окном за окном пятое пиво съедает дядечка, Рядом с клавой растёт террикон шелухи от семечек. Как от безумной любви не спиться, с ума не спятиться?! Как он ломится в сеть помолиться на авочку девочки! – Чаще, чем прикуривает, – и пялится довольным пряником. Пблево, – но всё же цепляется к её плееру очумело, Под «Серебро» поймал мурашей и пустил слёзку пьяненькую, Рассыпал семечки под «осколок-солнце не догорело». Эта девочка-блюз будто бы бьётся током Сквозь всякие там роутеры-эроутеры и оптоволокно. Душу дядечки душит ревность между строк её блога, Но он дышит надеждой нежности на то, что между её слов. И её ног. И вроде смирился, что давно не с ней, и уже не мачо, Не мальчик, не альфа-Путин, не бета-Берлускони... А сперма на мозги давит, точнее – херачит! Интересно, что выдавится: докторская или рапсодия для гармони? В реале у девочки не чёрно-бедно, не худо-бело, Есть нетупые углы в любовном многоугольнике! Тренер сальсы из Сальска – такой обалденный! – Он волшебно синцеет на паркете, в постели и на подоконнике... Чаще, чем ежемесячно, но зато может ежечасно. Лёва встревожен: «...чужой женой проходишь мимо...» Двоечник, ты на её коленях летом очнёшься от зимней спячки! Весна этой осенью будет неизлечима! Пой, тенор, пой: «И ты рассказала, как мне повезло с тобой». Тренер, пора по пиву, по семечкам! Хорош кантадорить девочек! Дядечка, потряхивая своей сморщенной скрюченной стариной, Тебе только и остаётся – потрахивать лифтёршу Леночку. Но ему интересней кончить во сне, чем с лифтёршей. Девочке – лишь бы не анал, и с тем, кого внезапно захотела сама. А дворник не кончил, а продолжил чиркать метлой, всё же Работа сдельная, а дома скажут: «Ас-салам!..» «Ромео должен умереть», – Лёва, одна из твоих цитат Страдает фигнёй на букву «Хер», – ну что за больница? ...Добрая девочка позволяет всем о себе мечтать. Даже нажравшись, дядечка не позволяет себе на неё дрочиться. * * * Экие страсти у вас, товарищи! А у нас тут тихо. Дворник на Новодевичьем – и то метёт шёпотом, И скворец поутих: кормит птенцов скворчиха. А твои, брат дядечка, дела запропались пропадом. Я тоже от этой вещей девочки – знаете, слышали – То блевал ревностью, то не женился ей в угоду. Сходи, брат, к лифтёрше. Тут только клин – клином и вышибешь! Мне вроде бы помогло. Спустя девяносто четыре года. Она всегда своего добьётся – кто б ни возник В её гостиной, в её мечтах – хватит ей ковкости. * * * ...Сто лет назад эта вечная вещая девочка Лиличка Брик Манерно скушала сердце Владимира Маяковского.
16. мой милый звереныш

мой милый звереныш скажите не Вы ли ковыль придорожный заставили вить постель луговую знать вы не забыли нет Вы не забыли желания быть тревожится поле танцовщицей юной июль истаскали на скрежет сверчки полуночный гром недостаток безумья базукой исправил сквозь тучи А П Ч Х И жара изошлась что сварливая баба раздавшись широко в далекую высь лиловою дышащей звездною жабой изведав желанную легкую сыть мой милый желанный любовный товарищ не зная для судеб дороги иной мы парой песчинок небесных летая сплетали ладони песчаных домов мой милый ребенок как мы развлекаясь в ромашковом зале где дверью полынь танцуя на Вы на пределе дыханий как мы презирали ущербное ты мой ласковый зверь отчего же так горько? Ваш сладостный ты весь без Вас изболел на линии сердца ладонною тропкой мозжит не смолкая ночная свирель
17. Ассоль

У неё для него ни стихов, ни звонков, ни писем, ни претензий, ни жалоб, ни слова о самом главном. Ведь скандальный итог для тихони, увы, немыслим, не дождаться ей алого паруса, ну и ладно. У него есть карьера, машина, квартира в центре, бес в ребре, одиночество, «Winston» и джин в бутылке. Пара старых друзей, матерщина с глухим акцентом, для приличного общества маска с кривой ухмылкой. На двоих у них прошлое: Прага и поздний ужин, имитация нежности позами камасутры. Хэппиэнда не будет. Ну, правда, кому он нужен?.. Их любовь лишь погрешность, исправленная наутро.
18. Друг мой Кольша

Не рассказывай мне о морях и далёких странах, где, забыв о метелях, ты слушал чужие песни, где лилово мерцал горизонт на полях шафранных. Расскажи о себе и прошу – оставайся честным. Расскажи, как ты падал в траву, от снарядов прячась, как стрелял ты в людей, чтоб не быть самому убитым. Как луна поднималась с востока бельмом незрячим, как героями звали других, а тебя – бандитом. Расскажи, на каком берегу потерял ты братьев, отчего не прощаешь обманутым их ошибки. Я б сама не простила, наверно не буду врать я. Ненавижу, когда от идейных несёт фальшивкой. Я б сама рассказала тебе только вижу – плачешь. Вот такие пошли времена, дорогой мой Кольша Лучше выпьем с тобой да пошлём всё к чертям собачьим! Про поля рассказал ты мне? и ни слова больше
19. Служитель муз

Ах, дворник мой, метёшь, а листья падают, Который год с тобой одно и то же Дождями, а не памятными датами Ты научился осень подытоживать. Философ мой с мозолистыми пальцами, Тебе ль не знать, как время быстротечно, Как с часиков минуты осыпаются Пожухлыми отжившими сердечками. Мой звездочёт, энигма предсказания Тебе известна чуть ли не с пелёнок - Укромные скамейки в парке заняты Астрально совместимыми влюблёнными. Служитель муз, хозяин нашей улицы, Твоя метёлка – кисть, а ты – художник. Тебе всегда талантливо  рисуется, Но с каждым годом осень всё тревожнее
20. За снегом

Срывая заклятья и меты, куда же ты в холод и снег? За светом, любимый, за светом, конечно, за светом в окне. Но разве полёты возможны с одним ненадёжным крылом? Не сложно, любимый, не сложно забывшей, что значит "вдвоём". Не страшно ли мир свой на части разбить, оставаясь в бреду? На счастье, любимый, на счастье, не вечно же всё на беду О чём ты, заблудшая в небе, слагала молитвенно песнь? О хлебе, всего лишь о хлебе –  в насущном спасение днесь. С каким же итогом побега вернулась, промёрзнув насквозь? Со снегом, любимый, со снегом на спутанных прядях волос
21. Эта долгая тёплая осень...

Эта долгая тёплая осень, Распушившейся вербы метели, В облаках – вешней радости отсвет... Так и пели б скворцы, так и пели. Чёрный пар, изумрудная озимь, В мокром тихом лесу – запах прели, И клубится, парит в кронах сосен – Как в апреле туман, как в апреле. Растворяется терпкою нотой День в прозрачных тонах акварели Только птицы весну не приносят: Улетели они, улетели. Перепуталась с вербным апрелем Эта долгая тёплая осень
22. Арифметика среднего возраста

делю зеро на ноль, толку текилу в ступе... мне, в общем, всё равно, что тридцать первый год, как отчим, на меня безжалостно наступит и втопчет в серость дня своей хромой ногой. мои года - моё богатство минус радость, внутри душа гниёт, она мертва почти... в постели дрыхнет блядь - зачем её я трахнул? предупреждал Колян - "У Ольки ВИЧ, учти." что будет, если вдруг умножить боль на небыль? устал, что в душу срут и лгать себе устал о том, что я вот-вот поймаю счастье в невод, разрушу статус-кво и научусь летать... с годами прибавлять я научился в весе, но выдержит петля любых страданий груз. я буду словно плод, громадный плод на ветке: дивился чтоб народ - "Какой нелепый фрукт!" до ужаса проста таблица раздраженья... как будто в унитаз я сам себя спустил. не явится никто ко мне на день рожденья, а значит как итог - меня нельзя спасти. делю зеро на ноль...
23. В кофемолке судьбы

в кофейном заливе – торнадо обжаренных зёрен чертовски похожих на чёрных взбесившихся мух, и мрачным куском рафинада /блеснув белизною/ мой катер "Надежда" уходит в кипящую тьму... созвездие малой Бессонницы бродит по небу, маня романтичных людей за собой – в синеву; я /словно рыбёшка/ попался к отчаянью в невод, в котором кошмары мне снятся уже наяву... фантазии ночи черны как глазницы двустволки, заряженной дробью зловредных магических чар; откуда-то сверху доносится смех кофемолки, а значит – судьба мне готовит фатальный удар... здесь каждый глоток кислорода на вес кокаина, ведь ангел-хранитель давно от безверья погиб; меня засосала кофейная гуща рутины, а после – над сердцем погас вдохновения нимб... пускай мне закрыты пути в кафетерий Эдема, но /так же как много столетий назад Моисей/ я верю, что вырвусь из этой пустыни с победой и с Господом всё-таки выпью по чашке гляссе!..
24. Осенний сонет
Опал покров, и обнажился лес. В прозрачных кронах ветрено и голо. И осень льёт пронзительное соло На саксофоне солнечных небес. И светлый день – полуденный опал – Прохладой дышит и горчит печалью, Напоминая день первоначальный: Рождение весны и первый бал, Когда пернатых дружные хоры Захлёбывались в праздничном вещанье, И так далёк казался миг прощанья. Как пелось, как игралось до поры!.. Теперь лишь отзвук песенной весны – Пронзительное соло тишины.

Приложенные файлы

  • doc 5660475
    Размер файла: 69 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий