«Пойду я в чистое поле, есть в чистом поле белый кречет. Попрошу я белого кречета: слетал бы он в чистое поле, в синее море, в крутые Кто из моря всю воду выпьет, кто из поля всю траву вы-щиплет, и тому мой заговор не превозмочь, силу могучу не увлечь». СОДЕРЖАНИЕ.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
рпспдж
егжсй,
лпупсфя
рспкежу
упу,
лпдп
обиобшжоб
Рпупн
рсфу
вжсфу
лмбефу
збслп
обупрмжоопк
вбож
об
сохнет этот прут, пускай сохнет
Попрошу из чиста поля четырех братьев,

четыре птицы
груди, на ретиво сердце, режь
же его белы груди тем
же
вострым ножом, коли
же его ретиво сердце тем
же
Заговоры на счастье и удачу
вострым копьем; вынимай из его ретива сердца,
из черной печени и из всей крови горячей еще тоску
и кручину.
Полети, белый кречет, понеси белый кречет, всю тоску и
кручину, на воду не опусти, на землю не урони, на стуже не
позноби, на ветре не посуши, на солнце не по
вянь; донеси всю
тоску-кручину, всю сухоту, чахоту и юноту велику до раба
Божия (имярек), где
бы его завидеть, где
бы его заслышать,
бы в чистом поле, хошь
бы при расстанье великом,
бы при путях-дорогах, хошь
бы в парной бане, хошь
в светлой светлице, хошь
бы за столами дубо
выми, хошь
за скатертями перчатными, хошь
бы за куша
ньями сахар
ными, хошь при мягкой постели, при высоком сголовье, хошь
Садись, белый кречет, рабу Божию (имярек), на белы
груди, на ретиво сердце, режь его белы груди тем
же вострым
ножом, коли его ретиво серд
це тем
же вострым копьем, кла
ди в его белы груди, в ретиво сердце, в кровь кипучую всю
тоску кручину, всю сухоту, всю чахоту, всю вяноту великую
во всю силу его могучую, в хоть и плоть его в семьдесят семь
жил, в семьдесят семь суставов, в становой его сустав, во всю
буйную голову, в лицо его белое, в брови черные, в уста сахар
бы Божий (имярек) чах
бы чахотой, сух сухо
той, вял
вянотой, в день по солнцу, в ночь по месяцу на полну и на
ветху, в перекрой месяцу, во все межные дни, в утренни и
вечерни зори, на всякий час и минуту. Как
май месяц мается,
бы раб Божий (имярек) за рабой Божией ходил да маял
ся. Не
бы ее ходить и переходить, никаким словом обхо
дить, век по веки, и раб Божий (имярек) по рабе Божией
(имярек) не мог
бы ни жить, ни быть, ни пить, ни есть, ни на
нову, ни на полну, ни на ветху, ни на перекрой месяца, во все
межны дни. Как
май месяц мается, так
бы раб
Божий (имярек) за рабой Божией (имярек) ходил и
Заговоры на счастье и удачу
ялся и не мог
бы он ее ни коим словом ходить и
переходить, и не мог
бы без нее ни пить, ни есть,
Эти мои наговорны слова, которые договорены, которые
ворены, которые назади остались,

берите мои слова
вострее вострого ножа, вострее копья, вострей сабли, ярей
этим моим наговорным словом заключенные слова ключ
и замок, ключ щуке, замок в зубы,

щука в море. Ныне и при
«Пойду я в чистое поле, есть в чис
том поле белый кречет.
Попрошу я белого кречета: слетал
бы он в чистое поле, в синее
море, в крутые горы, в темные леса, в зыбучие болота и по
бы он окаянную силу, чтобы дала она ему помощи
сходить ему в высокий терем и застать там хошь
бы серед
бы белый кречет на белую грудь, на ретиво сердце,
на горячую печень и вложил
бы рабу Божию (имярек) из сво
их окаянных уст, чтобы он не мог без рабы Божией (имярек)
упу,
рсфу,
Заговоры на счастье и удачу
сохнет этот прут, пускай
«Стану я, раба (такая
то), благословясь, пойду, перекре
стясь, из избы в двери, из двора в ворота, пойду в чистое поле,
в подвосточную сторону, в подвосточной стороне стоит изба,
среди избы лежит доска, под доской тоска. Плачет тоска,
рыдает тоска, белого света дожидается, белый свет красное
солнышко до
жидается, радуется и веселится! Так
бы меня,
рабу (такую
то), до
жидался, радовался и веселился, не мог
бы
без меня ни жить, ни быть, ни пить, ни есть; ни на утренней
заре, ни на вечер
ней; как рыба без воды, как младенец без ма
теринского мо
лока, без материнского чрева не может жить,
бы раб (такой
то) без рабы (такой
то), не мог
бы жить,
ни быть, ни пить, ни есть, ни на утренней заре, ни на вечерней,
ни в обы
ден, ни в полдень, ни при частых звездах, ни при буйных
вет
рах, ни в день при солнце, ни в ночь при месяце. Впивайся
тоска, въедайся тоска в грудь, в сердце, во весь живот рабу
то), разрастись и разродись по всем жилам, по всем
Господи, благослови, Христос! Встану, благословясь, пойду,
перекрестясь, из дверей дверьми, из ворот воро
тами, выйду
в чистое поле, погляжу в подвосточную сторону: с подвос
точной стороны встает заря утренняя, выкатается
Заговоры на счастье и удачу
и пусть я, раба Божия (имярек), буду краше
красного солнышка, белей свет
лого месяца, румя
ней зари утренней и зари вечерней, краше все
го
света белого, всего миру православного. Как
глядят все право
славные христиане на красное сол
нышко, на белый свет, так
смотрели
бы все добрые мо
лодцы на меня, рабу Божию (имя
рек), и почитали
бы меня, и возносили
бы на глазах своих; не
бы все добрые молодцы без меня ни жить, ни быть, ни
Будьте мои слова крепки и прочны. Ключ, за
мок. Аминь.
«Млад месяц,
Ожибнжуоп
пу
гтжц
гнжубяу
тпс
фмйчь
йивф
ибнж
убяу
фгйейу,
«Гоню я в избу свою молодцов, не воров, наезжайте ко мне
прбсф,
тесто ложится у сердца на месте, так
и мысли о рабе Божией (имярек) ложились
бы у рети
Заговоры на счастье и удачу
«Мати Пре
святая Богородица, покрой землю снеж
ком, а меня
тождф,
«Полю,
полю просо на девичью косу, где
ка мой женишок, там, со
Юуп
иблмйобойж
шйубяу
об
шжмпгжшжтлйк
тмже,
лпупськ
нпзжу
птубуэтя
рпмф
вптпк
опдй,
нплспк
пвфгй,
тождф,
у.
«След за следом раба Божьего (имярек) шла лютая беда,
звать ее тоска, в его след наступила, в рабы мне его заполо
нила. Как
верный пес хозяина сторожит, след в след за хо
зяином бежит, так и раб Божий (имярек) за мной по следам
ходил, никуда не сворачивал, никуда не уходил. Во
имя Отца
«Стану, благословясь, помолюсь, перекрестясь, по утренней
зари, по вечерней зари, раба Божья Александра, чтобы краше
солнца, чтобы краше месяца была. Раб Божий Иван не
Заговоры на счастье и удачу
чжн
«Стану я, раба Божья
(имярек), благословясь, пойду, перекрестясь, в
чисто поле, под восточну сторону. Там
течет река. Той я водою
умоюся, белой зарею утруся, звездочкой подтычусь, красным
месяцем подпояшуся, солнышком украшуся. Пойду я, раба
Божья Алена, в чисто поле, в пир и гулянье, всем
бы я казалась
хороша, красива и добра, а милей
бы всех своему милому, ко
торого люблю. Всех
бы я была краше и лучше, и любил
бы он
Мои слова крепки и лепки. Будь по
моему. Во
имя Отца и
«Стану я, благословясь, пойду, перекрестясь, из избы
дверьми, из ворот в ворота. Выйду на чистое поле, умоюсь
божьей росой, утрусь красным солнышком, опояшусь светлым
месяцем, утычусь чистыми звездами. Пойду я, раба Божья
(имя), в пир-беседу ко подружкам своим. Всех
бы я подружек
была краше и милей, все
бы на меня зрили и глядели: красны
девицы, молоды молодицы, пожилы мужики, неженатень
Будьте мои слова крепки и лепки. Всем моим словам ключ
тжсжвсп,
фньгбяутя,
дпгпсяу:
«Как
любят денежку, так и
гбмйтэ
тжсжвсб:
«Серебро чисто блестит, его любят,
Заговоры на счастье и удачу
«Стану, благословясь, пойду, перекрестясь, из
избы дверьми, из ворот воротами, на широкий двор, в чисто
поле. В
чистом поле помолюся, поклонюся. Есть двенадцать
ветров, двенадцать вихорев, сильны, буйны, как сушите,
крушите весной по поле, середи лета теплого ниву сжату,
траву скошену, так
же высушите, выкрушите моего суженого-
ряженого черные брови, черные очи, кровь его горяча и сердце
ретиво. Так
бы не мог быть раб Божий без такой
то. Ни
дня
Так
бы была я, раба Божия, ему днем

на уме, ночью

во
«Встану я, раба Божья, благословясь, пойду, перекрестясь,
из избы в избу, из ворот в ворота. В
чистом поле поклонюсь и
помолюсь всем зарям-зарницам, всем братьям, всем сестри
цам, луне-матушке, солнцу-батюшке, моему красному мо
лодцу.
Мои русые волосы, присмотритеся, мои русы косы, при
глядитеся, в меня, девушку, раб Божий (имя) влюбится, в
черные брови, в ясные очи, ретивое сердце, черную печень,
алую кровь. Не
мог без меня ни жить, ни быть, ни дню дневать,
Наговорить на воду, вино или еду и накормить милого».
«Встану я, благословясь, пойду, перекрестясь, выйду в
чисто поле, в чистом поле есть океан-море, в океан-море
стоял старый дуб, под этим дубом сидел старый заяц,
я, раба Божья (имя), возьму старого зайца в белые
Заговоры на счастье и удачу
руки, выну ретивое сердце, бурую печень, как серый
заяц не может ни быть, ни жить без ретивого
сердца, без бурой печени, также раб Божий (имя)
не мог бы ни быть, ни жить, ни пить, ни есть, ни думу думать,
ни мыслю мыслить, ни речи говорить. Показалась
бы раба
Божья (имя) рабу Божьему (имя) белее свету белого, яснее
Дпгпсйуэ
«Стану я, благословясь,
пойду, перекрестясь, из избы дверьми, из ворот воротами,
выйду в чисто поле, в восточную сторону, под красное сол
нышко. Красное солнышко-батюшка, ходишь высоко, видишь
далеко, за высокими горами, за крутыми холмами, за черными
грязями. Ты усмотри, угляди раба Божьего (имярек), подсеки
резвые ноги, опусти белые руки, расстреляй белую грудь,
черную печень, кровь горячую, вострые глаза, голову, мозга,
напусти на раба Божья дружбу, любовь и сухоту, пусть он
сохнет обо мне рабе Божьей, глядит и глаз не сводит с меня,
«Встану я, раба Божья, благословясь, пойду, перекрестясь,
в чисто поле, под восточную сторону. Под
восточной сторо
ной стоит дерево. На
том дереве сидят птицы- железные
носы, булатные когти. Я
этим птицам помолюсь, поклонюсь
Птицы-железные носы, выймете у меня, рабы Божьей,
тоску и сухоту рабу Божьему (имя). Вверзите ему в
буйну голову, в ретивое сердце, в горячую кровь, в под
Заговоры на счастье и удачу
коленную жилу, становую кость. Пропалите, прон
зите, чтоб из месте не высидеть, лежать

не
вылежать, хлебом-солью не заесть, питьем не за
пить, не закурить табаком, в бане паром не загулять, все меня,
рабу Божью (имя), на уме держать. Денно, ношно, полунош
но! Тут моим словам ключ да замок. Замок в роте, а ключ в
«Встану на заре, умоюсь, белым платочком утрусь, пой
ду во двор, со двора на улицу, встану посереди, три раза
обернусь. Со
зову трех чудищ. Перво чудище

огнище. Второе
чудище

водица. Третье чудище


закричу.
Перво чудище, ступай в сердце раба Божьего (имярек),
второ чудище, ступай в легкие раба Божьего (имярек), третье
чудище, ступай в печень черну и кровь алу. Штоб тому рабу
Божьему (имярек) ночь не спать, за столом не есть, вина не
пить, без меня, рабы Божьей (имярек), век не жить. Аминь.
Дпгпсйуэ
гпеф,
жеф.
«Встану я, раба Божья, благословясь, пойду, перекрестясь,
Выйду в чисто поле. Погляжу в праву сторону. В
правой
стороне идут три девицы, три отроковицы. Первая девица-
отроковица несет березовое полено, вторая девица-
отроковица несет трубу плоцецку, третья девица-
Заговоры на счастье и удачу
ковица несет огненное пламя. Я
спрошу у трех
Куда пошли, три девицы-отроковицы?
Пошли за тридевять земель, за тридевять морей, в
помолюся и поклонюся трем девицам, трем отрокови

Не
ходите за тридевять земель, за тридевять морей,
в тридевятое царство к царю Давыду поджигать подсеки.
Зайдите и подожгите там у раба Божьего (имя) алую кровь
и ретивое сердце. Чтобы раб Божий (имя) без рабы Божьей
(имя) не мог ни жить, ни быть, ни есть, ни пить, ни времени
быть, ни в пиру сидеть, ни свету глядеть. Казался
бы раб
Божий (имя) рабе Божьей (имя) краснее солнца красного,
яснее свету белого, любче отца, матери, всего роду-племени.
же словами взад отворочу. В
же чистом поле
ли лежишь, Латырь-камень? И
ли будешь
Лежу я с конца свету белого и буду лежать до конца
Укрепи мои верные слова.

Укрепит твои верные слова сам Господь Исус Христос.
«Встану я, благословясь, пойду, перекрестясь, из дверей в
двери, из
ворот в ворота. Выйду я на крутое крыльцо. Спущусь
по той частой лестнице, погляжу по матери по сырой земле,
по синему облаку, там летит злый, огнедышащий,
Заговоры на счастье и удачу
Куды полетел змей палящий?
полетел за тридевять гор, за тридевять
земель, в тридесятое царство к мужику зажигать

обо всем тебя змей попрошу. Не
летай к мужику за
жигать белодубова костра. Залети лучше в раба Божия и
разожги, распали ретиво сердце, черную печень, горячую кровь
и всю стать человеческую. Чтоб не мог раб Божий (имярек)
ни жить, ни быть без рабы Божьей (имярек) ни пить, ни есть,
ни спать. Постоянно чтоб была на уме и на разуме. И
каждый
Усй
рйъф,
ты меня
берешь за руку, так я тебя за сердце».
Дпгпсйуэ
Не раз,
не два, не три… не девять…»
у.
рп
уй).
Офзоп
тубсбуэтя
всбуэ
тупмэлп
гпеь
лпгщйл,
Тьфу ты, окаянная сила!».
Заговоры на счастье и удачу
«Стану я млада на шелков веник белым телом,
лой грудью, черными бровями, ясными очами, рети
вым
сердцем, слабыми мыслями, попрошу я серого зайка: прибе
бы ко мне серый заюшко, снял
бы с меня тоску-кручину,
печаль, и понес
бы он ее в чи
стое поле и спустил
бы ее по
буйному ветру, разнесло
бы ее по разным городам и вложил
бы
«Стану отрок (имярек), не благословясь, пойду, не пере
в чисто поле. В
чистом поле стоит и три, и два, и один: бес
Сава, бес колдун, бес Асаул, и я сойдусь поближе, отрок (имя
тридевять бесов три, два и один бес Сава, бес Колдун
и бес Асаул, и как вы служили Ироду царю, и так послужите
мне, отроку (имярек), пойдите по городам и по уездам, и по
деревням, избирайте тоску и сухоту, со зверей и с птицы, и
с рыбы, и со всякого звания людей, и снесите ту тоску и су
хоту в отроковицу (имярек), в ясные очи, в черные брови, в
румяное лицо, в сахарные уста, в горячую кровь, в черную
печень, в тридевять жил и в одну жилу, востановую, в под
пятную, чтобы отроко
вица (имярек) не могла
бы ни жить,
ни быть, ни день по солнцу, ночью по месяцу. Как
младенец
без материнского мо
лока жить не может, так
бы жила от
роковица (имярек); без воды жить не может ни днем, ни
ночью, ни в которую пору.
Есть в чистом поле стоит дуб сорочинский и под тем
дубом сорочинским есть тридевять отроковиц, из
под того
дуба сорочинского выходит Яга-баба и прожигает
тридевять сажен дубовых дров и коль жарко, и коль
Заговоры на счастье и удачу
ярко, разгоралось триде
вять сажень дубовых дров
и столь жарко разгора
лась отроковица (имярек),
разгорались ясные очи и черные брови, и румяное
лицо, сахарные уста, ретивое сердце и го
рячая кровь, черная
печень, семьдесят жил и семьдесят сус
тавов и семьдесят один
сустав, чтобы отроковица (имярек) без отрока (имярек) не
бы с себя тоски и сухоты снять, в парной бане парить
ся, не могла
бы в чистом поле разгулять
ся и пресным молоком
тем моим словам ключ и замок, и замок замкну, и снесу
морем, за Хвалынским, в медном городе, в железном
тереме сидит добрый молодец, заточен в неволе, закован в
семьдесят семь цепей, за семьдесят семь дверей, а двери за
перты семьюдесятью замками, семьюдесятью крюками.
Никто добра мо
лодца из неволи не ослобонит, никто добра
молодца досыта не накормит, допьяна не напоит.
Приходила к нему родная матушка (такая
то) во слезах
горючих, поила молодца сытой медовой, кормила молодца
белоснеговой крупой, а кормив
шая молодца сама приговари
бы молодцу по чисту полю, не искать
ветрами, не радоваться
бы молодцу на рать могучу, не пу
бы молодцу калену стрелу по под
небесью, не стре
бы во белых лебедей, что лебедей кня
жьих, не доста
бы молодцу меч кладенец врага-супостата; а жить
молодцу в тереме родительском с отцом, с матерью, с родом-
племенем. Уж
как возговорит добрый молодец: не чисто
поле меня сгубило, не буйны ветра занесли на чужую
Заговоры на счастье и удачу
добычу, не каленой стрелой доставал я белых ле
бедей, не мечем-кладенцом хотел я достать вра
статов, а сгубила молодца воля молодец
кая, во княжем терему над девицей красной (та
то).
Заговариваю я, родная матушка (такая
то), полюбовного
молодца (такого
то) на любовь красной де
вицы (такой
то).
Вы, ветры буйные, распорите ее белу грудь, откройте ее
ретивое сердце, навейте тоску с кручиной; чтобы она тоско
вала и горевала: чтобы он ей был милее своего лица, светлее
ясного дня, краше роду племени, приветливее отца с матерью;
чтобы он казался во сне и наяву, в день и полдень, в ночь и
полночь; чтобы он ей был во пригожество красное, во любовь
залучную; чтобы она плакала и рыдала по нем и без него
радости не видала, утех не находила. Кто
камень Алатырь
изгложет, тот мой заговор превозможет. Моему слову конец
море на Океане есть бел горюч (светящийся) камень
Алатырь, никем не ведомый, под тем камнем сокрыта сила
могуча, и силы нет конца. Выпускаю я силу могучу (на та
то) красную девицу; сажаю я силу могучу во все суставы,
полусуставы, во все кости и полукос
ти, во все жилы и полу
жилы, в ее очи ясные, в ее щеки ру
мяны, в ее белу грудь, в ее
ретиво сердце, в утробу, в ее руки и ноги. Будь ты, сила мо
гуча в (такой
то) красной де
вице неисходно; а жги
же сила
могуча ее кровь горючую, ее сердце кипучее на любовь к (та
кому
то) полюбовному мо
лодцу. А
была
бы красная девица
то) во всем послуш
на полюбовному молодцу (та
бы красна девица не могла отговориться ни
заговором, ни приговором, и не мог
бы ни стар человек,
Заговоры на счастье и удачу
ни млад отгово
рить ее своим словом. Слово мое
крепко, как бел горюч ка
мень Алатырь. Кто
из
моря всю воду выпьет, кто из поля всю траву вы
щиплет, и тому мой заговор не превозмочь, силу могучу не
море на Океане, на острове на Буяне лежит тоска;
бьется тоска, убива
ется тоска. С
доски в воду, из воды в по
лымя, из полымя выбе
гал сатанина, кричит:
Павлушка Ро
манея, беги поскорее, дуй рабе (такой
то) в губы, в зубы, в ея
кости и пакости, в ея тело белое, в ея сердце ретивое, в ея
печень черную, чтобы раба (такая
то) тосковала всякий раз,
всякую минуту, по полудням, по полуночам; ела
бы не заела,
бы не запила, спала
бы, не заспала, а все
бы тосковала,
чтоб я ей был лучше чужого мо
лодца, лучше родного отца,
лучше родной матери, лучше роду племени. Замыкаю свой
заговор семьюдесятью семью замка
ми, семьюдесятью семью
цепями, бросаю ключи в Океан-море, под бел горюч камень
Алатырь. Кто
мудреней меня взы
щется, кто перетаскает
«Исполнена еси земля дивности. Как
на море на Океане,
на острове Буяне есть горюч камень Ала
тырь, на том камне
устроена огнепалимая баня; в той бане лежит разжигаемая
Мечутся тоски, кидаются тоски и бросаются
тоски из стены в стену, из угла в угол, от пола до по
Заговоры на счастье и удачу
толка, оттуда через все пути и дороги и перепу
тья, воздухом и аером. Мечитесь тоски, киньтесь
тоски в буйную ее голову, в тыл, в лик, в ясные очи,
в сахарные уста, в ретиво сердце, в ее ум и разум, в волю и
хотение, во все ее тело белое и во всю кровь горячую, и во все
кости, и во все суставы, в 70
суставов, полусус
тавов и под
суставов; и во все ее жилы, в 70
жил, полужил и поджилков,
чтобы она тосковала, горевала, плакала
бы и ры
дала во всяк
день, во всяк час, во всякое время; нигде
б про
быть не могла,
бы, бросалась
бы из окошка в окошко, из дверей
в двери, из ворот в ворота, на все пути и дороги, и перепутья
с трепетом, туженьем, с пла
чем и рыданьем, зело спешно
шла
бы и рыдала и пробыть без того ни минуты не могла.
бы об нем не задумала, спала
бы, не заспала, ела
не заела, пила
б, не запила и не боялась
бы ничего, чтоб он ей
казался милее свету белого, милее солнца пресветлого, милее
луны прекрасной, милее всех и даже милее сна своего во всякое
на молоду, под полный, на перекрое и на исходе месяца. Сие
слово есть утверждение и укрепление, им
же утверждается
и укрепляется, и замыка
ется. Аще
ли кто от человек, кроме
меня, покусится отмыкать страх сей, то буди, яко червь в
ничем, ни аером, ни воздухом, ни бурей, ни водой дело
«Стану я, раб Божий (имярек), благословясь, по утру рано,
умоюсь и Господу Богу помолюсь; пойду из избы дверьми, изо
двора воротами в чисто поле, под светел месяц, под частые
звезды. И
в том чистом поле попа
дут мне встречу три тоски
тоскующия, три тоски сухующия и три тоски не
усыпающия.
Заговоры на счастье и удачу
те три тоски то
скующия три тоски сухую
щия и три тоски не усыпа
ющия падут к рабице
Божией (имярек) в ретивое сердце, в мягкое легкое,
в черную печень, в горячую кровь, в ум и в разум, в ясные очи,
в телесах похоть, во все 72
состава и во все 72
жилы. Как
кушица в лесу кокует и горюет, под собой места не согреет
и гнезда себе не имеет, так
бы раба Божия (имярек) обо
мне, рабе Божием (имярек), тосковала и горевала, под собой
в печке дрова сохнут и ото всех топоров чахнут,

бы раба Божия (имярек) обо мне, рабе Божием (имярек)
тосковала и горевала, под собой места не согревала, сохла
бы
и чахла на всякой день, на всякой час, на всякую мину
ту,
шестьдесят, минут в часу. Как
без хлеба и соли ника
кой че
ловек ни быть, ни жить не может, так
бы ра
ба Божия
(имярек) без меня, раба Божия (имярек), не могла ни жить
и ни быть. Как
не может лежать мертвец без земли, а рыба
жить без воды, так
бы раба Божия (имярек) без меня,
раба Божия (имярек), не могла ни жить ни быть отныне и
до веку, в век века, во веки веков.
«Встану раненько, взойду на высок шелом, ускричу, взоплю
своим громким голосом: ой вы, сатана со дья
волом, со малыми,
со великими, вылесте с окиян-моря, возьмите огненную тоску
мою, пойдите по белу свету, не зажигайте вы ни пенья, ни
колодья, ни сырыя дере
вья, ни земли, травы

зажгите у рабы
по мне душу. На
море-окияне, на острове на Буяне, стоит тут
мыльня, в той мыльне лежит доска, на той доске лежит тоска.
Пришел я, раб (имярек):
ты, тоска, тоскуешь и
рюешь? Не
тоскуй, тоска, не горюй, тоска, пойди,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . .

Приложенные файлы

  • pdf 4872284
    Размер файла: 165 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий